Национальный ответ

Менталитет россиян — каков он, как сказывается на их поведении и предпочтениях? Исследования специалистов, проводившиеся на протяжении всех пореформенных лет, разрушают очень многие стереотипы. Эти наблюдения могут использовать руководители при выстраивании мотиваций персонала.

Исследования показывают, что тема национального менталитета постоянно переплетается с проблемами экономики. О влиянии менталитета на нее ученые раздумывали давно. Особенно активно — в пореформенные годы.

ВХОЖДЕНИЕ В РЫНОК

В Национальной электронной библиотеке некоторое время назад были опубликованы данные изучения ценностных ориентаций россиян, проведенного в 1993—1995 годы. Все это время их иерархия оставалась практически неизменной.

В число лидеров вошли ценности, связанные с комфортностью внутреннего мира человека и его микромира: семьи и друзей, а также с интересной работой. В числе же ценностей-аутсайдеров оказались: власть, признание, успех.

Удивляет относительно небольшая значимость ценностей материального характера («главное в работе — сколько за нее платят» — 35,4%). Во всяком случае, процент поддержки данной ценности гораздо ниже, чем можно было бы предположить, учитывая остроту материальных проблем, с которыми в те годы столкнулись россияне. Подавляющее большинство опрошенных думали о спокойной совести, душевной гармонии, хороших семейных и дружеских отношениях. И это большинство считало, что только на интересную работу можно потратить значительную часть жизни.

При этом группы 22—26-летних и тех, кому более 60 лет, являлись полярными практически по всем изучавшимся ценностям. Группа же лиц от 41 до 50 лет выступала своего рода рубежом, на котором происходило изменение тенденций.

Авторы исследований отметили, что с возрастом у россиян:

растет ценность внутреннего мира и до нуля падает ценность власти, возможности влиять на других;

растет ценность содержания работы и падает значимость заработка;

возрастает поддержка «закрытости» общества: очень резко (втрое) падает лояльность к эмиграции и растет неодобрение тех, кто покидает Родину;

индивидуалистическая ориентация заменяется на прямо противоположную, доминирующей постепенно становится конформистская ориентация («жить, как все»).

В отличие от возрастных характеристик влияние социально-профессиональной принадлежности на ценностные ориентации россиян было неоднозначно. Спецификой своих ценностных ориентаций, причем ориентаций, идущих вразрез с характерными особенностями российской ментальности, выделились две группы — предприниматели и студенты.

Ниже, чем в других группах, и ниже, чем в среднем по массиву, среди предпринимателей и студентов отмечалось: значение ценности спокойной совести и душевной гармонии (соответственно 80,6% и 87,9% при 93,4% в среднем по массиву), ценности семейных и дружеских отношений (соответственно 79,6% и 81,8% при 90,7% по массиву). Однако для них было заметно выше значение ценности жизненного успеха и общественного признания (соответственно 17,2% и 16,7% при 8,1% по массиву) и ценности власти и возможности влиять на других (соответственно 19,4% и 12,2% при 5,9% по массиву).

Кроме того, студенты и предприниматели в середине 90-х годов являлись наиболее индивидуалистически настроенной частью общества. Так, 81,8% среди студентов и столько же среди предпринимателей считали, что лучше быть яркой личностью, чем жить, как все. В то же время среди пенсионеров этот показатель составлял 30,3%, а у рабочих — 39,3%.

Для рабочих намного большее значение, чем для большинства россиян, имел заработок, а не содержание работы. Учитывая характер их труда, это вполне естественно, и примечательно здесь не то, что 48,9% рабочих предпочли высокий заработок интересной работе, а то, что сторонников интересной работы было в этой группе столько же, сколько и сторонников высокого заработка. Кроме того, в этой группе были очень ярко выражены конформистские установки: 58,9% опрошенных рабочих были убеждены в том, что надо жить, как все и не выделяться среди других.

ИТР была присуща высокая значимость ценностей микромира человека: спокойной совести, семьи, друзей. У них самый высокий из всех групп показатель значимости содержания выполняемой работы. Гуманитарная интеллигенция характеризовалась, в первую очередь, высокой значимостью для нее содержания работы и распространенностью индивидуалистических установок.

Отчетливо проявляется взаимосвязь уровня образования и ценностных систем. Для тех, кто не имеет высшего образования, характерна меньшая, чем для наиболее образованных россиян, значимость содержания работы (соответственно 52,7% и 74,1%) и большая значимость заработка (соответственно 45,1% и 24,5%). Гораздо шире среди лиц с высшим образованием были распространены индивидуалистические ориентации (38,8% у лиц без высшего образования и 65,9% у наиболее образованной части населения).

Уровень душевого дохода практически не влиял на особенности ценностных ориентаций россиян. Спецификой отличаются только ценностные ориентации самой обеспеченной части опрошенных, входящей фактически в 10% наиболее состоятельного населения страны. В этой группе выше ценность власти (14% при 5,9% по массиву), высокого заработка (43,3% при 35,4% по массиву), индивидуалистических устремлений (62,8% при 52,7% по массиву).

При этом среди тех, чье материальное положение за три года реформ улучшилось, индивидуалистически настроены практически 70%, а среди тех, чье положение ухудшилось, этот показатель составлял 47,8%. В целом же отличия ценностных ориентаций наиболее обеспеченных россиян от всех остальных были не так уж велики и заметно меньше, чем, например, различия между разными социально-профессиональными группами.

Респондентам также задавался вопрос: «Как могут быть преодолены трудности материального характера, существующие в Вашей семье?» 42,6% из них указали на необходимость повышения минимального уровня зарплаты, пенсии, пособия и лишь 11,9% ответили: «Ничего не нужно, мы сами о себе позаботимся». Таким образом, надежды на «невидимую руку» государства достаточно сильны почти у половины опрошенных.

Но это не означает, что все они настроены сугубо иждивенчески. Судя по ответам на другой вопрос: «Что бы Вы делали в случае, если бы для выхода из кризиса на какое-то время пришлось пойти на еще большие лишения?» — примерно две трети населения выбрало формы реагирования, связанные с проявлением собственной экономической активности. А еще одна треть выразила различные варианты пассивных реакций.

По данным более поздних исследований, базовые установки россиян сейчас остались во многом такими же.

ПОСЛЕ КРИЗИСА
1998 ГОДА

Заглянем в отчет о конференции «Эффект домино российского кризиса», проходившей в декабре 1999 года. Вот как один из участников, руководитель Рабочего центра экономических реформ при Правительстве РФ Владимир Мау ответил на вопрос, нужно ли было учитывать в начале реформ отсутствие экономической составляющей в менталитете нашего человека:

— Я не очень понимаю, в чем обычно находят нерыночное поведение россиян. Как раз 90-е годы продемонстрировали, что у соотечественников гораздо более рыночное поведение, чем, скажем, у большинства европейцев, окажись они в схожих экономических условиях.

Реакции населения были абсолютно адекватны. Скажем, долларизация в ответ на мягкую основную денежную политику.

Иногда говорят об индивидуализме и общинности. Но помилуйте, если уж при коммунистической власти что-то и удалось решить, так это окончательно ликвидировать коллективизм и общинность в народе. Ведь одна из проблем отечественного хозяйства состоит в том, что наши, например, сельхозпроизводители органически не способны к кооперации. Те, кто производит молоко, каждое утро в бидоне возят его на молокозавод сами и категорически отказываются нанять грузовик: «Сами произвели, сами и отвезем».

А вот фрагмент выступления на той же конференции директора Института социологии РАН профессора Владимира Ядова, давно и детально исследующего российское общество:

— Социологические исследования многих авторов свидетельствуют о том, что нынешние россияне высокоактивны в обустройстве собственной жизни, жизни своей семьи и в этом обнаруживают поражающий воображение оптимизм. Но они предельно пессимистичны по части будущего страны и общей ситуации в России. Наиболее емкое объяснение этого, казалось бы, противоречия состоит в том, что люди не видят для себя возможности контролировать ситуацию за пределами узкого жизненного пространства.

Самоидентификации в кругу близких на порядок выше идентификаций с большими социальными общностями. Эта ломка идентичностей — эффект постсоветского периода: резкий переход от идентичности «прежде всего мы — советские люди, что звучит гордо» к самоопределению «мы — это мои близкие, и ни государству, ни другим до нас нет дела» (польский социолог Оссовский назвал это «эффектом лилипута»).

Постсоветское российское общество крайне дезинтегрировано. Всплески интегрирующего патриотизма имеют своим источником исключительно внешнюю опасность: Запад (бомбежки Югославии силами НАТО) и чеченские террористы. Внутренние объединяющие общество мобилизационные импульсы к социальным преобразованиям напрочь отсутствуют.

Маятниковая модель российских трансформаций предсказывает спустя 5—10 лет новый сдвиг в направлении «включения в мировую цивилизацию», а проще — оживление «прозападных» настроений. Не следует забывать, что к этому времени ценности, разделяемые нынешней молодежью, будут доминировать в массовом сознании. Современное молодое поколение, судя по социологическим опросам, отличается большей интернальностью (опорой на собственные силы, конкурентоспособностью, инновативностью, демократизмом) в отличие от экстернальности старших поколений. Вместе с тем ценности коллективизма и взаимосотрудничества остаются здесь столь же выраженными, что и у старших.

По словам г-на Ядова, сравнительное российско-польское исследование формирования социальных идентичностей в двух трансформирующихся странах, проведенное в 1998 году, обнаружило, что поляки в подавляющем большинстве в качестве приоритетной идентичности «мы» ощущают себя поляками и католиками; россияне в первую очередь определяют свою «мы»-идентичность как общность повседневного межличностного общения (семья, друзья, товарищи по работе) и лишь существенно «затем» осознают себя россиянами, русскими (еще более редко — православными).

ДЕНЬ СЕГОДНЯШНИЙ

Данные социологического исследования «Национальные интересы и самоидентификация россиян в эпоху глобализации», проводившегося под руководством Татьяны Кутковец на базе ВЦИОМа по репрезентативной общероссийской выборке по заказу «Клуба 2015» в рамках проекта «Сценарии для России», показывают дальнейшее движение национального менталитета к ценностям демократического общества и самостоятельности.

На вопрос о том, какие качества родители хотели бы видеть в собственных детях, на первом месте любовь и уважение к родителям. Любовь к Родине только на шестом, а любовь к Богу и вовсе на десятом… Среди всех качеств, которые сами россияне ценят у себя, наиболее существенными названы надежность и умение держать слово, самостоятельность и умение лично принимать жизненно важные решения, а также чувство долга и добросовестное исполнение принятых на себя обязательств. Любовь к Родине здесь попала на одиннадцатое место, а готовность пожертвовать личными интересами ради общего блага и вовсе на последнее, пятнадцатое.

На интересный вопрос: «Какая Россия Вам нужна?» поступили не менее интересные ответы. Чуть более трех четвертей опрошенных россиян заявили, что им нужна комфортная, удобная для жизни страна, в которой на первом месте стоят интересы человека, его благосостояние и возможность развития. И менее четверти опрошенных хотят, чтобы Россия была могучей военной державой, где во главу угла поставлены интересы государства, его престиж и место в мире.

Социологи задали и такой глобальный вопрос: «Что прежде всего необходимо России для того, чтобы выйти из кризиса и добиться успеха?» Чуть более половины опрошенных считают, что для этого нужно воспитывать молодежь в духе свободы, инициативы, творчества. Другая же часть (46%) убеждены, что молодежь нужно воспитывать в духе дисциплины, патриотизма и служения государству.

В таком же соотношении оказались ответы на вопрос: «Кого, на Ваш взгляд, следует считать истинным патриотом России?» Одни считают, что это тот, кто любит Родину и стремится менять ее к лучшему. А другие утверждают, что это тот, кто любит Россию и принимает ее такой, какая она есть, стремится сохранить и защитить ее основы. Вот такие мы противоречивые.

Специфика современной культуры США, как полагает американский культуролог Джон Таунсенд, выражается в следующих чертах, отличающих стиль жизни американцев от представителей других культур:

— Ориентация на будущее (а не на прошлое или настоящее).

— Кратковременность планов (а не их долгосрочность).

— «Время — деньги» (а не просто переживание приятных и неприятных событий).

— «Жизнь — проблема, которую надо решать» (а не тайна, которую невозможно разгадать).

— Акцент на «действие» (а не на «существование»).

— Акцент на материальные ценности (а не на духовные).

— Индивидуальная идентификация доминирует над групповой (семейной, религиозной и т. д.).

— Ориентация на свободное, самостоятельное принятие решений (а не на коллективное и контролируемое со стороны).

— В центре внимания обычно задание (а не люди).

— Ориентация на равенство человеческих взаимоотношений.

— Непосредственность и откровенность в межличностных контактах.

— Дружеские отношения складываются более быстро и являются более поверхностными, чем в других культурах.

— В основу общественного контроля над поведением кладутся законность, убеждение, вина (а не закрепленные традицией правила, влияние авторитетов, стыд).

Для сравнения рассмотрим черты русского менталитета.

(В России живет много народов, но русский — самый многочисленный.) Многие исследователи отмечают следующие характерные черты менталитета и особенности стиля жизни россиян:

— Ориентация на будущее
(в России живут как бы «начерно» в расчете на будущую счастливую жизнь).

— Национальное прожектерство и мессианство. Забота о судьбах других стран и всего земного шара.

— Бессилие перед произволом, но одновременно надежда на сильную верховную власть («Плетью обуха не перешибешь», «Вот приедет барин, барин нас рассудит…»).

— Легкомысленное отношение к деньгам, отрицательное отношение к бережливости (скупости), расчетливости и накопительству.

— Презрение и недоверие к богатым людям («От трудов праведных не наживешь палат каменных»).

— Двойственное отношение к труду (с одной стороны, «Без труда не выловишь и рыбку из пруда», с другой — «Работа не волк, в лес не убежит»).

— Фаталистически-философское отношение к жизни («Жизнь прожить — не поле перейти», «От тюрьмы да от сумы не зарекайся», «На все Божья воля», «Судьба — индейка, жизнь — копейка…»).

— Большое уважение к духовной жизни, духовным поискам, праведникам и бессребреникам (а раньше — к святым и блаженным). Стремление к образованию, гордость за «самую читающую страну». Любовь к книге и чтению. Но при этом наплевательское отношение к творцам и носителям культуры, интеллигенции («Они в долгу перед народом, народ их кормит», «Ты все пела? Это дело! Так поди же попляши…»).

— В глубине России, в небольших городах и селах — общественный контроль за поведением, которое должно быть усреднено и подчинено неписаным правилам. В больших городах общинный контроль ослаблен. Законность и правосознание повсеместно отсутствуют («Страна ходящих на красный свет»).