«Реальная политика сменила экспорт демократии»


Игорь БУНИН

Генеральный директор «Центра политических технологий» Игорь Михайлович Бунин поделился с заместителем главного редактора журнала Анастасией САЛОМЕЕВОЙ своими взглядами на политику России и США в странах СНГ.

Ситуация в Содружестве Независимых Государств развивается, подчиняясь новой логике: интересы России и США, хотя постепенно и небезболезненно, но начинают приобретать большую взаимоувязанность, теряя былой антагонизм. Старая «манихейская» парадигма, основанная на традиционном российско-американском противостоянии, уступает место стремлению совместить интересы, которые раньше однозначно воспринимались как разнонаправленные. Так, российское руководство фактически признало претензии США (как государства, доминирующего в настоящее время в мире) на право быть игроком на постсоветском пространстве.

При этом необходимо отметить, что изменился «месседж», с которым США идут в страны СНГ. Администрация Билла Клинтона сотрудничала с политическими силами в СНГ, негативно относящимися к России, часто выступая при этом в публичном пространстве в роли поборника свободы, проводя в жизнь концепцию экспорта демократии. Именно эти силы выдвигали лозунги не только вестернизации, но и защиты политических свобод и демократии, так что они идеально вписывались в «клинтоновскую» модель политического партнерства. Впрочем, когда надо было сколачивать блок ГУУАМ (Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан, Молдавия) в рамках СНГ, демократические идеалы отходили в сторону. Однако в игре на постсоветском пространстве демократическая администрация не хотела лишний раз раздражать Россию и даже микшировала вопрос о приеме в НАТО Эстонии, Латвии и Литвы, в СНГ не входящих.

В «раннебушевский» период американской внешней политики России удалось серьезно усилить свои позиции в СНГ, что связано с отступлением прозападных сил на Украине и в Молдавии и, как следствие, фактическим распадом ГУУАМ как антироссийской силы. Слабость большинства постсоветских государств контрастировала с нарастающей силой «путинской» России. В период до 11 сентября 2001 года ситуация развивалась по российскому сценарию.

Однако в конце прошлого года администрация Джорджа Буша, использовав лозунг глобальной борьбы с терроризмом, резко активизировала геополитическую экспансию на постсоветском пространстве. Публичным приоритетом американцев, таким образом, стала тема, вполне совместимая с позицией российской стороны, которая еще задолго до 11 сентября активно ее отстаивала в связи с чеченскими событиями, в том числе и в спорах с Западом. Страны СНГ стали прямыми партнерами Америки, а важность региона для США заметно возросла. Экспорт демократии при этом оказался на «запасных путях». Из двух традиционных для американской внешней политики концепций («реальная» и «либеральная» политика) акцент сделан на первой.

«Антитеррористический» подход США к проблемам постсоветского пространства, в принципе, не противоречит общей линии России на оживление СНГ путем ставки на двустороннее сотрудничество, а также на личные контакты между Владимиром Путиным и президентами других государств. Это ярко проявилось во время казахстанского саммита, который, как и предшествующие форумы СНГ, прошел в максимально неформальной обстановке. В результате главы 11 государств приняли на нем решение поручить России разработать новый проект развития Содружества Независимых Государств.

Новая парадигма внешней политики России предусматривает ее «западнический» вектор, что соответствует принципам сотрудничества и соперничества, но не враждебности в отношениях между Россией и США на постсоветском пространстве. Однако на пути ее реализации есть два основных препятствия. Первое заключается в традиционности мышления большинства элит, которое до сих пор видит в США угрозу для России, в том числе и военную, тяжело воспринимая сам факт российского геополитического отступления. Другое дело, что эти элиты оппортунистичны и готовы (по крайней мере, пока) взять под козырек после очередного заявления президента.

Второе препятствие преодолеть куда сложнее. Оно представляет собой завышенные амбиции США, государства, не привыкшего считаться с интересами своих партнеров, если только от этого не зависит проведение конкретной операции. Эйфория после удачного разгрома талибского режима может сыграть роль допинга для США, усилив их стремление к достижению максималистских результатов в условиях доминирования на международной арене.