Нефтяной пасьянс


Сергей ПЛЕТНЕВ

Развитие полноценного нефтяного рынка в любой стране включает в себя четыре компоненты: разведку месторождений, нефтедобычу, транспортировку и переработку. Пропорциональное их развитие, а также наличие четко сформулированной энергетической политики показывают, что мы имеем дело с государством, которое серьезно заботится о своей стабильности.

К сожалению, Россия этим критериям пока не соответствует, хотя ее бюджет очень зависит от состояния мирового нефтяного рынка. Отсюда проистекают все наши проблемы как во внутренней, так и во внешней политике.

НАСТОЯЩЕЕ. ОТРАСЛЬ, СЫРЬЕВАЯ В КВАДРАТЕ

Стабильная структура нефтяной отрасли у нас только формируется, и пока российские нефтяные компании продолжают «проедать» те запасы, которые были наработаны еще во времена Советского Союза. Считается, что для сохранения стабильности геологоразведка должна открывать и готовить к промышленной эксплуатации месторождения с коэффициентом 1,5 к выработанным запасам. Однако все прошедшее десятилетие этот коэффициент составлял лишь 0,5, и хотя он немного повысился за последние два года, но все равно недотягивает до 1. В результате большинство компаний имеют запасы только на 12—15 лет работы, а это довольно низкий по мировым стандартам показатель.

За период, прошедший после распада Советского Союза, была запущена только одна Балтийская трубопроводная система (БТС) на 12 млн т нефти — в конце прошлого года. И здесь нас ощутимо теснят конкуренты. Каспийский трубопроводный консорциум (КТК), несмотря на то что построил трубопровод на нашей территории, России не принадлежит и будет качать в основном казахскую нефть, нанося удар по долгосрочным планам увеличения доли отечественных компаний на мировом нефтяном рынке. Еще одним сильнейшим ударом станет введение в строй через два-три года нефтепровода Баку — Джейхан.

Наши нефтеперерабатывающие заводы изношены на 60% и могут производить топливо только для внутреннего потребления и стран СНГ — развитые страны его не закупают по экологическим соображениям. Высокооктановые марки бензина мы вообще завозим из Европы.

И только добыча нефти стабильно растет последние три года. Прошедший, 2001 год стал лучшим со времен российской независимости — добыто 348,1 млн т нефти, что на 7,6% больше, чем в 2000 году. Мы почти выполнили проект Энергетической стратегии, предусматривающий 360 млн т к 2010 году, и, соответственно, цифры в этом готовящемся Минэнерго документе нужно пересматривать. Безусловно, такое однобокое развитие не дает повода говорить об устойчивом развитии нефтяного сектора российской экономики.

РОССИЙСКАЯ СИТУАЦИЯ. ПАЛКА О ДВУХ КОНЦАХ

У российских нефтяных компаний сформировалось два подхода к деятельности на рынке. Некоторые из них имеют выраженное преобладание добывающих мощностей над перерабатывающими, поэтому стремятся наращивать добычу и экспорт. В первую очередь это ЮКОС, «Сибнефть», ТНК, а пока и «Сургутнефтегаз», собирающийся приобрести вскоре ряд нефтехимических производств в Белоруссии и на Украине. Во вторую группу входят остальные компании: у них баланс добычи и переработки примерно равный. Диспропорции развития видны по статистическим данным: если добыча нефти выросла за год почти на 8%, то нефтепереработка — всего на 4%. Компании первой группы (за исключением «Сургутнефтегаза», всегда отличающегося лояльностью к властям) активно выступают за то, чтобы правительство не ограничивало экспорт.

Они вложили большие средства в добычу и хотят получить от этого отдачу. Так, ЮКОС, который сейчас является лидером по объему поставок за рубеж, нарастил добычу за год на 17,19%. Но абсолютным лидером стала «Сибнефть» — 19,73%. А у самой крупной нефтяной компании России — ЛУКОЙЛа, активно ратовавшего за сотрудничество с ОПЕК, увеличение составило всего-навсего чуть более 1%. Понятно, что ЛУКОЙЛу гораздо выгоднее было не увеличение экспорта, а рост стоимости нефти.

Три квартала прошлого года, когда мировые цены на нефть оказались довольно высоки, российские нефтеперерабатывающие заводы постоянно жаловались на недостаточную загрузку. Нефтяные компании предпочитали отправлять «черное золото» за границу. И только ближе к концу года, особенно в первые месяцы 2002 года, ситуация с загрузкой выправилась. Но высоких доходов НПЗ уже не получили: отпускные внутренние цены на топливо упали практические в три раза, и прибыль некоторое время могли получать не заводы, а АЗС, поскольку розничные цены на бензин понизились незначительно. Правительство даже было вынуждено ввести повышенный акциз на продажу нефтепродуктов, чтобы изъять у них дополнительную прибыль.

ПЕРСПЕКТИВА.
ВОЙНА ПРОТИВ ВСЕХ

Согласно общеизвестной в кругах нефтяных аналитиков так называемой кривой Хубберта, которая показывает уровень добычи нефти в зависимости от ее запасов в данной стране, через 10—15 лет в России начнется спад. Правда, проект Энергетической стратегии отводит на рост 20 лет, но реальность определяется не правительственными пожеланиями. В хорошо разведанных и обустроенных районах Западной Сибири запасы уже истощаются, средний дебит скважин со времени разработки упал более чем в два раза. Чтобы увеличить добычу, необходимо идти в неосвоенные районы, на шельфы морей. Для этого нужны огромные средства — десятки миллиардов долларов. Причем в новых районах нет крупных месторождений — только средние и мелкие. Что на практике означает рост себестоимости добычи.

Если сегодня с учетом транспортировки она достигает $7 за баррель, то в будущем вполне может перевалить за $10. По проекту Энергетической стратегии к 2020 году мы должны добывать порядка 450 млн т. Затем добыча начнет падать — компании будут вынуждены вкладывать все больше денег и станут получать все меньшую отдачу.

Серьезно осложнится и положение российской нефти в мире. Как уже говорилось выше, недавно в строй был введен нефтепровод КТК, рассчитанный на прокачку 35—40 млн т нефти в год. Через 5—6 лет по нему в этом объеме пойдет высококачественная так называемая тенгизская нефть, себестоимость добычи которой в Казахстане будет гораздо ниже, чем в сибирской тайге или на сахалинском шельфе. В то же время вступит в строй нефтепровод Баку — Джейхан, он даст выход на наши традиционные европейские рынки сбыта азербайджанской нефти. Америка решила возобновить добычу на Аляске, соответственно, сахалинской нефти будет заказан путь на западное побережье США. Останется только китайский рынок, за который предстоит тяжелая борьба.

Но самая плохая новость несколько месяцев назад поступила из ОПЕК: картель решил восстановить свою лидирующую роль в мире и сделать так, чтобы его доля добычи превысила 50%. Это означает, что за 20 лет добыча в арабских странах будет удвоена. Для этого Саудовская Аравия в прошлом году даже допустила в свой нефтяной сектор иностранных инвесторов. Таким образом, у российских компаний реально есть всего 5—6 лет, чтобы подготовиться к тяжелейшей борьбе на нефтяных рынках, когда туда хлынут потоки дешевой нефти с разных направлений.

Нужно признать, что сегодня у России весьма посредственные шансы занять на нем достойное место. Поэтому в нашей нефтяной политике необходимо поддерживать баланс и соблюдать два очень важных, но противоречащих друг другу направления: поддерживать высокие цены на нефть, чтобы иметь средства для освоения новых нефтяных провинций, и усиливать экспортную экспансию, чтобы уже сейчас увеличивать свою долю на мировом рынке. Также нужно предусмотреть развитие нефтепереработки, поскольку именно топливо, а не сырая нефть дает более высокую прибавочную стоимость при экспорте. Это очень сложные задачи, при решении которых нашему руководству предстоит маневрировать между различными факторами, внешними и внутренними. Насколько они сложны, показывает хотя бы то, что Энергетическая стратегия у нас до сих пор существует в виде проекта — она еще не утверждена президентом.

Краткосрочные перспективы нефтяного сектора выглядят пока более или менее ясными. По прогнозам Министерства экономического развития и торговли, в течение ближайших двух лет российская нефть будет стоить по пессимистичным оценкам в среднем $18,5 за баррель, по оптимистичным — $22—23. Это укладывается в параметры экономического развития страны, определенные правительством.

Однако, что будет через 5—
6 лет, сказать сложно. Ясно только, что через пять лет российская нефтяная отрасль вступит в очередную полосу кризиса, вызванного перенасыщением рынка и падением цен. Сумеет ли она подготовиться к тяжелым временам? Ответа на сей вопрос пока нет.