Раздел добычи


Сергей ПЛЕТНЕВ

Наверное, не много найдется законов, которые, имея своей целью упорядочивание какого-либо процесса, его полностью бы прекратили. Но именно таким оказался закон о СРП. После принятия документа в 1995 году не была начата реализация ни одного нового проекта. За это время, по расчетам ряда специалистов, Россия потеряла около 10 млрд, которые могли быть вложены в наш топливно-энергетический комплекс.

Нефть и газ — основное богатство России, которое принадлежит нам и нашим потомкам, и они должны приносить прибыль россиянам, а не иностранцам. Это убеждение, воспитанное еще в советское время, крепко сидит в головах и депутатов, и российских олигархов. Решиться напрямую отдать сокровища наших подземных кладовых иностранным компаниям тяжело, и в первую очередь чисто психологически.

Между тем соглашение о разделе продукции (СРП) с экономической точки зрения не более чем специфический налоговый режим, и сам по себе он ни плох ни хорош. Его особенность заключается только в том, что государство обменивает ряд налогов и платежей на прибыльную продукцию. Плохими или хорошими СРП делают переговоры между государством и инвестором. Просто в данном случае государство в лице специальной переговорной комиссии обязано четко представлять конечную цель и иметь внятную экономическую политику на перспективу. Но самое главное, должно осознавать, сколько оно готово заплатить иностранцам за реализацию тех или иных проектов.

Понятно, что в точные экономические расчеты вмешивается много субъективных факторов, вроде невозможности оценить экономическую конъюнктуру и состояние дел в отечественных компаниях уже через несколько лет. Это же создает питательную среду для коррупции в государственном аппарате. Так что споры о том, выгодно ли государству СРП, по-видимому, будут вечны, как и споры о будущем российской экономики.

ТРИ СОСТАВНЫЕ ЧАСТИ

При режиме СРП предполагается, что вся добываемая продукция делится на три части: одна отдается государству, вторая — инвестору как прибыль, третья тоже поступает в распоряжение инвестора как компенсация затрат, чей список должен быть утвержден законом. Пропорции частей индивидуальны и определяются в самом соглашении. Государственную долю получает уполномоченная компания-оператор. Сейчас это «Роснефть» и «Зарубежнефть». Налоги, которые данные компании платят с нее, оговорены в соглашении.

Основной спор идет о том, какие налоги обязан платить инвестор со своих долей. Например, при реализации компенсационной части он должен платить только налог на прибыль, что порождает дискуссии. Кроме того, остается открытым вопрос, надо ли освобождать инвестора от уплаты НДС за пользование трубопроводами и т. д. Однако точно рассчитать, чтобы государство ничего не потеряло, практически нереально, ведь цены на нефть постоянно колеблются. Может получиться так, что при высоких ценах государство больше заработало бы самостоятельно. При низких — разговоры об эффективности, как правило, затихают.

Поскольку СРП довольно специфический режим, то вызывает множество вопросов, которые требуют решения путем изменения базового законодательства. Например, построенный инвестором трубопровод по Закону о естественных монополиях должен быть передан в структуру «Транснефти». Следующий спорный момент: если иностранные компании не платят согласно конкретному СРП налог на прибыль при реализации доходной части продукции, то они не могут быть освобождены от него у себя на родине, что им не всегда выгодно.

Кроме того, губернаторы хотят получать местные налоги нефтью и газом, чтобы потом самим их реализовывать, но Налоговый кодекс это запрещает. Не приветствуется со стороны федеральных властей и то, что за счет компенсационной доли нефти региональные администрации просят инвесторов строить инфраструктуру. Это замедляет выход проектов на рентабельность, а значит, и перечисление большей доли налогов в федеральный бюджет.

И таких нестыковок режима СРП с базовым законодательством очень много. Если до конца года и будет принята глава Налогового кодекса о СРП, то это лишь несколько уменьшит количество проблем, но едва ли расставит все точки над «i».

ОПОРА НА СОБСТВЕННЫЕ СИЛЫ

Исходя из того, что на экономические расчеты по СРП довольно сильно влияет труднопрогнозируемый временной фактор, легко представить, кто в России является противником такого режима. Можно не брать в расчет левую оппозицию, которая использует больше лозунги о распродаже ресурсов иностранцам. Кроме них по отношению к СРП негативно настроены те, кто привык иметь дело с предельно конкретными вещами: Министерство экономического развития и торговли, Министерство по налогам и сборам и финансовые комитеты в Государственной думе. Так, руководитель Комитета по бюджету и налогам Александр Жуков считает, что от идеи СРП давно следует отказаться, поскольку Россия уже прошла этап недоверия со стороны инвесторов, когда их можно было привлечь только обещанием натурального раздела продукции.

Бизнес: Организация, Стратегия, Системы | 2002-12

Глава нефтяной компании «ЮКОС» Михаил Ходорковский

Справедливости ради нужно сказать, что у депутатов нет единого мнения по данному вопросу. Сейчас в Думе находится два проекта главы Налогового кодекса по СРП. Одна подготовлена Минфином во взаимодействии с Минэкономразвития, вторая — самими депутатами.

Представители иностранных компаний активно борются против законопроекта Минфина. Весной 2002 года они даже написали письмо министру экономического развития и торговли Герману Грефу, в котором крайне негативно оценили этот вариант. Сейчас, замечали они, инвестор платит всего четыре налога, финансовое же ведомство предлагает добавить еще 18: государственную пошлину, таможенные и лицензионные сборы, плату за пользованием водными объектами, за загрязнение окружающей среды и т. д.

Правда, наличие большого количества налогов — это не главный показатель ухудшения режима, здесь важнее общая экономическая эффективность и стабильность положения инвестора. Но в варианте Министерства финансов нет защиты от возможного введения новых налогов. Потенциальные иностранные инвесторы указывают, что в таком случае режим СРП подчиняется общей системе налогообложения прибыли, чем подрывается договорная основа раздела продукции и принцип стабильности.

Думский вариант главы отличается б’ольшим либерализмом, и сейчас в нижней палате парламента активно ищут компромисс между депутатским вариантом и жестким правительственным.

Из инициатив ведомств видно желание чиновников, занимающихся формированием бюджета, уравнять обычный режим и режим СРП, чтобы ускорить поступление налогов. Дело в том, что существуют различные расчеты эффективности СРП (одного быть просто не может, поскольку везде разные условия и сроки разработки месторождений), но в любом случае государство получает основную долю налогов не сразу, а по прошествии многих лет. Российские чиновники сомневаются в получении доходов через десятки лет. Кроме того, для налоговиков прямые инвестиции более понятны, чем запутанный режим компенсации издержек инвестора.

Не приветствуют режим СРП и руководители некоторых нефтяных компаний. В частности, широко известна позиция Михаила Ходорковского. Он считает, что такой режим создает преференции и провоцирует коррупцию, в то время как сейчас в России существует традиционный налоговый режим для нефтяных компаний, не очень отличающийся от мирового по привлекательности. Подобного же мнения придерживается и компания «Сибнефть». Эти компании обладают достаточными запасами нефти и не имеют проектов, на которые распространяется соглашение о разделе продукции.

Режим СРП используют преимущественно в странах «третьего мира», поскольку там нет ни опыта, ни транспортной структуры для продажи углеводородов, у нас же нефтяные компании могут разработать любое месторождение. Ряд экспертов считают, что СРП лучше было бы применять на новых, еще не разведанных месторождениях, сдавая их в концессию, что является одной из форм СРП. Уже разведанные месторождения необходимо разрабатывать в общем налоговом режиме.

Безусловно, на всех заинтересованных лиц оказывают тяжелое психологическое давление крайне невыгодные условия, на которых были заключены три первых СРП. Так, на «Сахалине-2» на начальном этапе государству идет всего 10% нефти. И только когда рентабельность достигнет 17,5%, да еще с учетом инфляции в США, соотношение будет 50 на 50. Понятно, что инвестор может бесконечно долго затягивать выход на данный уровень рентабельности, в частности покупая дорогое иностранное оборудование. А в проекте «Сахалин-1» вообще ничего не сказано о квоте на российское оборудование, как это обычно практикуется. Кроме того, ставки роялти по данным проектам составляют 6% и 8% соответственно, в то время как во всем мире они, по крайней мере, в два раза выше. Однако сейчас Государственная дума внесла в список более 30 месторождений, которые могут разрабатываться в данном режиме, а это составляет 27% всех разведанных запасов страны. До лимита в 30%, определенного Законом 1995 года, осталось всего 3%.

В ПОГОНЕ ЗА ИНВЕСТИЦИЯМИ

Сторонниками режима СРП являются представители топливно-энергетического комплекса, Мин-экономразвития, отвечающее за долгосрочную стратегию страны, а также депутаты промышленного блока и члены Совета Федерации, рассчитывающие на региональную долю доходов.

Их аргументация проста. В топливно-энергетический комплекс для увеличения добычи придется вложить колоссальные средства, у отечественных же компаний их нет и в ближайшее время не будет. К примеру, для разработки только одного Штокмановского газоконденсатного месторождения требуется, по данным некоторых экспертов, 18 млрд, а всего в ближайшие десять лет в отрасль необходимо инвестировать порядка 150—180 млрд. Легкая для добычи нефть на континенте заканчивается, надо идти на шельфы морей. В России эти технологии плохо освоены, нет соответствующего оборудования и инвестиционных ресурсов. А минимальная сумма, необходимая для начала освоения самого маленького шельфового месторождения, составляет около 1 млрд.

По мнению сторонников СРП, в отличие от стандартного налогового режима соглашение гарантирует инвесторам главное — стабильность. Ведь за последние десять лет в налоговое законодательство, касающееся нефтяного сектора, было внесено порядка 50 изменений. Трудно представить зарубежную компанию, которая рискнула бы вкладывать миллиарды при отсутствии стабильности. Режим СРП не может быть пересмотрен в одностороннем порядке. Интерес к нему и вправду велик, судя по тому, что депутаты включили в список уже довольно много проектов. Однако, насколько он сохранится при принятии в окончательном виде новой главы Налогового кодекса, сказать трудно.

Так как в СРП могут участвовать и российские компании, сторонниками этого режима являются те структуры, которым предстоит разрабатывать крупные и сложные месторождения. Например, ЛУКОЙЛ с северокаспийскими проектами, а также ТНК, заключившая соглашение по реанимации Самотлорского нефтяного месторождения.

Однако самым главным сторонником, очевидно, является президент Владимир Путин. Еще в 2000 году на конференции по СРП в Южно-Сахалинске он прямо поддержал идею привлечения инвестиций таким способом. После его выступления в очень медленной государственной машине стало наблюдаться определенное движение. Вероятно, если бы не позиция президента, то еще долго бы не появился проект главы Налогового кодекса об СРП, не началась бы доработка самого закона от 1995 года и в проект Кодекса о недрах не была бы внесена соответствующая норма.