МИСТЕР ДЕНЬГИ


Георгий МИХАЙЛЕЦ

Есть люди, имена которых хранятся лишь в памяти близких и со временем уходят в небытие. Но есть и другие — которые живут в истории, превращаясь в своеобразные символы. К ним принадлежал Джон Дэвисон Рокфеллер, давно ставший олицетворением богатства.

В старости Джона Дэвисона часто называли Дьяволом. В свое время такое же прозвище было у его отца. Во внешности Джона действительно присутствовало нечто сатанинское. Лысый шишковатый череп, почти полное отсутствие бровей и ресниц, тонкие злые губы, колючий взгляд, вкрадчивая походка, словно он появлялся из ниоткуда. Его характер тоже был далек от ангельского, и в рабочих семьях им пугали детей. При этом Дьявол являлся очень религиозным и по-своему нравственным человеком.

Предки Рокфеллеров — гугеноты, жившие во Франции. В XIII веке, спасаясь от инквизиции, они бежали в Германию, где свою фамилию Рокфайль переделали на немецкий лад. Глубоко религиозные, Рокфеллеры отрекались от земных радостей ради небесных и оставались верными лишь своей Церкви, долгу, труду, семье и единомышленникам. Весь прочий мир был им безразличен или враждебен. Эти средневековые убеждения держались в роду столетиями.

Однако дед и отец Джона Рокфеллера мало отвечали представлениям о гугенотах. Дед Годфри отличался большой мягкостью, добротой, общительностью, не брезговал выпивкой. Отец, Уильям Эйвери, наоборот, не брал в рот ни капли спиртного, но зато был двоеженцем, распутником, шарлатаном и даже конокрадом.

В начале XVIII века семья перебралась в Америку. Некоторое время скиталась с места на место. Позднее поселилась в городке Ричфорде близ Нью-Йорка. Первым там появился Уильям. Красавец в новом дорогом костюме, он повесил на груди табличку с надписью: «Глухонемой». Провинциальные люди доверчивы, и очень скоро Уильям узнал подноготную всех жителей, что не раз помогало ему впоследствии надувать их.

Местные девушки жалели красавца-калеку. Особенно некая Элайза Дэвисон, дочь весьма состоятельного человека. Узнав об обещанном за ней огромном по тому времени приданом в $500 Уильям внезапно «излечился», обрел слух и речь и вскоре женился. 8 июля 1839 года у Большого Билла, как его стали называть, родился сын Джон Дэвисон.

ФАЛЬШИВЫЕ ИЗУМРУДЫ И РОЗГИ

Через некоторое время любвеобильный Билл завел «даму сердца», нагло привел ее в свой дом, и обе женщины, словно наперегонки, стали рожать бывшему «глухонемому» повесе детей.

Отсутствие какой-либо профессии не мешало ему успешно торговать фальшивыми изумрудами, выдавать себя за знаменитого доктора-травника, побеждать на стрелковых конкурсах, воровать лошадей и вкушать радости жизни — короче, делать то, что истинному гугеноту совсем не к лицу. У соседей он получил кличку Дьявол, но откликался на нее с улыбкой. На заработки Уильям всегда уезжал в одночасье и по ночам. Куда, чем промышлял, — жены не имели понятия. Но через несколько месяцев он возвращался и, как правило, при деньгах.

Билл процветал, а Элайза и дети жили очень бедно, никогда не зная, как скоро вернется папочка, да и вернется ли вообще. Сыновья вставали ни свет ни заря, помогали матери по хозяйству; полуголодные, в обносках бежали в школу, после работали в поле, а по ночам зубрили уроки и изучали религиозные книги.

Элайза была строгой, за всякую провинность наказывала, даже послушному Джону доставалось. Позднее он говорил, что розгами мать прекрасно поддерживала достоинство семьи, когда дети наносили ему урон. Однажды сыновья, несмотря на категорический запрет, пошли ночью кататься на только что замерзшее озеро. Там они увидели в полынье тонущего соседа и с трудом спасли его. Воодушевленные своим подвигом, они похвастались матери. Элайза поблагодарила их за спасенную жизнь и тут же до крови выпорола за непослушание. Джон очень любил и уважал мать, но называл ее грозным судьей.

Элайза не уставала повторять, что всякий порок рано или поздно будет наказан. И Джону непонятно было, почему Бог не торопился карать грешного папочку Билла. С годами мальчик привык к столь странному попустительству, тем более, что его отец продолжал жить без оглядки на небо и при этом богател, расширял дом, обзаводился все новыми и новыми акрами земли и ходил, выпятив грудь колесом.

ДИКИЕ ИНДЮШАТА КАК ОСНОВА ПРЕУСПЕВАНИЯ

С детства Джон обожал церковные службы, тихую музыку и религиозную литературу. Он казался рассеянным, но при этом обладал цепкой памятью, хладнокровием и рассудительностью. Прекрасно играл в шашки, но только не блиц, потому что над каждым ходом думал едва ли не по часу. Партнеры раздражались, и тем больше, чем точнее оказывались ходы Джона. В сравнении со сверстниками он выглядел взрослым. Да по-существу и был таким.

Свой характер он выковал сам. Однажды подростком составил таблицу с именами родичей и их личностными качествами. Рядом — плюс или минус. Скажем, дед представлялся мягкотелым и болтливым выпивохой — эти черты внук оценил негативно: ему не нужны были такие свойства, ведь они присущи неудачникам. Материнские трудолюбие, воля, вера и верность вызывали уважение, и Джон решил взять их на вооружение. Отец — плут, грешник, это плохо, но… умеет делать деньги. А деньги дают большую силу. Эти родительские способности к бизнесу сын оценил положительно и перенял в полной мере.

Джон давно приглядывался к отцу и в чем-то даже копировал его. Конечно, для земельных спекуляций у него в отроческие годы не хватало возможностей. Зато он ловил беспомощных диких индюшат, выращивал и сбывал с хорошим наваром. По дешевке покупал лежалые конфеты, раскладывал по пакетикам и с наценкой продавал собственным сестрам и их подружкам. Вырученные деньги не тратил, копил и вкладывал в новое дело. Периодически ссужал их под проценты расточительному отцу.

Такой практицизм вызывал у близких скорее недоумение, нежели понимание. Мать позднее признавалась, что совершенно не разглядела в маленьком Джонни зачатков талантливого бизнесмена. И немудрено, ведь эмоционально Джон всегда был «застегнут на все пуговицы», защищал свой внутренний мир.

Он рано поставил перед собой великую цель — разбогатеть. И чтобы достичь ее, превратился в робота, запрограммированного на единственную операцию.

ВТОРОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Джон учится в колледже. Меж тем в семье неспокойно. Папочка Билл продолжает куролесить: заводит новую любовницу, периодически оказывается под судом то за изнасилование, то за очередные денежные махинации. В конце концов он меняет фамилию, бросает семью и уходит к другой женщине. Здесь пути Джона Рокфеллера и Уильяма Рокфеллера окончательно разошлись. Сын не приедет даже на похороны Уильяма; при этом много позже признается: «За указание верного пути в жизни я обязан вечной благодарностью своему отцу».

Джону не исполнилось 16, когда, бросив колледж, он уезжает в Кливленд искать работу. С утра до вечера аккуратно одетый юноша обивает пороги, предлагая свои услуги. Через шесть долгих недель фирма «Хьюитт энд Таттл» взяла его помощником бухгалтера. С тех пор всю жизнь 26 сентября Рокфеллер отмечал как второй день рождения. И даже тот факт, что первую мизерную зарплату ему выдали лишь через несколько месяцев, ничуть не омрачал его настроения победителя. Еще бы: он стал на шаг ближе к своей мечте.

Рокфеллер не пьет вина и кофе. Не курит. Не волочится за девушками. Тем, кому он нравится, предлагает встретиться на воскресной службе в церкви. Музыку он не понимает, театр не любит, живопись считает развратом, хороший аппетит — грехом, светскую жизнь — преддверием ада, политику — занятием для слабоумных, спорт — уделом дураков, любовь — вымыслом поэтов. Он приходит на работу в шесть утра и с трудом заставляет себя уйти в девять вечера. Но дома его тоже ждут бухгалтерские книги. Единственное развлечение Джона — считать накопленные деньги.

За три года у него скопилось около $1000. Взяв примерно столько же в долг, он, вдвоем с приятелем, английским эмигрантом Морисом Кларком, вложил деньги в торговлю сельхозпродукцией. Началась Гражданская война, потребовавшая не только пушечного мяса, но и натурального, вдобавок сотен тысяч винтовок, мундиров, тонны табаку… В Штатах наступило золотое время для торговли и спекуляции. Рокфеллер сразу понял, что удача сама идет в руки. Вначале компаньоны, не взирая ни на что, снабжали продуктами обоих противников и очень хорошо на этом заработали. Но Рокфеллеру было мало. Стартовый капитал имелся. Он напряженно искал товар, который выведет его на более высокую орбиту. И нашел: нефть.

Морис Кларк впоследствии вспоминал: «Джон верил лишь в две незыблемые вещи на земле: в своего Бога и нефть». В 1863-м три бизнесмена — Рокфеллер, Кларк и Эндрюс покупают завод по производству керосина Excelsior Works. Через два года Джон продает Кларку свою долю в торговой фирме и взамен приобретает его «керосиновые» акции. Затем он выкупает и часть Эндрюса. К концу 60-х годов он владеет пятью заводами. На Рокфеллера проливается первый настоящий золотой дождь.

ЛАУРА СЕЛЕСТИЯ

Всем казалось, что Джону суждена одинокая жизнь, поскольку он навсегда «повенчан» со счетами и сейфами. Но вышло иначе. Ему было 25, когда эти прогнозы разрушил счастливый случай по имени Лаура Селестия Спелмен. Он познакомился с Сетти (так ее звали дома) еще в школе и признался ей в своих чувствах. Она не отвергла неуклюжего малосимпатичного парня, но поставила условие: вернуться к этому разговору тогда, когда Джон чего-либо добьется в жизни. Девушка ждала его девять лет.

Они удивительно подходили друг другу. Сетти, выросшая в богатой семье, была совершенной пуританкой: осуждала театр, ужасалась танцам, одевалась как монашка, читала богословские книги и отдыхала душой лишь в церкви. Свадьбу устроили скромную, ибо Джона потряс уже первый расход: ему пришлось «выбросить» $118 на обручальное кольцо для невесты. И хотя в ту пору ему принадлежал крупнейший в Кливленде нефтеперерабатывающий завод, да и тесть его был не из бедных, молодожены сняли для себя маленький дешевый домик. Обстановка в нем напоминала спартанскую, прислуги не было, царила строжайшая экономия. Это вызывало в обществе насмешки и пересуды, но миссис Рокфеллер считала своего Джонни самым добрым человеком на земле.

Семья не отвлекла Рокфеллера от главной жизненной цели: стать первым богачом. И совсем еще молодой человек шел к ней напролом. Он не гнушался финансовыми махинациями, промышленным шпионажем, очернением конкурентов, подкупом чиновников. Таким образом к концу 70-х годов под его контролем оказалось практически 90% американского рынка нефтепродуктов. В 1882-м его фирма превратилась в трест, объединивший почти 40 компаний с общим капиталом $70 млн. Этим гигантским финансово-промышленным образованием, невиданным прежде в США, управлял комитет из девяти человек во главе с Джоном Рокфеллером.

Через несколько лет, в 1890 году, конгресс США принял антитрестовский закон, на основании которого «государство» Рокфеллера попало под долгое и мучительное судебное разбирательство. Следствие выявило в его деятельности около 1500 правонарушений; суд обязал выплатить 30-миллионный штраф и разукрупнить компанию. Пользуясь поддержкой влиятельных политических и финансовых сил, Рокфеллер несколько лет тянул с исполнением этого решения. А в конце 90-х, улучив удобный момент, он разделил трест на мелкие составляющие, в каждой из которых остался главным акционером, а затем на их базе основал свою великую Standard Oil Company.

ПЕРВЫЙ «ПИАР»

Рокфеллер был бизнесменом, а не изобретателем, однако именно он заложил основы такого популярного сегодня направления деятельности, как связи с общественностью — Public Relations (PR). Дело в том, что в 1902 году известная журналистка Ида Тарбелл напечатала серию статей, в которых развенчивала легендарный образ миллионера из Ричфорда. Рокфеллер, подумав, не стал ничего опровергать, а нанял не менее способного журналиста Айви Ли, занявшийся «корректировкой» подпорченного имиджа. Вскоре «старина Джон» опять выглядел симпатягой-парнем, скромным трудягой, вышедшим из самых низов, преданным семьянином, кормильцем сотен тысяч рабочих, — словом, олицетворением великой «американской мечты».

Любопытно, что оба журналиста практически не грешили против истины. Они просто представили незаурядного и протиречивого человека с разных сторон. Этот эпизод выявил основное правило грамотного «пиара»: положительный имидж создают не лживые байки, а позитивность точки зрения.

Он был в принципе хорошим хозяином. Платил работникам высокое жалованье, щедро оплачивал больничные, назначал хорошие пенсии, но беспощадно расправлялся с лодырями, нарушителями дисциплины и инакомыслящими. Джон оказывался по-своему добр к персоналу, но специфическая внешность, бесшумная походка, тихий монотонный голос, холодные глаза, будто неживая улыбка вызывали в сотрудниках поистине животный ужас.

О Джоне Рокфеллере ходили легенды. Судачили, будто он видит и слышит сквозь стены; находится в сговоре с потусторонними силами и пользуется услугами колдунов; что домашние также панически боятся его.

Последнее — выдумка. Джон Дэвисон никогда не ссорился с Лаурой, играл в смешные игры с детьми, а когда они болели, ночи напролет сидел подле них. Он опекал любимую матушку до самой ее смерти. Но при этом дети его брата, ушедшего на войну, умерли от голода, оставленные без внимания дядюшки. По возвращении брат назвал Джона «бессердечным монстром» и забрал тела детей из семейного склепа.

ИСКУССТВО БРАТЬ И ДАВАТЬ

Рокфеллер публично заявлял, что закон бизнеса есть закон природы, поэтому беспощадное отношение к конкурентам совершенно правомерно.

В 80-х годах XIX века компания Рокфеллера оценивалась почти в $20 млн — баснословную в то время сумму. Джон вошел в двадцатку самых богатых американцев. Но этого ему оказалось мало.

Рокфеллер скупал мелкие нефтяные компании и активно способствовал разорению соперников. Он превратился в монополиста и стал собственноручно устанавливать запредельные цены на нефть. К началу XX века Standard Oil выросла в транснациональную компанию с капиталом в сотни миллионов долларов, а личное состояние хозяина превысило $8 млрд. В мире никто не мог превзойти Джона по богатству.

При этом бизнес Рокфеллера открыто называли величайшим не только по экономическим показателям, но и по степени безнравственности. Но ему было все равно; куда больше его трогало мнение жены, собственное и Бога. Согласно своей религии, Джон Дэвисон всерьез считал собственные миллиарды даром небес, Божьим благословением. Хотя поместье Рокфеллера под Нью-Йорком вдесятеро превышало размерами княжество Монако, хозяин и его семья жили как средние американцы. Держали на учете каждый цент, младшие донашивали одежду старших, никто не заводил романы на стороне, не играл в карты, не ходил в театр. За обеденным столом непременно присутствовал методистский священник, состоявший в штате Standard Oil. Всемирно известный богач продолжал ездить в офис на метро. По-прежнему ежедневно записывал в книжечку доходы и расходы.

С годами его жизненные приоритеты несколько изменились. В книге воспоминаний он первую часть назвал «Искусство брать», одну из последних — «Искусство давать».

Протестантизм рассматривает богатство не только как заслуженную привилегию, но и как ответственность. Поэтому на каком-то этапе Рокфеллер решил заняться благотворительностью, — и, надо признать, поставил дело на широкую ногу. Каждый месяц к нему обращались за помощью до 50 тыс. человек — и он всем помогал. Тогда, с легкой руки журналистов, даже родилась крылатая фраза: одна половина Америки хочет денег Рокфеллера, другая — его смерти.

Джон Дэвисон Рокфеллер прекрасно понимал, что рано или поздно ему придется оставить империю. Но кому? Конечно, это должны были быть родные и надежные руки. Он пытался воспитывать своих детей в нужном духе, как продолжателей огромного и сложного дела. Джон Рокфеллер-младший позднее говорил: «Мы знали, что денег очень много, но знали также, что они недоступны». Отец создал из семьи своеобразное подобие фирмы. Одну из дочерей назначал генеральным директором, остальных детей — на другие ответственные должности. Все обязаны были вести персональные бухгалтерские книги. Каждый получал от отца согласованную сумму за определенный положительный поступок и штрафовался за плохой или неправильный. Убитая муха стоила два цента. День воздержания от конфет — столько же. Час занятий музыкой — пять. За опоздание к столу вычитался один цент, и т. д.

Жена миллиардера ходила по дому в собственноручно залатанных платьях, но это был ее добровольный выбор, — Рокфеллер обожал супругу и лишь ее траты не лимитировал. Более того, Сетти сама предлагала мужу не покупать велосипед каждому ребенку: достаточно одного на всех — дешевле и научит их делиться друг с другом.

Результаты такого воспитания оказались весьма сомнительны. Бесси Рокфеллер сошла с ума. Ей показалось, что семья разорилась, и она сутками напролет чинила чулки и платья. Эдит, напротив, стала легендарной мотовкой. Джон-младший вырос болезненным и очень закомплексованным парнем. Лишь женитьба на веселой девушке, дочке сенатора Эбби Олдрих, вдохнула в него жизнь. Осуждая педагогику отца, он, однако, своим детям также платил по десять центов за пойманную мышь и поручал вести бухгалтерские книги.

«ВСТРЕТИМСЯ В РАЮ»

Тяжелым ударом для Рокфеллера стала смерть его обожаемой Сетти, но эта трагедия несколько очеловечила его. Он как будто выбрался из скорлупы и неожиданно для себя увидел вокруг удивительный мир. На старости лет Джон увлекся спортом и красивыми женщинами. Правда, давала о себе знать неприятная болезнь, из-за которой у него выпали волосы. Он и раньше не был голливудским красавчиком, а теперь, без бровей и ресниц, стал попросту страшен, отчего пристрастился к разноцветным парикам и модной одежде. Газеты запестрели небывалыми сообщениями. То старика видели в парке на велосипеде-тандеме, и он держал руки на коленях знойной красотки; то он явился в офис в длинном парике, соломенной шляпе, ультрамодных солнечных очках, ярко-голубом пиджаке и жилетке цвета «вырви глаз», так что его не узнал личный секретарь. Кому-то даже послышалось, как он чертыхнулся, и это казалось невероятным.

Поползли упорные слухи, что Рокфеллер впал в маразм, но вряд ли это соответствовало действительности, поскольку он правил своей империей все той же железной рукой, и деньги текли в его казну полноводными реками. Ему уже принадлежали шесть сталелитейных и 16 железнодорожных компаний, девять фирм по торговле недвижимостью, девять банков, шесть пароходств, несметное количество акций различных предприятий и даже три апельсиновые рощи. Миллиардер изменил свой облик и образ жизни, ибо задумал дожить до 100 лет. И с этой задачей он не справился лишь самую малость. 22 мая 1937 года, дружески болтая с Генри Фордом, Рокфеллер назначил их следующую встречу… в раю. На другой день он умер. Ему было почти 98 лет.

В 1934 году, незадолго до смерти Мистера Деньги, британский философ Бертран Рассел сказал: «Два человека более других преуспели в сотворении современного мира — Рокфеллер и Бисмарк. Один в экономике, другой в политике развеяли либеральные мечтания о достижении всеобщего счастья путем индивидуальной конкуренции, заменив ее монополией и корпоративным государством». Семейство Рокфеллеров по-прежнему является одним из самых богатых в мире, его члены и сегодня, уже «по традиции», делятся на три группы: транжиры, невротики и аутсайдеры. Немногие из них обладают коммерческими талантами предков. Но это не имеет значения, поскольку, как известно, с определенного количества деньги уже делают сами себя, — а этим количеством Джон Рокфеллер потомков обеспечил с лихвой.

Принесли ли деньги ему счастье? Быть может. Он прожил долгую жизнь, добился своей цели — наверное, это и было для него счастьем.