«Реальный миллионер проигрывает мнимому»


Владимир Тарасов

О том, какова ключевая тенденция наступившего века, которую нужно учитывать боссам, главному редактору журнала Александру ПОЛЯНСКОМУ рассказал директор Таллинской школы менеджеров, известный консультант по управлению и социальный технолог Владимир Тарасов.

— Владимир Константинович, на какие мировые процессы руководители должны сейчас обращать внимание прежде всего?

— В последние годы все заметнее процесс усиления имиджевой составляющей — в политике, в бизнесе. Если в предшествующие десятилетия возрастало значение интеллектуальной собственности, то теперь ключевую роль играет имидж: не то, что есть на самом деле, а то, как выглядят явление, процесс, человек или компания.

Тот, кто владеет десятью миллионами, но не имеет соответствующего имиджа, проигрывает тому, кто имеет имидж обладателя 10 млн, возможно, не владея ни одним. Реальные миллионы из-за роста значения имиджевой составляющей девальвируются. Помните рассказ О`Генри, в котором герой никак не мог обменять банкноту в миллион, а потому и не мог ничего купить? Зато он приобрел имидж миллионера и получил все блага бесплатно, ни за что так и не заплатив. Сейчас то, о чем американский писатель рассказывал как о курьезе, стало массовым явлением.

Имиджевая составляющая капитала всячески эксплуатируется, и по поводу нее возникает масса манипуляций. Возникают технологии массового и изощренного воровства имиджевой собственности. В былые времена, помните, западные лейблы красовались на джинсах, которые шили советские цеховики. Некоторое время тому назад мы были свидетелями такой политической технологии, как выдвижение однофамильцев. Постепенно воровство имиджевой собственности становится всеохватным, технологичным — бороться с ним уже невозможно.

У Валентина Пикуля есть рассказ об одном калифорнийском землевладельце, у которого были прекрасные яблоневые сады. Он безбедно существовал, продавая фрукты. И вот в один прекрасный день его управляющий нашел в ручье золотой самородок. И хотя хозяин строго-настрого запретил управляющему распространяться о находке, о золоте в ручье узнали соседи. К ручью потянулись сотни золотоискателей, нашествию которых владелец земельного участка никак не мог воспрепятствовать. Они разбили ручей на делянки, вытоптали сады. А хозяин земли все судился и судился с захватчиками — как правило, выигрывал процессы, но судов было так много, что он умер в нищете, так и не вернув свою землю.

Понимаете, закон работает, когда его нарушения единичны. Когда нарушения массовые, связаны с особыми технологиями, они формируют новый закон. Однако капитал, который нельзя защитить, перестает быть капиталом. А значит, умирает институт собственности как таковой — долго еще, впрочем, будет умирать, но этот процесс уже идет. Вместе с капиталом умрет, кстати, и традиционная мораль.

— Массовое воровство, возведенное в закон, началось ведь в сфере интеллектуальной собственности, особенно компьютерного софтвера?

— Совершенно верно. Земельный участок своровать довольно трудно; правда, постепенно научились манипулировать документами на владение… Но интеллектуальную собственность — очень легко.

На самом деле, единственный способ защиты интеллектуальной собственности — создавать все время более совершенные модели, развивать и при этом держать в тайне какой-то один ключевой компонент разработки или технического решения.

В Эстонии в свое время была популярна лечебная мазь «АУ». Ее выпускало одно хозрасчетное предприятие — по сути, первая в Советском Союзе капиталистическая фирма. Средство варилось в большом чане, и в какие-то определенные моменты автор рецепта плескал туда некое вещество, какое — знал только он.

Подобное производство с секретным ноу-хау становится сегодня распространенным, потому что охранять собственность традиционными способами стало невозможно. И более того, главным стимулом развития технического прогресса является невозможность ее охраны — ведь чтобы зарабатывать деньги, нужно постоянно бежать впереди воров.

В результате исчезает разделение на охрану собственности, выработку новых идей и владение капиталом как самостоятельные функции организаций, которые выполняются разными людьми, — все это сливается в единое целое, объединяется в одних и тех же работниках. Каждый сотрудник теперь должен быть специалистом во всем: происходит дублирование экономических функций на каждой должностной позиции.

Сливаются в одну интегральную функцию и старые функции управления — планирование, финансовое управление… Однако при этом мир настолько технологизировался, что ни о каком «натуральном хозяйстве» не может быть и речи — для использования интеллектуальной собственности нужны сотни и тысячи людей, целые социальные институты…

Значение интеллектуальной собственности по-прежнему очень велико и постоянно возрастает. Не случайно датские исследователи менеджмента, авторы известной и в России книги «Менеджмент в стиле фанк», провозгласили: «Капитал пляшет под дудку таланта» (о роли носителей интеллектуального фактора в бизнесе — см. беседу с Владимиром Тарасовым в № 6/2001. — Ред.).

Постоянно растет зависимость работодателей от работников. Очень мало тех, кому интересна работа только ради заработка, — обычно это представители старшего поколения. Более молодые стремятся получать не только деньги, но и знания, опыт. Отсюда — развитие таких сфер, как короткое образование, образование на рабочем месте…

Но делиться знаниями и опытом — это значит отдавать нечто такое, с помощью чего, оказавшись вне организации, сотрудник может нанести ей ущерб. А заменять знания высокой зарплатой тоже чревато: увеличивается стоимость сотрудника на рынке труда. Выход находят в том, чтобы как можно крепче привязать работника к фирме, создать своего рода микромафию — это очень распространенный процесс и на Западе, и у нас. То, что раньше было характерно для спецслужб и криминальных сообществ, теперь часто встречается и в бизнесе.

Тем не менее существует неумолимая тенденция к превращению отношений хозяина капитала и его работника — разработчика нового в отношения генподрядчика и субподрядчика. Кто из них главнее? А когда как… Кроме того субподрядчик может установить отношения с другим генподрядчиком. В результате налаживаются прямые связи, формируется своеобразная бизнес-сеть.

— Вы сказали, что все управленческие функции сливаются в единое целое. Но сможет ли руководитель стать такой «интегральной» фигурой?

— Естественный отбор сделает свое дело — останутся только «интегральные». При этом не исключено, что более существенную роль в менеджменте приобретут женщины — они лучше предрасположены к интегральности. Вероятно, в тех сферах, где новое будет создаваться из частей старого, они будут иметь приоритет; в тех же областях, где будет формироваться нечто принципиально новое, командные высоты сохранят мужчины.

Кстати, русский человек более интегрален, чем западный, и в этом смысле у нас большие перспективы.

— На позициях страны это почему-то пока не сказывается.

— Потому что главенствующую роль в мире теперь играют технологии, а ими мы владеем хуже, чем западный человек. Технологизируется постепенно и создание имиджа — как я сказал, главной ценности XXI века.

Если капитал уже пляшет под дудку таланта, что же он запоет, когда талант объединится с имиджем? Объединение интеллектуальной и имиджевой составляющих создаст ключевые фигуры нового миропорядка.

Имидж ведь, как и талант, связан прежде всего с человеком, а не с безликой организацией. И есть люди, которые работают на имидж всей организации, «покрывают» своим имиджем компанию — раньше это было характерно только для фирм, связанных с модой, одеждой, парфюмерией, теперь для все большего и большего числа отраслей. Эти люди имеют колоссальное значение для бизнеса, вне зависимости от того, занимают они какое-то административное положение и являются владельцами компании или нет.

Представьте невозможное: Билл Гейтс покидает Microsoft. Очевидно, что у компании будут колоссальные проблемы и на фондовой бирже, и по линии продаж. Хотя, казалось бы, что такого произошло? Ушел один человек, один из владельцев, не имеющий даже, по-моему, блокирующего пакета, все остальные остались на своих местах. Но это человек, который «покрывает» Microsoft своим имиджем.

И какова будет судьба акций новой компании, в которую он придет? Акции ее поднимутся в цене вне зависимости от того, сделает Гейтс что-то, сопоставимое с Windows, или не сделает.

Вот какое огромное значение приобрел имидж! При этом важно отметить, что по мере технологизации воровства имиджа будет увеличиваться значение положительного имиджа — доверия к человеку или фирме. Чем реже встречается истинное, тем оно ценнее.

Очень остро встает проблема доверия к компаниям. Речь идет не о доверии лично к каким-то их руководителям, а о доверии к технологиям, которые фирмы используют в работе, к отсутствию в них встроенных механизмов обмана. Это могут быть и преувеличение качественных характеристик, и, например, эффект возникновения зависимости, требующий дополнительного обращения к услугам компании.

Конкретный руководитель может быть «чист», но при этом использовать «нечистые» технологии. Причем сам об этом не подозревая — такие технологии создает не какой-то дьявол: просто на каждом этапе в технологию что-то добавляется в чьих-то интересах, и в результате она становится средством обмана. Такой она получается в результате естественного технологического отбора.

Для выявления истинного лица того или иного человека, продукта, фирмы вскоре появятся мега-файлы, в которых будет записана вся их биография. Например, вы приехали в Америку, нарушили дорожные правила, не заплатили штраф и уехали. В американской правоохранительной системе этот факт тут же зафиксируют, и при следующем визите в США на вас наденут наручники прямо в аэропорту. Нам такая система пока незнакома, но вскоре придется познакомиться.

Так появятся истории людей, истории компаний, истории конкретных изделий. Возникнут и технологии анализа этих историй. И механизмы манипуляции, встроенные в эти технологии. Так что главная проблема сейчас — научиться управлять технологиями, контролировать их.

Тема следующей беседы: «Как технологии манипулируют людьми».