Банкротство по заказу


Михаил ЮРЬЕВ

Вопреки расхожему мнению, в банкротстве нет ничего особенно страшного. Банкротство — это не смертный грех и не стихийное бедствие, а всего лишь нормальная рыночная мера, призванная отстранить от хозяйственных рычагов людей, не способных к управлению, а также закрыть или реформировать предприятия, не имеющие шанса когда-либо стать прибыльными.

Но к сожалению, суровые реалии российской действительности таковы, что банкротство все чаще служит чем-то наподобие воровской отмычки, с помощью которой даже самое преуспевающее предприятие может в кратчайшие сроки перейти в разряд несостоятельных должников. Иначе говоря, большой процент банкротств входит в категорию заказных. Более того, возникла целая индустрия организации таких банкротств.

По мнению некоторых экспертов, сегодня заказное банкротство — наиболее частый вид банкротства в России. Более того, это мнение, не особо стесняясь, озвучивают даже те, чьим святым долгом является беспощадная борьба с любыми нарушениями в процедуре банкротств. Так, в сентябре 2001 года в одном из интервью Татьяна Трефилова, руководитель Федеральной службы России по финансовому оздоровлению (ФСФО), прямо заявила: «Примерно 30% всех банкротств в России приходится на долю заказных. Около трети кредиторов были заинтересованы не в получении денег, а в смене собственника». Она считает, банкротство давно превратилось в орудие для сведения счетов с экономическими и политическими конкурентами. Похожих взглядов придерживается и председатель Госдумы Геннадий Селезнев, утверждающий, что «банкротство стало инструментом передела собственности».

В настоящее время можно утверждать, что на рынке банкротств создана и успешно функционирует система перераспределения собственности. В ней можно выделить три звена: заказчики, посредники и исполнители. Круг заказчиков весьма широк — от губернаторов, желающих укрепить экономическое могущество, до фирм, заинтересованных в контроле над предприятием. Посредниками являются чиновники арбитражных судов, исполнителями же — арбитражные управляющие.

Ситуация с заказными банкротствами богата на парадоксы. К примеру, непосвященный может наивно предположить, что банкротство неразрывно связано с многочисленными долгами. На самом же деле иметь запущенные долги совершенно необязательно: при желании существующая индустрия банкротств без труда перемелет в своих жерновах даже только что созданное, просто-таки девственно чистое предприятие, не проведшее вообще ни одной коммерческой операции. Кроме того, в сознании обывателя банкротство прочно ассоциируется с влачащим жалкое существование нищим, абсолютно бесперспективным бизнесом — и в этом есть своя логика. Однако в случае с заказными банкротствами логика отступает. Вернее, срабатывает другая, существенно более циничная и оттого более жизнеспособная логика: кому, спрашивается, нужно затрачивать немалые усилия, чтобы обанкротить подобного страдальца? Если проводить аналогии с наемными убийствами, то, согласитесь, глупо нанимать киллера для устранения неизлечимо больного человека, который вот уже год как не вылезает из больниц, а через неделю-другую и сам благополучно перейдет в мир иной. Так и с банкротствами: объектами заказов становятся перспективные, динамично развивающиеся фирмы, обладающие привлекательным, ликвидным имуществом и серьезными активами. Да, бесспорно, обанкротить это предприятие труднее — зато и выгода неизмеримо больше.

Вот, к примеру, простой и изящный способ — «метод измора», основанный на положениях Федерального закона «Об акционерных обществах», согласно которому любой акционер, обладающий 10% голосующих акций, может потребовать проведения внеочередного общего собрания акционеров. Если же совет директоров в этом откажет, акционер имеет право созвать собрание по собственной инициативе. На таком собрании и выбирается новый совет директоров, а также новый генеральный директор. И никого не интересует, что в выборах не участвовало подавляющее большинство акционеров.

Естественно, это самое подавляющее большинство не смирится с произволом, подаст в суд, гарантированно выиграет дело — и решение внеочередного общего собрания будет признано недействительным. Ирония, однако, в том, что, согласно закону, проводить внеочередные собрания можно хоть 365 раз в году. Более того, их можно назначать в любой точке планеты, хоть в Верхней Вольте или деревне Гадюкино. Другие же акционеры, не говоря о наемных менеджерах, не вправе изменить ни дату, ни место собрания, ни повестку дня. Основная цель этого, с позволения сказать, марафона проста — с высокой степенью вероятности руководство предприятия в конце концов не выдержит прессинга и сломается — отдаст управление собственностью в руки противника.

Есть и еще один метод, гениальный в своей простоте. Для того чтобы заблокировать деятельность компании, можно воспользоваться нововведением, имя которому — иск в защиту мелких акционеров и работников компании, а также родственников, топ-менеджеров и владельцев предприятий. Предположим, хотите вы обанкротить некое предприятие. Дело за малым — находите, к примеру, жадного до денег внучатого племянника генерального директора, видевшего, что характерно, дядюшку раза три в жизни. Вполне подойдет и уборщица тетя Маша, уволенная три года назад. Эта самая тетя Маша подает иск, в котором утверждает, что ее несправедливо обошли при приватизации завода, а затем еще и уволили. И оценивает она свой моральный и материальный ущерб, скажем, в 30% акций.

Разумеется, никакой суд не удовлетворит подобный иск, но на это и не надеятся. Весь фокус в том, что с достаточно высокой степенью вероятности на время рассмотрения иска (а его можно легко и непринужденно растянуть на месяцы и годы) будет наложен арест на соответствующий пакет акций. Или на счета предприятия. Делается это для того, чтобы в том маловероятном случае, если тетя Маша выиграет в суде, руководство предприятия не смогло утаить от нее активы…

Наглядной иллюстрацией к данному примеру служит ситуация с «Северсталью» — одним из крупнейших предприятий страны. Глава «Северстали» Алексей Мордашов — кстати, один из самых богатых людей страны — развелся с женой Еленой. Некоторое время спустя Елена Мордашова подала исковое заявление, где требовала расторгнуть соглашение об уплате алиментов и разделе имущества и передать ей 32,5% акций самой «Северстали», а кроме того, доли в нескольких дочерних компаниях. Еще она претендует на 25% всех доходов бывшего мужа — немало, если учесть, что Алексей Мордашов официально декларирует около $80 млн в год… А в результате суд наложил арест на искомые 32,5% акций.

Конечно, понять Елену Мордашову, до обращения в суд получавшую алименты в размере 650 «безусловных единиц» в месяц, можно… И все же, по мнению как окружения Алексея Мордашова, так и независимых экспертов, истинной причиной иска послужили происки конкурентов, использовавших Елену для атаки. Более того, в прессе часто называют и конкретные фамилии. Самым вероятным заказчиком считают главу Уральской горно-металлургической компании Искандера Махмудова, который якобы давно положил глаз на «Северсталь».

Иногда в публикациях фигурирует также фамилия Олега Дерипаски. Есть и еще одна версия — согласно ей некоторые люди из президентского окружения пытаются продвинуть Мордашова на пост «олигарха № 1». Естественно, остальные олигархи сопротивляются, отсюда и иск брошенной супруги…

Нередко и государственные чиновники, которым, по идее, положено следить за соблюдением законности, принимают, мягко говоря, странные решения. Так, некоторое время тому назад ФСФО приостановила действие лицензии Евгения Гуляева, внешнего управляющего, работавшего на Ленинградском металлическом заводе (ЛМЗ). Вина Гуляева заключалась в том, что, в полном соответствии со своей официальной задачей, но вопреки сложившейся в России традиции, он не захотел доводить ЛМЗ до банкротства. Наоборот, его действия позволили заводу привлечь серьезные инвестиции и открыли перед предприятием перспективы выхода из кризиса. Однако это категорически не устраивало, по оценкам некоторых наблюдателей, фирму под названием «Энергомашкорпорация» — одного из крупнейших акционеров ЛМЗ и главного организатора процедуры банкротства завода. Фирма эта весьма влиятельная («БОСС» писал о ней в № 11/2000. — Ред.).

Теоретически с заказными банкротствами можно (и нужно!) бороться. Ныне действующий Уголовный кодекс РФ включает три специальные статьи: 195 — «Неправомерные действия при банкротстве», 196 — «Преднамеренное банкротство», 197 — «Фиктивное банкротство». Эти статьи все еще являются довольно новыми и непривычными для правоохранительных органов, однако положительная тенденция наблюдается. Впрочем, даже в случае заведения уголовного дела немногие из них в настоящее время доходят до суда. Сегодня расследование преступлений по упомянутым статьям УК связано с осуществлением достаточно большого числа дорогостоящих финансово-экономических экспертиз. Имеющиеся в Федеральной службе налоговой полиции экспертные подразделения с ними не справляются, а на заказ этих экспертиз коммерческим структурам денег не хватает, что также снижает эффективность уголовно-правового механизма.

Таким образом, приходится признать, что сегодня никто не может быть гарантирован от заказного банкротства. Многие связывают надежды с новой редакцией Закона о банкротстве. Вероятно, он сможет хоть как-то ограничить «черный передел», ставший истинным бичом нашей экономики. Впрочем, поживем увидим…