«Мы знали, как поднять «Курск»


Вячеслав ЗАХАРОВ

Бизнес: Организация, Стратегия, Системы | 2002-10До 2000 года голландская компания Mammoet была, как говорится, «широко известна в узких кругах». Вскоре после трагических событий, связанных с гибелью атомохода «Курск», о ней узнал весь мир. Глава российского представительства Mammoet Вячеслав Захаров считает, что работа по подъему атомной подводной лодки стала одним из самых сложных проектов компании.

(Беседу ведет Анастасия Саломеева, фото Ивана Куринного.)

— Вячеслав Юрьевич, Mammoet существует более 30 лет, но в России работает около шести. С чем был связан выход вашей компании на российский рынок?

— Нет, Mammoet существует более 80 лет. Около 30 лет работала Van Seumeren Holland B.V., компания, которая два года назад присоединила Mammoet. Это были два самых крупных предприятия в области транспортировки и монтажа крупногабаритного и тяжеловесного оборудования. После слияния объединенная компания Mammoet стала лидером рынка.

Наша компания вышла на российский рынок раньше, примерно девять лет назад. Здесь работало агентство Van Seumeren Holland B.V, которое действовало на несколько иных коммерческих условиях, чем представительство. Велись небольшие проекты. Но перед тем как компания подписала серьезный контракт на строительство стадиона в Лужниках, было решено открыть представительство. Тогда же создано совместное предприятие холдинга Mammоet и российской компании «Стальконструкция».

На российский рынок наша компания вышла прежде всего благодаря президенту холдинга

г-ну ван Сеймерену. Он любит Восточную Европу и верит, что здесь можно делать эффективный бизнес.

— Отличается ли, на ваш взгляд, работа Mammoet в нашей стране от работы компании в других странах мира?

— Если говорить о качестве и технологии работы, то нет. Но сильно отличается менеджмент. Это связано с особенностями ведения бизнеса в нашей стране. Многие в Европе не способны понять логику мышления российских бизнесменов. На Западе все просчитано на много лет вперед, в России же, к сожалению, не так.

В нашем представительстве все управление осуществляется российскими менеджерами. Мы имеем б’ольшую свободу выбора, чем другие представительства компании Mammоet, принимая решения по той или иной проблеме. По своему опыту могу сказать, что очень часто иностранные фирмы испытывают сложности, если их представительствами у нас в стране руководят западные топ-менеджеры. Сейчас большинство компаний ищет российских управленцев.

— В России о Mammoet заговорили в связи с событиями, связанными с гибелью АПЛ «Курск». Но кроме работ по поднятию атомной подводной лодки у компании были и другие проекты в нашей стране. Расскажите, пожалуйста, о наиболее интересных из них.

— В России мы выполнили немало интересных проектов. Среди наших партнеров ЛУКОЙЛ, Каспийский трубопроводный консорциум, ГКНЦП им. М.В. Хруничева, «Ижорские машиностроительные заводы», Правительство Москвы, пивоваренная компания «Балтика». Мы участвуем в строительстве Третьего транспортного кольца в Москве, работаем над проектами российских нефтяных компаний, сотрудничаем с операторами сотовой связи.

Так сложилось, что наша компания всегда была первой. Например, первыми в России мы транспортировали из Колпина в Пермь 875-тонный реактор для ЛУКОЙЛа. Столь большого реактора в России еще не устанавливалось. Пожалуй, самый интересный проект — это участие в строительстве «Лужников». Перед нами стояла нестандартная задача — смонтировать целиком внутренний контур крыши стадиона, которая весила 4,7 тыс. т. Ее требовалось поднять на отметку 47 м. Насколько я знаю, подобного опыта не было даже в Европе. Это совершенно новая для нашей страны технология. Нам удалось ее реализовать, что позволило значительно сократить сроки строительства.

Сейчас ЛУКОЙЛ собирается сам строить нефтяные платформы, также впервые в России. Но платформу надо еще и довезти до места. Нас пригласили участвовать в этом проекте. Кроме того, мы планируем принять участие в работе по освоению Сахалинского нефтяного шельфа.

— В каких областях российской экономики услуги «Маммут» наиболее востребованы?

— Большей частью мы работаем в нефтяной отрасли, иногда в энергетике. Но участвуем и в гражданском строительстве, в основном как субподрядчики.

— Вернемся к ситуации с «Курском». Почему, на ваш взгляд, выбор пал именно на «Маммут»?

— Подписанию договора предшествовали длительные переговоры с международным консорциумом в составе голландских компаний Heerma, Smit Tak и американо-норвежской Halliburton. Кстати, Halliburton — это очень крупная компания, ведь небезызвестный вам Дик Чейни, прежде чем стать вице-президентом США, возглавлял именно ее.

Почему выбрали нас? Это вопрос уже к государственным чиновникам. Насколько я знаю, возникли сложности чисто технического порядка. Может быть, другие компании тоже могли поднять «Курск», но не в те сроки, которые требовались России. Подъем требовалось разбить на два этапа — подготовку и подъем, также не была решена проблема транспортировки. Возможно, мы оказались более оперативными. Мы участвовали в переговорах, постоянно находились на связи с генеральным директором ЦКБ «Рубин» Игорем Спасским.

— Как реализовывался проект? С какими трудностями сталкивались ваши специалисты?

— Технических сложностей было меньше, чем юридических. Как поднять «Курск», мы знали. Над проектом работала интернациональная команда. А за менеджмент и технические решения отвечал Mammoet.

— А Mammoet имел опыт подобной работы?

— Мы постоянно перемещаем нефтяные платформы. Конечно, подъем атомохода не совсем такая работа, но, как действовать на море, нам известно. Однако надо сказать, что подводные лодки со дна моря до нас никто еще не поднимал. Помню, журналисты говорили: «У вас же не было аналогичных проектов! Как вы будете поднимать ”Курск”?» Можно подумать, подводные лодки тонут каждый день и есть некая компания, которая специализируется на их подъеме!

— Как бы сегодня вы оценили работу ваших специалистов в этом проекте?

— Наверное, лишь сейчас я начинаю понимать, какую грандиозную работу мы проделали. Когда поднимали «Курск», мне казалось, что мы делаем свое обычное дело, только к нему приковано слишком большое внимание общества.

— Как строились взаимоотношения между специалистами компании и представителями органов государственной власти России? Находили ли вы поддержку и понимание?

— Между нами сложились удивительно хорошие отношения. Многие предрекали невероятные проблемы, говорили, что власть нам будет мешать. В одной газете, помню, написали, что субподрядчики Mammoet больше поверили балансовому отчету компании, чем Правительству России. Но если бы не правительственные чиновники, в первую очередь Илья Клебанов и Игорь Спасский, то ничего бы не получилось. Чтобы взять на себя такую большую ответственность, нужно немалое мужество. Мы брали ответственность перед ними, а они — перед всеми остальными.

Нам все помогали. Не было формальных отношений. Все государственные инстанции шли нам навстречу. Как сказал Игорь Спасский, после того как «Курск» был поднят: «Слава богу, что нам не встретились по дороге дураки». Метко подмечено. Хорошо, если бы такое сотрудничество у нашей компании было всегда.

— Расскажите, пожалуйста, о вашей карьере руководителя.

— Я окончил Московский инженерно-строительный институт и благодарен этому вузу за то, что он дал мне необходимые знания по специальности и даже по менеджменту. Я могу говорить на одном языке с менеджерами и техническими специалистами. Очень печально, что сегодняшние его выпускники, наши сотрудники, знают значительно меньше по профилирующим предметам вуза, чем я.

Потом работал в научно-исследовательском институте, перешел в Министерство энергетики. Был инженером, заместителем начальника отдела. Во время перестройки занялся собственным бизнесом, затем начал работать в Van Seumeren. А после слияния компаний возглавил российское представительство Mammoet. Так что из замначальника отдела я сразу стал директором.

— Как бы вы охарактеризовали свой стиль управления?

— Наверное, со мной многие не согласятся, но я бы охарактеризовал его как разгул демократии. Никогда не давлю на подчиненных, не навязываю им собственную точку зрения, очень ценю их инициативность.

— Какими качествами, на ваш взгляд, нужно сегодня обладать деловому человеку?

— Первое — порядочность. Я считаю, в бизнесе без данного качества нельзя долго существовать. Второе — умение доводить дело до конца. Третье — умение мыслить нестандартно. Сегодня это может дать определенное преимущество по отношению к конкурентам. Все крупные проекты нестандартны.

— Чему вы посвящаете свободное время?

— Когда-то профессионально занимался хоккеем. Сейчас предпочитаю охоту и рыбалку.