«В медицине не должно быть случайных людей»


Александр ШАБРОВ:

Санкт-Петербургская государственная медицинская академия имени И. И. Мечникова (СПбГМА) — один из лучших медицинских вузов России. Она берет свое начало от Психоневрологического института, созданного в 1907 году известным психиатром академиком В. М. Бехтеревым. Сегодня это ведущий отечественный методический центр в области медико-профилактического образования. СПбГМА готовит врачей медико-профилактического и клинического профиля более 30 специальностей, включая специалистов по экономике и управлению здравоохранением, лабораторному делу, медицинской психологии, сестринскому делу, экологии. Одно из приоритетных направлений академии — разработка концепции семейной медицины. Ректор академии, заслуженный деятель науки РФ, член-корреспондент РАМН, академик РАЕН Александр Владимирович Шабров рассказал заместителю главного редактора Анастасии САЛОМЕЕВОЙ об истории СПбГМА, ее настоящем и об основных проблемах российского медицинского образования.

— Александр Владимирович, как Вы стали врачом?

— Я родился 9 мая 1943 года в блокадном Ленинграде, чудом выжил благодаря медикам. Решил стать врачом во многом из романтических побуждений, а потом оказалось, что во мне это от Бога. Закончил Первый ленинградский медицинский институт в 1966 году, там же работал до 1989-го. В этом институте я и прошел «университеты»: был клиническим ординатором, ассистентом, доцентом, кандидатом медицинских наук, там же защитил докторскую. Одно-
временно осваивал и административно-управленческие навыки: был замдекана, деканом, проректором.

Защитив докторскую диссертацию, я организовал кафедру поликлинической терапии в Ленинградском санитарно-гигиеническом медицинском институте, куда меня в то время пригласили работать. Потом кафедра была трансформирована в кафедру внутренних болезней с курсами семейной медицины, клинической фармакологии. Предложение стать ректором Ленинградского санитарно-гигиенического института я получил через год.

У института славная история: он был создан нашим великим ученым В. М. Бехтеревым. Это было уникальное учебное заведение. В его уставе были заложены идеи, которые, с моей точки зрения, опередили европейскую мысль на многие десятилетия: помимо медицинского, в институте было еще два факультета — педагогический и юридический. Будущие педагоги изучали прежде всего основы развития человеческой личности, но наряду с этим получали и очень хорошее медицинское образование. К преподаванию привлекались не только крупные медики, но и психологи, философы. Кроме того, это был очень демократичный вуз, куда могли поступить женщины, а также представители разных сословий.

Потом медицинский факультет отделился, а два других факультета со временем, к сожалению, исчезли. Медицинский факультет трансформировался сначала в Санкт-Петербургский (Петроградский) медицинский университет, а затем во Второй ленинградский медицинский институт. К 1947 году в нем сложились лучшие тогда в стране школы гигиенистов, эпидемиологов, и вуз был переименован в Ленинградский санитарно-гигиенический институт. В начале 90-х мы стали Санкт-Петербургской государственной медицинской академией имени И. И. Мечникова.

— Но почему Мечникова, ведь основателем был Бехтерев?

— Дело в том, что перед Первой мировой войной произошло территориальное слияние двух учреждений: медицинского факультета Психоневрологического института и больницы Петра Великого. Сейчас это единый комплекс. Но в 1918 году больница была переименована в больницу имени Мечникова. Почему именно его имени — установить уже невозможно. Наверное, потому, что Бехтерев не был так популярен у власти, как Мечников. На территории академии, кстати, стоит прекрасный памятник Илье Ильичу Мечникову, его автор — известнейший скульптор Шредер. В 90-х годах мы вернули больнице имя Петра Великого, а именем Мечникова назвали академию.

Кстати, академия уникальна и с точки зрения планировки. Как и сам Санкт-Петербург, комплекс выстраивался по единому плану. Изначально он планировался как маленький городок: с учебными корпусами, больницей, жилым комплексом для врачей. Кстати, в 2003 году, когда будет праздноваться 300-летие города, у нас тоже будет юбилей — 100 лет. Больницу решили построить в 1903 году, и по решению Городской думы приурочили ее создание к 200-летию столицы. Здания выстроены в стиле петровского барокко.

— Вы возглавили институт в 1991 году — время, мягко говоря, нелегкое для нашего образования. Тем не менее академия не только выжила, но и осталась ведущим методологическим центром России. Как Вам это удалось?

— Я считаю, что вся наша высшая медицинская школа пережила этот период благодаря тому, что у нее был хороший запас прочности под названием «консерватизм». За эти десять лет российская высшая школа прошла несколько этапов реформирования: мы вводили бакалавриат, магистратуру, но, заметьте, ни один медицинский вуз на эту систему не перешел, что было правильно. Продолжали работать по старому, еще дореволюционному, германскому принципу организации высшего медицинского образования (шесть лет). С моей точки зрения, консерватизм и традиции в образовании — это великая сила, когда она не переходит определенные границы. Правда, сейчас нужно вносить некоторые коррективы в эту систему.

В академии мы опирались на традиции великой русской медицинской школы. Это и помогло нам пережить столь непростой период. Моей заслуги тут мало. Я продолжал дело наших учителей.

Я возглавил один из старейших медицинских вузов России. Внимательно изучил всю историю академии — и был просто потрясен. И понял, что должен собрать воедино, сохранить и развивать дальше это бесценное наследие. Нужно было вернуть ему прежний авторитет. Дело в том, что, когда я пришел в институт, для него было очень непростое время. Вуз воспринимали с негативным оттенком — там столкнулись интересы и страсти многих управленцев.

— Как же Вы с этим справились?

— Мне удалось объединить людей. И не потому, что я гений-организатор. Просто я знаю, что если человеку четко определить задачу и дать возможность ее решать, то ему будет не до интриг. Мы открыли несколько новых факультетов, стали активно привлекать к себе внимание зарубежной общественности: сейчас академия — крупнейший в Санкт-Петербурге вуз (а после Московской медицинской академии, может быть, и во всей стране), в котором обучаются больше тысячи иностранных студентов. Наш диплом признали за границей. Все это помогло мне консолидировать сотрудников. Со мной работает хорошая команда.

— Каков Ваш стиль управления?

— Мне принципиально важно, чтобы, когда я ставлю перед своими подчиненными какую-нибудь задачу, они мне возражали, а не только заискивающе соглашались. Я счастлив, что в моей команде есть люди, которые могут мне возразить. Верные решения появляются только в процессе диалога.

— За эти десять лет в академии произошли изменения. В частности, под Вашим руководством разработана и введена многоуровневая система подготовки специалистов. Расскажите о ней подробнее, пожалуйста.

— Многоуровневая система подготовки и непрерывное медицинское образование в медицинском вузе должны быть обязательными. И здесь нам надо еще много работать.

Сейчас многоуровневая система выглядит так: первый уровень — довузовский, он имеет принципиальное значение для медицины. К сожалению, если в медицину попадает случайный человек, то последствия могут быть очень печальными. Вот на этом этапе и проходит отсеивание случайных людей через медицинские училища, школы и лицеи.

Именно поэтому, кстати, медики очень осторожно относятся к введению единого общероссийского экзамена. Если человек — медалист, то это еще не значит, что он будет хорошим врачом.

Когда я был замдекана, у меня был курс, где большинство студентов были моложе меня на пару лет, все они в то время работали; и отличниками их назвать было никак нельзя, потому что на учебу просто не хватало времени, а некоторые предметы давались им с большим трудом. Но это были великолепные специалисты, закончившие медицинские училища и имевшие колоссальный опыт работы. Большинство из этих людей стали прекрасными врачами. Единая система сразу же поставит определенный барьер перед многими такими студентами. Сейчас при нашей академии есть школы довузовской подготовки, где читают лекции специалисты вуза.

Второй уровень — преддипломный, у нас в стране он очень сильный. Потому что в России уже на этом уровне студентов допускают к больным. Здесь наше преимущество. За рубежом преддипломное образование в основном теоретическое, практика там минимальна (что отчасти связано с законодательством западных стран).

А третий уровень — последипломный. С моей точки зрения, в этом мы проигрываем Западу. Там очень жесткая система, и только после окончания института происходит настоящее профессиональное становление врачей. Часто выпускники тратят около десяти лет, чтобы стать общепризнанными специалистами.

У нас по-другому. Выпускников «выращивают», опекают. Еще один недостаток — узкая специализация. Если человек учился шесть лет в институте, потом два года в клинической ординатуре, это еще не значит, что после окончания института он стал настоящим врачом. Нужно пройти «школы» первичной медицинской помощи, поработать в практической медицине, приобрести определенный базис — и только потом получить специализацию.

Перестроить все это будет очень сложно. Во-первых, из-за экономических проблем: нужно же практически продлить учебу. Во-вторых, психологические сложности — надо преодолеть менталитет общества и наших специалистов, которые считают, что врачей узких специализаций нужно «выращивать» сразу после студенческой скамьи. Эту задачу, на мой взгляд, можно решить только на государственном уровне.

— Расскажите, пожалуйста, о научных разработках академии.

— Я заведую кафедрой внутренних болезней с курсами семейной медицины и клинической фармакологии и считаю, что это очень важные предметы. Потому что реформа первичной медицинской помощи, если она, наконец, будет принята, решит многие проблемы. Семейный врач просто необходим в России.

Кафедра поликлинической терапии занималась этой темой еще с 1989 года, за несколько лет до появления знаменитого приказа Министерства здравоохранения 1992 года. В наших районных поликлиниках участковый врач превратился в диспетчера. От недостатка его внимания к больному, а иногда и знаний, у людей появляются серьезные болезни уже в молодом возрасте.

Для того чтобы реформа первичной медицинской помощи все-таки прошла у нас, думаю, нужно сделать как в Великобритании. Там была организована кампания в поддержку врачей общей практики. Участвовали СМИ, медицинские факультеты, государство. Семейный врач на Западе — это уважаемая фигура, имеющая, кстати, и очень приличный доход.

Сфера моих научных интересов — кардиология, хотя как врачу мне приходилось иметь дело и с другими болезнями. Академия занимается прежде всего медико-профилактическим направлением. Сейчас многое делается в плане подготовки специалистов сестринского дела. Это будущее здравоохранения. Медсестры с высшим образованием берут на себя обязанности, которые у нас традиционно выполняются врачами. На Западе, кстати, этому уделяется самое пристальное внимание. Также мы открываем у себя три новых факультета: клинической психологии, биофизики и биохимии.