Меценат — имя собственное


Николай КУЗНЕЦОВ

Что значит слово «меценат»? Да, конечно, «богатый покровитель искусств и наук». Но любое собственное имя, ставшее нарицательным, имеет свою историю, которую многие из нас не знают. И по-видимому, весьма поучительную, если реальный исторический персонаж удостоился чести навечно войти в языки многих народов.

Откроем томик древнеримского поэта Вергилия. Знаменитые «Георгики»:

Будь же со мной

и моей начатой

сопутствуй работе,

О украшенье,

о часть моей

величайшая славы,

Ты, Меценат!

А вот современник Вергилия, не менее знаменитый поэт Гораций:

Славный внук,

Меценат,

праотцев царственных,

О отрада моя,

честь и прибежище!

Так кто же он — Меценат, воспетый гениями «золотого века» римской литературы, и почему имя его стало нарицательным, в то время как образ почти исчез в дали веков?

Одна из солидных европейских энциклопедий, завершая статью о нем, сообщает: «Хорошей современной биографии Мецената нет». И действительно: все четыре известных на сей день жизнеописания увидели свет задолго до ХХ века и уже во второй половине ХIХ столетия с полным основанием входили в число букинистических раритетов. Все они написаны западноевропейскими авторами и русского перевода не имели. Так что российские меценаты всегда были лишены настольной книги — биографии родоначальника, которая могла бы стать для них своего рода учебником.

Поэтому попробуем, насколько возможно, обозреть (а отчасти и восстановить) некоторые вехи жизненного пути Мецената, всмотреться в его облик.

Его полное имя — Гай Цильний Меценат (Caius Cilnius Maecenas). Родился он, как предполагают, между 74 и 64 годами до н. э. — точно год не установлен. Но удивительно другое: многие энциклопедии хранят молчание и относительно дня его рождения. Между тем Гораций, близкий друг Мецената, посвятил этому дню одну из од:

Мы справляем Иды —

Тот апреля день,

что Венерин месяц

Надвое делит.

Меценат желанный

От него ведет счет годам.

Поскольку в апреле Иды (средний день месяца в древнеримском календаре) приходились на 13-е число, то (если, конечно, не оши-бается сам Гораций) день рождения Мецената следует праздновать 13 апреля.

По рождению Меценат принадлежал к высшему слою римских граждан — всадникам, объединявшим наиболее состоятельную часть римского общества. Однако и среди всадников он заметно выделялся благородством происхождения и богатством. Родословную Меценат вел от Цильниев — царского рода, правившего некогда, в доримские времена, в этрусском городе Арреция. Город был крупным полисом Этрурии — одного из ранних государств на Апеннинском полуострове (ныне это область Тоскана в Италии). Своим происхождением Меценат чрезвычайно гордился, и, наверное, поэтому его друзья-поэты, в частности «друг Гораций», не упускали случая о нем упомянуть.

От предков Меценат унаследовал значительное состояние, которое Арреций, судя по всему, успешно приумножал.

Его юность совпала со своего рода концом света, именуемым в учебниках истории падением Римской республики и установлением империи. В действительности это была 60-летняя череда гражданских войн, диктатур, заговоров и репрессий. Крушение республики, мыслившейся единственно возможной в Риме формой правления, означало в глазах современников крушение Рима. А одновременно и всего мира, поскольку, как справедливо утверждал еще один римский писатель, Овидий, «для римлян пространства города и мира совпадают». Поэтому победа в гражданской войне и воцарение на римском троне Октавиана, восстановление им республиканских институтов — пусть даже рукой первого сенатора (так тот именовал свою должность) — воспринимались не иначе как чудесное спасение Рима и всего человечества.

В борьбе за власть Октавиану был совершенно необходим близкий человек, способный исполнять разного рода важные поручения (часто весьма деликатного свойства), не ища при этом должностей и прочих земных благ. Такого помощника он и обрел в Меценате. Глубоко убежденный приверженец монархии для Рима (не голос ли крови царственных предков?), тот считал Октавиана наиболее соответствующим идеалу единодержавного правителя. Приняв его сторону в гражданской войне, Меценат в немалой степени способствовал ее успешному для Октавиана завершению.

Впервые на исторической сцене Меценат появляется в 42 году до н. э., участвуя в битве при Филиппах. А через два года, по просьбе Октавиана, помогает ему устроить брак со Скрибонией. Вскоре Меценат уже далеко от Рима, в провинции Брундизия, где ведет переговоры со строптивым союзником Октавиана Марком Антонием, покинувшим на время свою Клеопатру и вознамерившимся выступить против Октавиана. В эту дипломатическую поездку Меценат, не желавший ни на минуту разлучаться с высокой поэзией, взял с coбою друзей — Вергилия, Вария и Горация. Последний и дал ее описание в сатире под названием «Путешествие в Брундизий». Усилиями Мецената Антоний и Октавиан помирились. Правда, ненадолго.

Союзники в борьбе за римский трон непрерывно ссорились — и в самые напряженные моменты борьбы Меценат вновь и вновь оказывает неоценимые услуги Октавиану. В период войны против Секста Помпея (36 году до н. э.) и позднее, в 31 году до н. э., во время решающего сражения эскадры Октавиана с флотом Антония и Клеопатры у мыса Акциум, Меценат, оставленный в Риме и облеченный высшими административными полномочиями, с примерной распорядительностью (и без каких-либо притязаний на формальную власть) пресек все антиоктавианские заговоры. Так было и в дальнейшем: когда Октавиану случалось отъехать по делам в провинцию, Меценат замещал его в Риме фактически в качестве вице-правителя.

Подобной должности официальная римская «табель о рангах», как известно, не предусматривала. Но правитель оставлял вместо себя Мецената — и был спокоен за свои тылы. Тот же, не занимая официальных постов, будучи доверенным влиятельным другом и помощником, принимал самое деятельное участие во всех делах первого сенатора по устройству государства и упрочению власти.

Насколько можно проследить, участия в боевых действиях Меценат избегал, предпочитая поприще дипломатии и государственного управления. Но неправ будет тот, кто упрекнет его в малодушии! Отвращение к насилию и вера в силу слова — вот движущие начала натуры нашего героя. В этом, возможно, и состояла тайна обаяния Мецената, привлекавшего к нему и властителей, и поэтов.

Смелостью Меценат отличался изрядной. Только была она особого рода — не храбрость воина, заносящего меч над головой врага, а, напротив, смелость гуманиста, отвращающего меч от обреченного. Некоторые историки приписывают Меценату достойные стать крылатыми слова, коими тот удержал однажды Октавиана от подписания смертных приговоров: «Surge tandem, carnifex!» ( «Да полно же тебе, мясник!»)

Чуждый тщеславия, зависти, недоброжелательства, Меценат и в отношениях с могущественным правителем был свободен от низкопоклонства и заискивания, имея смелость высказывать суждения, противоположные взглядам первого сенатора.

Многие поэты той эпохи находили в Меценате внимательного, заботливого, умного и щедрого покровителя. Публий Вергилий Марон, Квинт Гораций Флакк, Секст Проперций — вот уровень кружка, сложившегося вокруг Мецената. Поддержка им своих друзей-поэтов в смутные времена гражданских войн пришлась как нельзя более кстати. Вергилию он помог вернуть имение, потерянное было тем в неразберихе конфискаций. Горацию — сыну выкупившегося на волю раба, человеку, не обремененному средствами, — подарил собственное поместье в Сабине.

Приходится иной раз слышать и такое мнение: покровительство Мецената преследовало-де цель использовать поэтический гений для прославления «эры Октавиана». Действительно, будучи тесно связанным с властью, он порой пытался обратить поэтов к темам, так сказать, общественно-политического звучания. Но, во-первых, не считал это главным в творчестве, во-вторых, знал меру, а в-третьих… Кто теперь помнит о том, что эпическая и вместе с тем изящная «Энеида» была написана Вергилием едва ли не по прямому заказу Октавиана, видевшего в Энее основателя рода Юлиев, к которому он принадлежал?..

И все же сила обаяния Мецената в отношениях с гениями, составлявшими его кружок, заключалась не столько в богатстве Мецената и его близости к власти, сколько в простоте, сердечности, искренней доброте, здравомыслии и, пожалуй, как раз в некой отстраненности от государства. Именно таким предстает он в «Георгиках» Вергилия, в «Одах» и «Посланиях» Горация, в «Элегиях» Проперция — произведениях, составляющих красу и гордость мировой литературы, быть вдохновителем которых именно ему выпал счастливый жребий.

Умер Меценат в 8 году до н. э., горячо оплакиваемый друзьями и всем римским народом. Свое имущество он завещал Октавиану. Имя оставил потомкам — без завещания.