«Давайте жить иначе»


Сергей ШЕЛЕХОВ:

Известный московский бизнесмен, владелец многопрофильной компании «Маклауд» (она занимается поставкой высокотехнологичного оборудования для автозаправочных комплексов) и президент вновь образованного фонда «Давайте жить иначе» Сергей Леонидович Шелехов в последние годы организовал собственный продюсерский центр «Театральные проекты Шелехов и Ко» и большую часть своего времени посвящает развитию театральной антрепризы. Очередной результат его усилий — планируемая на 30 марта премьера на сцене филиала Театра им. Маяковского спектакля «Пипаркукас», который он поставил как режиссер, благо занимался этим делом в студенческом театре МГУ и хорошо знает театральное ремесло изнутри.

Именно театральное творчество сейчас вышло для Шелехова на первый план, именно ему он отводит ведущую роль, о чем рассказал главному редактору журнала Александру ПОЛЯНСКОМУ (фото Александра ТОКАРЕВА).

— Сергей Леонидович, у Вас множество направлений бизнеса. С чем это связано? Или это вообще направления не бизнеса, а активности, криэйторства, как сейчас принято говорить, и Вы, соответственно, не совсем бизнесмен?

— Я совсем не бизнесмен. Бизнесмен для меня — это совершенно определенный типаж, как характерная роль в театре: сильный, жесткий, целеустремленный человек, умеющий себя очень четко ограничивать заданными рамками. Бизнесмен — это очень жесткое личное самоограничение. Я в этом смысле не бизнесмен. Меня можно назвать деловым человеком, криэйтором, которому интересно заниматься очень многими вещами, не всегда эффективными в финансовом смысле.

— А театральная режиссура и предпринимательство — это явления одного порядка?

— Нет, это совершенно разные вещи. Абсолютно разные. Для меня бизнес сейчас стал во многом средством для достижения свободы в творчестве. Знаете, я очень давно прочитал одно интервью Альберта Эйнштейна. Великого физика, только что получившего Нобелевскую премию, спрашивает корреспондент: «Вы счастливы?» «Нет», — отвечает Эйнштейн. «Почему?» — «Потому что счастье для меня — это свобода, возможность заниматься любимым делом и не думать, сколько денег я за него получу». Вот принцип, который я исповедую уже много лет. Возможности не думать о деньгах у меня нет, но и рабской зависимости от них — благо я их зарабатываю сам — тоже. Первую половину дня я занимаюсь творчеством, а вторую — бизнесом.

— А почему Вы так увлеклись театром?

— Увлечением не назовешь, это главное дело моей жизни. Театр, сценическое творчество — это то, чем я занимался в молодости, учась на биофаке МГУ и первое время после университета. Но в молодости в силу личных обстоятельств я в один миг утратил творческую свободу, как и любую другую. Многочисленные попытки заполнить творческий вакуум чувствами и работой дали только временное, хотя и весьма продолжительное, облегчение. Я с головой погрузился в науку, защитил очень приличную диссертацию по фармакологии (ее даже предлагали опубликовать как монографию в одном из британских научных издательств). Потом была работа в центре Чазова, работа в международном отделе института, совершенно неожиданное (напугавшее всех моих начальников, пытавшихся поглубже меня задвинуть) назначение заместителем начальника отдела капиталистических и развивающихся стран Управления внешних сношений Минздрава СССР — должность для полковника КГБ, учеба, получение еще одного высшего образования — экономического и служба во внешней разведке. Затем был бизнес, в котором всегда стремился искать что-то новое, а не эксплуатировать заранее отлаженный механизм. К театру (после того как восемь лет не мог переступить его порог, боялся, что не переживу страшного для меня разделения — я здесь, в зрительном зале, а он там, за линией рампы) я вернулся в 1995 году, имея самое прямое отношение к театральному конкурсу «Хрустальная Турандот» и Ассоциации «Музы свободы». Жизнь как-то незаметно вновь ввела меня в круг театра. Уже много лет меня связывают самые дружеские отношения с Театром им.Маяковского. Два года назад Спаситель, 20 лет испытывавший меня, наконец указал мне путь, и я вернулся в театр, в творчество, в писательство, в литературу, в поэзию. Сейчас я живу своей подлинной жизнью. Никогда не оставляйте надежду!

— Татьяна Егорова, актриса и писатель, автор бестселлера «Андрей Миронов и я», — Ваша супруга. Как влияет совместная жизнь на Ваш бизнес и творчество?

— Я свободен, как только может быть свободен человек в самом высшем понимании этого слова. Наш творческий семейный союз чрезвычайно плодотворен. У меня есть любимая женщина и любимое дело — что еще нужно, чтобы стать свободным?! Таня очень одаренный человек, она автор пьесы, которую я сейчас ставлю.

Театр помог мне испытать ренессанс — душевный и жизненный. Знаете, в жизни бывают моменты, когда от какой-то сферы устаешь, но не можешь ничего поделать — привычка, обязательства, деньги. Возникает колея, по которой уже и идти не хочется, а надо. В такие моменты нужно не бояться искать новое. Я несколько раз в своей жизни менял колею. «Ищущие да обрящут», сказано в Библии.

Одна из проблем нашей страны состоит в том, что каждый из нас в отдельности и государство в целом пренебрегают, от нежелания или лени, этим. Мы постоянно скатываемся в ту или иную колею. 70 лет нас загоняли в одну, в последнее десятилетие — в другую. А надо искать. И Путин, по сравнению с Горбачевым и Ельциным, мне нравится тем, что он ищет, а не стремится идти по проторенной дороге.


— Вас часто видят в училище им. Щукина, Вы там работаете?

— Нет. Мне посчастливилось в течение многих лет принимать деятельное участие в жизни Щукинского училища. Мне интересно наблюдать за моими студентами (моя фирма выплачивает несколько именных стипендий), как зажигаются особым светом их глаза, когда эти вчерашние «гавроши» и «гаврюши» становятся молодыми артистами. Потрясающие номера рождаются из их таланта и умения мастера. Мне самому общение с замечательными педагогами училища очень многое дает. Щукинскому училищу половину своей творческой биографии посвятил замечательный Мастер, профессор Владимир Александрович Эуфер — режиссер, питерец, видевший воочию спектакли В.Э. Мейерхольда. Скольким режиссерам этот бесконечно творческий человек помог реализовать талант! Надеюсь, что в это сообщество войду и я. Судьба, как-то изящно двинув хвостом, не дав в молодости поступить на актерский факультет, втолкнула меня в двери Щукинского училища в зрелости. Я вижу, как В.А. Этуш, ректор училища и замечательный артист и друг, затратно исполняет свою нелегкую роль. Быстро проходят четыре года, и такие юные, красивые, но уже вчерашние студенты, способные и изо всех сил желающие творить, в последний раз сходят со сцены учебного театра и… наталкиваются на Систему — ветхую гнилушку, светящуюся в темноте, давно не греющую, но влекущую к себе. А куда еще лететь? Проходит год, два, а молодой, полный жизни актер, как слепая лошадь на веревке, бежит и бежит бесконечными кругами, связанный репертуарными «кушать подано». Не пробиться! И появляются конферансье в казино и ресторанах, хозяева пивных ларьков, бухгалтеры, водители и телеведущие. О хлеб наш насущный! Не заметили? Пропустили? Нет, наша театральная система жестока к молодому таланту. Ей он не нужен. Нет ни одного открытого кастинга, выражаясь обычным языком, отбора. Насиженные места насижены, роли традиционно распределены, репертуары — витрина антикварного магазина. Система ленива и предпочитает старых проверенных коней, а те привычно, в две тысячи второй раз, вспахивают уже давно не плодоносящую борозду.

Реформа, преобразование? Последний съезд Союза театральных деятелей видели? Союз нерушимый… Конечно, уже есть альтернатива. Я имею в виду антрепризу. Но во что превращается антреприза, если нет государственной поддержки? Правильно, не будем приводить здесь это ненормативное слово. Если рассматривать антрепризу как бизнес, то правомерно на первое место поставить что? Рентабельность или, проще, выгодность. А как только ставим выгодность, в действие вступают законы экономики. Где и как нанять подешевле режиссера, актеров, художника, как сэкономить на оформлении спектакля, где подешевле арендовать репетиционный зал и т.д. И рождаются спектакли-уродцы. Режиссура — в следовых количествах, оформление — лаконичное до немоты. Правда, в опытных руках антрепренера (продюссера) колокольчик хорошей, относительно театра, оплаты — звук, привлекательный для любого актера. А дальше — прокат, прокат, прокат… Смешно, но то, что антреприза все время ездит, — факт несомненно положительный (когда еще в Тюмени или Сыктывкаре увидят любимого артиста!). Однако качество этих «творений» как театра порой вызывает ужас.

Вот два явления, сосуществующих в нашей жизни сегодня: дотационный, безответственный государственный театр с одной стороны и антрепризный, самоокупаемый, но также ни за что не отвечающий — с другой. У второго есть единственное и главное преимущество: если зритель не ходит, спектакль умирает, у первого он живет вечно. Итогом подсчитываем: государственные, неправомерно распределенные миллионы вылетают с разной степенью свиста «в трубу»; именитые актеры предпочитают вольные антрепризные заработки унизительной зарплате в театре, молодые — ларьки и ночные клубы; художественные руководители стоят на страже своего кресла (авторитет роли не играет, о творческом интересе разговор особый, а вот доходы — вещь чрезвычайно важная, ведь ничто человеческое худруку не чуждо); и главное действующее лицо в театре — покой и тишина.

Знаете, в социологии есть такие понятия — элита и клика. В структуре элиты наверху находятся лучшие из лучших, при переходе от одной иерархической ступени к другой происходит отбор по положительным качествам. В клике все наоборот. Так вот постсоветский театр — увы, типичная клика. А должна быть элита. Этому может помочь антреприза, которая пока слаба в России, но она активно развивается.

Как это изменить? Можно и изменить. Дело не в изменении. Чем старое менять — лучше новое построить. Необходимо изменение основополагающих принципов финансирования театра. Интересно, что будет делать руководство театра, если ему государство откажет в финансировании? Плохое, негодное слетит и заменится умным, а умное будет искать выход. Жизнь заставит применять современные методы управления, избавляться от нахлебников, искать альтернативные источники финансирования, новые методы работы со зрителем. Но его надо освободить от кандалов советской системы: все «льзя», что не противоречит закону. Государство, на мой взгляд, должно в корне пересмотреть свои отношения с театром. Учредить специальные фонды (строка госбюджета — расходы на культуру): фонд социального страхования актеров и режиссеров; фонд финансовой поддержки новых постановок и прочее, то есть разрушить монополию традиционного театра на государственную поддержку и ликвидировать рабскую зависимость актера от театральной администрации. Театр — дело творческое! Да, мыслей много, вообще, мне самому иногда кажется, что во мне есть уникальный сплав — бесконечная любовь к театру и большой опыт и хорошее знание экономики, прямо готовый театральный директор.


— Вы возглавляете одну из антреприз. Как происходит ее финансирование?

— Финансирование осуществляется преимущественно за счет того, что я «перекидываю» деньги из иных направлений своей деятельности на театр и постоянно ищу партнеров. Именно поэтому я вынужден заниматься театральным процессом только половину дня — вторую половину я занимаюсь бизнесом. Веду очень странную и сложную жизнь, времени постоянно не хватает.

— То есть антрепризе нужны спонсоры?

— Я ненавижу слово «спонсор». Для меня спонсор — это человек, который дает деньги просто так или за то, чтобы поместили его рекламу. Мне нужны не спонсоры, а инвесторы, партнеры. Единомышленники. Читатели книги моей жены, Татьяны Егоровой, «Андрей Миронов и я», например, пишут, что по этой книге можно проверять людей. Это — наши, мои единомышленники: такие, как А.И. Вольский, спасибо ему за эту оценку. Человек должен понять и принять идею, смысл того, что я делаю. А я делаю это честно, с полной самоотдачей и не ради самого себя, для людей. И знаю: если не я, то кто? Каждые полгода я занимаюсь поисками средств на очередную постановку, а это немало — от $30 до 50 тыс. Найти их одному очень непросто, но сообща вполне возможно.

— Инвесторы могут рассчитывать на финансовую отдачу?

— Финансовый риск есть везде, в нашем деле тоже. Сборы, зритель определяют финансовый успех. Марк Анатольевич Захаров, начиная репетиции нового спектакля, всегда спрашивает актеров: «Чем будем удивлять?» Удивлять будем, есть чем. Так что своим возможным партнерам могу сказать только одно: вкладывая деньги, надо верить в успех предприятия; я — верю! Хотя в первую очередь мы должны рассчитывать на отдачу творческую, духовную. На то, что появится больше нравственных, ищущих людей; на то, что их дети, которые унаследуют все, что сделали, чего достигли отцы, будут жить в другом мире, где люди доверяют друг другу, как в былые российские времена, где не будет места совковому жлобству. Россия всегда была сильна верой и основанной на вере честностью, честью, целомудрием… Именно этого ей остро не хватает сейчас. 70 лет двойной морали, обезбоживания, культивирования низменного, хлынувшего в 90-х через край… Воруй, убивай, лги направо и налево… Конца-краю этому не видно, и главная задача искусства теперь — бороться, бороться за другую жизнь, жить иначе, восстановить в людях нравственный стержень. И люди к этому уже тянутся сами, наше дело им помочь.

— О чем Ваш спектакль?

— О любви.