«Финансирование высшей школы должно быть дифференцированным»


Александр МАТВЕЕНКО:

Интервью с ректором Московского авиационного института им. С. Орджоникидзе, членом-корреспондентом Российской академии наук Александром Макаровичем Матвеенко.

— Александр Макарович, как сейчас живет институт и каковы перспективы его выпускников?

— За последнее десятилетие произошли огромные изменения в стране в целом и в институте в частности. В начале 90-х годов выпуск специалистов для оборонных отраслей снизился вдвое, прием на бюджетное обучение уменьшился с 3200 до 1600—1700 человек. За последнее время мы все-таки нарастили бесплатный прием до 2500 человек. Но это вовсе не возврат к подготовке по оборонным специальностям. Что же появилось нового? Увеличилась в 2,5 раза численность обучающихся на факультетах экономики, прикладной математики, создан гуманитарный факультет, совершенно новый для авиационного института, появились специальности медицинского машиностроения, экологии, управления качеством. То есть мы теперь технический университет не только по названию, но и реально, так как настоящий университет — это широкое поле специальностей, и не только аэрокосмических.

— Марка МАИ котируется по-прежнему высоко в системе образования?

— Безусловно. В университете обучается контингент студентов с гораздо более широким кругом интересов. Но наша душа все-таки принадлежит небу: авиации, ракетам, космосу, двигателям, системам управления и космической радиоэлектронике. Однако, еще раз повторяю, сегодня набор на эти специальности составляет лишь половину общей численности принимаемых в МАИ.

Выживали мы очень трудно, так как «оборонка» рухнула сразу. Число самолетов и вертолетов, выпускаемых серийно, уменьшилось с нескольких тысяч до нескольких единиц в год, если говорить о закупках для Российской армии. Правда, неплохо продаются наши машины в Индию и Китай, особенно самолеты Сухого, различные вертолеты. Космос держался и держится за счет интернационального использования станции «Мир», а теперь Международной космической станции, но тем не менее, повторяю, половина набора и выпуска — это не аэрокосмические специалисты, более того, мы ставим сейчас задачу, чтобы, например, инженер по радиоэлектронике был ориентирован не только на авиацию и космос, а на любые другие отрасли. То же можно сказать и о других специалистах. Именно поэтому МАИ стал вузом политехническим. Но чисто экономическим, гуманитарным или юридическим вузом МАИ делать нельзя: исчезнут бесследно школы жидкостных реактивных двигателей, зенитных управляемых ракет, ракет «воздух — воздух», электрореактивных двигателей и т. д. Между тем человек, получивший системное высшее образование на хорошем уровне, может работать не только в оборонной промышленности, но и в любой другой, да и не только в промышленности. В советские времена, когда готовили людей для работы во внешнеторговых организациях, был очень правильный принцип: брали толкового самолетчика или ракетчика, а потом доучивали его два года языку и экономике. Потому что человек, не знающий предмета, не может нормально торговать самолетами или ракетами. В одном из своих интервью Добрынин, наш выпускник, бывший посол СССР в США, говорил: «Обучение в МАИ мне очень помогло. Системный подход позволил выбирать правильные решения. Кроме того, в переговорах с США всегда доминировали ракеты, самолеты, электроника и вооружения, а я как раз в этом хорошо разбирался».

Мы и дальше будем «конвертировать» специальности, делать их более широкопрофильными и согласны открыть еще ряд других специальностей, близких нам. Например, кто бы мог подумать, что в МАИ с сентября 2001 года появится факультет иностранных языков. Причем на платной основе. Почему на платной? Во-первых, потому что мы не можем платить бюджетную зарплату тем, кто учит языку, ведь она очень мала, и лучше поставить их в условия, когда сколько заработают, столько и получат. Во-вторых, можно учиться на специальном факультете и параллельно получать высшее «языковое» образование. Так, например, на Ил-96 сегодня стоят двигатели Pratt and Whitney, на Ту-204 — Rolls-Royce, МКС вообще собрана из блоков разных стран, и, чтобы во всем этом разбираться, нужна очень хорошая языковая подготовка.

Что еще делает МАИ сегодня? Можно, например, учиться на ракетном факультете и с третьего курса на платной основе получать степень бакалавра по менеджменту, либо по прикладной математике, либо на факультете иностранных языков, то есть можно получить два диплома: один — инженера, другой — бакалавра.

— А существует ли сейчас такая практика, как в зарубежных университетах, когда студенты старших курсов могут основной курс слушать на своем факультете и параллельно посещать курсы других факультетов по желанию?

— У нас есть другая практика. Фирмы, решившие пригласить на контракт выпускников по определенным специальностям, с третьего курса доплачивают им, чтобы они учили дополнительные предметы. Скажем, нужен «аэродинамик», но со знанием «силовой установки» — такие специалисты часто требуются. Вот ОКБ «Сухого» недавно своих специалистов, которые хотят работать с Европой, США по гражданским самолетам, направило к нам учить иностранный язык: сняло их с производства, заплатило нам деньги, и мы им давали разговорную практику. Из ОКБ «Сухого» у нас за последние годы побывало несколько сот человек.

Еще одно важное соображение. Высшее образование нужно давать вовремя: если человек умный, то, получив одно образование, он при необходимости переквалифицируется на другую специальность с очень небольшим временем на адаптацию.

Стоит отметить, что в последние годы ситуация начала меняться. Начиная с 1998 года нас стали выдвигать на правительственные премии, а до этого лет семь мы их не получали. Сейчас МАИ присуждают по три премии в год: получили премию Правительства РФ за учебник профессора Г. И. Житомирского о конструкциях самолетов; за книгу о системном оборудовании также получили премию правительства. Наши разработчики были удостоены Государственной премии за семейство сверхлегких самолетов, за высокотемпературное покрытие и за управление закрылками скоростных судов. Представьте себе — даже за пожаротушение получили премию правительства. Это совершенно оригинальная система: в ней получаются такие воздушно-водяные струи, что десятью литрами воды можно потушить серьезный пожар, не заливая все этажи сверху донизу. Сейчас мы для академика В. И. Шумакова делаем искусственное сердце.

— А с чем связан такой всплеск активности?

— Люди поняли, что государство сегодня не в состоянии дать такую зарплату, на которую реально прожить, значит, нужно зарабатывать самим. Можно было централизовать все деньги, заработанные в институте, в один кулак (а ведь средств на содержание института государство практически не выделяло нам с 1995 года), а уже потом распределять их. Но мы посчитали, что это путь пагубный, так как он давит любую инициативу. Вначале институт выживал за счет аренды, потом за счет платного обучения. Сегодня, как я уже сказал, стали появляться заказы на научные и прикладные разработки. Да и студенты опять получили возможность зарабатывать. Сейчас в МАИ снова существуют студенческие отряды. Студенты принимают участие в ремонте зданий МАИ: стройматериалы мы покупаем сами, а работа оплачивается деканатами и ректоратом. Выплачиваются также премии, если человек хорошо учится. Мы возродили рабочую практику и таким путем изготовили уже 3500 посадочных мест мебели, то есть студент, проходя практику, делает мебель, за это получает деньги, а институт получает мебель.

— Что Вы можете сказать о проблемах высшего образования вообще?

— Если говорить о положении высшей школы, то оно недопустимо плохое. Даже в бюджете 2001/02 учебного года, самого лучшего за последние годы, повышена зарплата и не повышена стипендия, нет денег на книги, лишь частично оплачиваются коммунальные расходы. Может быть, это стимулирует нас экономить, но нигде в мире высшая инженерная школа не зарабатывает деньги на свое содержание. Вот сейчас собираются ввести единый экзамен. По его результатам отличникам выделят одни деньги на обучение, хорошистам — другие, а троечникам — третьи, остальное пускай сами доплачивают. Подсчитают, сколько в институт поступит студентов с такими оценками, и потом пусть он живет за счет этих денег. Но это невозможно. Экономисту, например, кроме стола и компьютера ничего, по большому счету, не нужно, а самолетчику требуется: аэродинамика, прочность, испытательные стенды и т. д. То есть необходимы огромные средства на содержание технической базы. Поэтому я очень рад, что сегодня Правительство РФ определило приоритетные направления развития. Я уверен, что среди прочего там будут и космос, и авиация. На Западе инженерные вузы на 75—85% живут за счет бюджетных денег, а 15—25% зарабатывают сами. В России же считают, что инженерному вузу из бюджета нужно дать 20%, а 80% он должен заработать. Экономический или юридический вуз это может сделать, а инженерный — нет. Сегодня МАИ нужно 600—800 млн руб. в год, чтобы прожить. Сюда включено все: зарплаты, стипендии, коммунальные платежи, текущий ремонт, но без капитального строительства. Сейчас нам дают 200 млн руб., еще 200 млн мы зарабатываем сами, но это в сумме составляет половину того, что нам требуется.

— Так что же все-таки нужно высшему техническому образованию и МАИ, в частности, от государства?

— По моему глубокому убеждению, нужно заявить, что, пока экономика не стала развиваться хорошими темпами, нет хорошего государственного бюджета, нужно ввести небольшую, хотя бы 10%-ную плату за обучение для всех студентов. Если нет возможности внести всю эту сумму, то ее можно отработать. Тогда технические вузы смогут жить более или менее достойно.

Разговор продолжает проректор института по финансам и кадрам Александр Сергеевич Мякочин.

Александр Мякочин

— Что бы Вы могли добавить к словам ректора?

— Я хотел бы несколько слов сказать о государственной политике в сфере образования, которая до недавнего времени практически отсутствовала. Прекратилось распределение выпускников, а плановые цифры по подготовке студентов остались еще с советских времен. Сейчас экономика изменилась кардинально. Между тем авиационно-космическая отрасль России остается одной из самых передовых в мире до сих пор. И Россия обязана сохранить здесь свои позиции. Об этом говорит и президент В. В. Путин. Именно поэтому такие отрасли должно поддерживать государство. Но не все так просто. Финансирование подготовки специалистов должно быть дифференцированным, не по общему количеству студентов, а исходя из сметной стоимости на подготовку студента по конкретной специальности.

— За счет каких средств вы покупаете технику, книги, оснащаете учебные лаборатории и т. д.?

— С 1995 по 2000 год из государственного бюджета практически не выделялось никаких средств, кроме финансирования зарплаты сотрудникам и стипендии студентам. С 2000 года началось финансирование и по другим статьям, в частности были получены средства на содержание материально-технической базы вуза. В 2001 году мы получили на приобретение оборудования около 7,5 млн руб. Но даже в те годы, когда финансирование вузов оставляло желать лучшего, МАИ смог за счет заработанных нашим коллективом средств обеспечить приобретение и внедрение нового учебного оборудования и оргтехники. В соответствии с требованиями времени и в условиях интенсивного внедрения и использования информационных технологий большая часть этих средств направлялась на приобретение вычислительной техники, программного обеспечения и модернизацию парка персональных компьютеров различных автоматизированных систем, используемых в работе учебных, научных и управленческих подразделений вуза.

Но этого явно недостаточно. Финансирование высшего образования значительно уменьшилось по сравнению с 1991 годом. Так, на примере Московского государственного авиационного института можно сказать, что официальные индексы роста инфляции в четыре раза превышают реальную ценовую составляющую индексов роста госбюджетных средств, выделяемых на финансирование вузов. К сожалению, примерно то же самое можно наблюдать, сравнивая индексы инфляции с индексами роста заработанных вузом средств: здесь индекс инфляции вдвое выше.

— Какие-нибудь фирмы вам помогали в приобретении техники?

— Особой благотворительности мы не наблюдали. Просто если мы закупаем относительно большую партию техники (20—30 компьютеров), то получаем скидки. Но подарков нам пока не делали, за исключением ряда благодарных выпускников МАИ, ныне активно работающих в бизнесе и поддерживающих связь с вузом. К 70-летию своей альма-матер ими был организован большой праздничный вечер в ГЦКЗ «Россия» для ветеранов-маёвцев, выпускников прошлых лет, профессорско-преподавательского коллектива вуза. Наша большая благодарность им — за живую инициативу, профессиональную и четкую организацию, энтузиазм, неравнодушие, что позволило всем нам еще раз ощутить неизменное маёвское братство. И, что особенно важно, ими был собран и передан 1 млн руб. на развитие учебной базы вуза. Кроме того, есть ряд выпускников, оказывающих финансовую поддержку непосредственно кафедрам.

— Какие перспективы Вы видите для института в ближайшие годы? Не «подомнут» ли под себя коммерческие и «модные» специальности традиционную инженерную школу, которая позволила России достичь таких высот в авиации и космонавтике?

— Уверен, не «подомнут». Свидетельство этому — успешная работа наших выпускников в различных сферах бизнеса, вплоть до финансов и банков. Большинство банков в России возглавляют «технари» — выпускники МФТИ, МГТУ, МЭИ и, конечно же, МАИ. Советская, а ныне российская инженерная школа — одна из лучших в мире, и до сих пор она дает фундаментальные знания: наш инженер может аккумулировать нужную информацию, обобщить ее, проанализировать и выдать неординарное решение, и это касается не только технических вопросов. Главное, элитные технические вузы учат мыслить, и работа профессорско-преподавательского коллектива МАИ здесь не исключение. Лично я, так же как и многие известные мне выпускники МАИ, благодарен нашим учителям. Интеллектуальный потенциал России все еще велик, и не случайно президент США Джордж Буш, предлагая президенту России В. В. Путину дружбу, проявил заинтересованность в «российском интеллекте», в первую очередь техническом.

Очевидно, что как ближайшие перспективы нашей деятельности, так и долгосрочные программы развития связаны напрямую с финансированием института. Да, мы стараемся увеличить наши «внебюджетные» доходы и, как нам кажется, достаточно успешно справляемся с этой задачей, но все мы хорошо понимаем, что в целом это задача государственная и приоритеты в этом направлении должны принадлежать Правительству России, а не вузовской вынужденной «самодеятельности». Задача руководства и коллективов вузов — воспитывать граждан России, способных достойно и высокопрофессионально решать научные и технические проблемы нашего времени в условиях новой экономической формации.

Поэтому нам представляется особенно важным в настоящее время для правительства и Министерства образования России решить вопрос о приоритетах финансирования и направлять средства не столько на поддержание жизнедеятельности вузов — «родоначальников» российской высшей школы (вузы старше 200 лет), при всем глубоком уважении к их заслугам и теперешней работе, сколько на поддержку тех вузов, деятельность которых жизненно необходима для государства в силу важности их учебной и научной деятельности. Такой подход позволит сохранить и поддержать угасающие научные школы, а в дальнейшем и возродить лучшие традиции инженерного образования России.

СПРАВКА «БОССа»

Московский авиационный институт — детище МВТУ им. Баумана. Именно из этого вуза 20 марта 1930 года было выделено несколько факультетов, на базе которых создали специализированные инженерные институты, в том числе и МАИ. На первых порах в МАИ было всего 2 факультета: самолетостроительный и моторный, а теперь, когда МАИ стал ведущим аэрокосмическим университетом России, у него только основных факультетов 10. Это факультеты: авиационной техники; двигателей; систем управления, информатики и электроэнергетики; радиоэлектроники; экономики и менеджмента; аэрокосмический; робототехники и интеллектуальных систем; прикладной математики и физики; прикладной механики; гуманитарный. А кроме того, к уже имеющимся факультетам прибавился еще и Факультет иностранных языков. В состав института входят также 8 территориальных факультетов и отделений в Жуковском, Химках, Люберцах, Таганроге, на космодроме «Байконур», Ахтубинске и «Радиовтуз» в Москве. В последние годы появилось несколько новых, перспективных специальностей, которые можно получить, обучаясь в МАИ. Это — экология; программное обеспечение вычислительной техники и автоматизированных систем; управление качеством; сертификация и стандартизация; организация и технология защиты информации; инженерная защита окружающей среды; инженерное дело в медико-биологической практике; плазменные энергетические установки.

В институте около 2 тысяч преподавателей, среди которых 8 академиков и членов-корреспондентов РАН, более 250 профессоров и докторов наук, свыше 1400 научных сотрудников, инженеров, рабочих, служащих и около 17 тысяч студентов.

МАИ — это единственный вуз, где в программу подготовки инженеров включена и лётная практика. Так что студенты (притом не только юноши, но и девушки), изучив теорию, допускаются к управлению самолетами. МАИ — один из самых спортивных вузов. Он воспитал 56 чемпионов Олимпийских игр, мира и Европы. Каждый год, уже на протяжении 12 лет, в инженерные вузы Германии, Англии, Франции, Италии и США приезжают на стажировку студенты МАИ, уровень профессиональной подготовки которых вызывает восхищение у западных профессоров. В любое время года работает Дворец культуры и техники МАИ, куда одни приходят, чтобы повеселиться, другие — попробовать свои силы в коллективах художественной самодеятельности. Несколько человек из числа участников этих коллективов впоследствии перешли работать на профессиональную сцену. Достаточно назвать имена популярнейших писателей-сатириков Михаила Задорнова и Лиона Измайлова — выпускников МАИ.

За годы своего существования институт подготовил 120 тысяч специалистов, из них 50 человек стали генеральными и главными конструкторами авиационных и ракетно-космических организаций, 35 — академиками и членами-корреспондентами Академии наук нашей страны, более 250 — лауреатами Госпремий, премий Президента и Правительства России, 18 — космонавтами (прожившими на орбите в общей сложности 9,5 лет), 57 — заслуженными летчиками-испытателями, удостоенными звания Героев Советского Союза и России.