«Стремимся интегрироваться в мировую экономику»

Президент холдинга «Система» Евгений Новицкий утверждает, что АФК — одна из немногих российских финансовых структур мирового уровня.

— Евгений Григорьевич, какова логика развития холдинга?

— Одна логика была десять лет назад, когда мы только начинали, другая действовала, когда активно росли, третья — когда приводили в порядок разнородные бизнесы.

Но формировалась и определенная сквозная логика — развитие крупного холдинга промышленно-финансового характера, стремящегося стать вровень с мировыми аналогами. И если раньше логика эта прослеживалась на уровне целей холдинга, то сейчас воплощена в планах и программах развития «Системы» на ближайшие десять лет…

А начиналось все с накопления стартового капитала, с торгово-закупочных операций. Накопленные на начальном этапе развития ресурсы позволили нам принять участие в приватизации и открытии новых бизнесов. В холдинге приватизированные предприятия и новые компании — 50 на 50. МТС — это новый бизнес, МГТС — приватизированное предприятие. РОСНО — совершенно новая компания, зеленоградские предприятия электронной промышленности — «старые», существовавшие при социализме. Новые бизнесы требовали немалых вложений, «старые» — реструктуризации, избавления от лишних активов, переобучения персонала, введения в производство новых технологий и ноу-хау…

— На эти нужды и был израсходован стартовый капитал?

— Именно. Наконец, наступил черед приведения бизнесов в порядок. Мы приучали компании к тому, что нужен систематический аудит их деятельности международно-признанными аудиторскими компаниями, такими, например, как «Deloitte&Touche», всеобъемлющая автоматизация, современная организация бизнес-процессов. Целью этого этапа было выведение бизнесов хотя бы «в ноль» (не секрет, что, когда мы их приобретали, все они были убыточными) и постепенный перевод на прибыльную работу. К 2000 году цель была достигнута.

— Существует мнение, что «Система» в свое время скупала подряд все привлекательные бизнесы, попадавшиеся на ее пути.

— Хотелось бы, чтобы это было так. Но привлекательные бизнесы на дороге не валяются, и охотников до них хватало и без «Системы». Во время приватизации, скажем, нам не досталось ни одной нефтедобывающей компании, ни одной металлургической… Все они были разобраны другими крупными группами.

«Система» с самого начала ориентировалась на то, чтобы стать не финансово-промышленной, а промышленно-финансовой группой. Нас больше интересовало промышленное производство, а также услуги, а не банковские операции.

— Чем отличается холдинг от зарубежных и отечественных аналогов?

— От зарубежных — ничем принципиальным. У нас типичная структура западного холдинга или фонда с прямым управлением. От российских отличается принципиально: большинство отечественных холдингов формировалось вокруг банков. «Альфа-банк», например, купил Тюменскую нефтяную компанию, предприятия многих других отраслей и образовал финансово-промышленную группу; ОНЭКСИМ Банк, МЕНАТЕП — то же самое.

— Но потом банки рухнули и центрами холдингов стали промышленные структуры.

— Не все банки «упали»: «Альфа-банк», например, никогда не рушился и прекрасно себя чувствует. Просто изменилась ситуация в экономике — центральную роль стало играть производство. А наша группа изначально и создавалась как преимущественно производственная: нам не пришлось перестраиваться.

— В этом смысле «Система» похожа на «Русский алюминий»?

— Скорее, «Система» похожа только на «Систему».

— Особенность в том, что у «Системы» нет не только банка, но и экспорториентированных направлений?

— Завод «Микрон» в Зеленограде — самое настоящее экспорториентированное предприятие: 80 процентов его продукции идет за рубеж. Другое дело, мы не ориентировались на сырьевые экспортные отрасли. Мы занимались и занимаемся высокотехнологичным производством и услугами. НИИСтали, зеленоградские предприятия электронной промышленности, в том числе «Микрон», — производство; РОСНО, МТС — услуги…

— С чем был связан интерес холдинга к «лежащей» российской электронике?

— Знаете, во-первых, не такая уж она и «лежащая», во-вторых, начинать что-то делать никогда не поздно. Начать можно хоть в чистом поле — нужны лишь деньги, мозги и рынок, который бы востребовал вашу продукцию. Рынок у нас есть, со специалистами тоже все нормально, весь вопрос только в инвестициях и в оборотном капитале.

— Каков же рынок для российской электронной продукции?

— Когда Intel и другие гиганты отрасли уходят в технологии от 0,35 до 0,18 микрона, то они оставляют за собой нишу 0,8—0,5 микрона, которую мы сразу и занимаем. За нами идут другие производители, чья специализация — 1,2 или 2,4 микрона и «домикроэлектронная» техника — тоже нормальная выгодная ниша, огромный рынок. Так этот «паровозик» движется, и главное — вовремя уйти в нужный размер, построить нужную так называемую чистую комнату.

В микроэлектронике 0,35—0,18 микрона чистая комната стоит миллиарды долларов. В нашем секторе — миллионы: такие суммы мы в состоянии потянуть.

И особо должен заметить, в микроэлектронике мы не отстаем: мы точно занимаем свою нишу и, если будет больше денег, вполне сможем серийно производить наисовременнейшую микроэлектронную технику. Будем строить чистые комнаты 0,35—0,18 микрона, делать и «память», и процессоры…

— Считается, что концерн «Научный центр», в который объединены зеленоградские предприятия, живет преимущественно торговлей кремнием?

— От торговли кремниевыми пластинами мы давно ушли — теперь сами делаем и продаем интегральные схемы в корпусах. Это более высокая стадия и более сложная. А продавать пластины проще, но они очень дешевы.

В Зеленограде сейчас развиваются практически все предприятия. Кроме «Микрона», поднявшегося на кремниевой тематике, воспрял «Элион» — на этом заводе мы поставили большую линию по производству крупногабаритных корпусов для телевизоров, компьютеров…

У предприятия будет три направления: пластмассовые корпуса, механообработка и производство прецизионных станков.

То есть завод частично возвращается в ту сферу специализации, которая у него была до пореформенных лет… А года три назад это было просто выжженное поле. Теперь же на 70 процентов производственные мощности предприятия задействованы.

Ныне Зеленоград — это полный цикл производства электроники: материалы, чипы, интегральные схемы, аппараты…

— С чем связан приход академика и нобелевского лауреата Жореса Алферова на пост главы наблюдательного совета «Научного центра»?

— Со схожестью его и нашей позиций по отношению к развитию микроэлектроники. А также с тем, что мы обратили свои взоры не только на кремний, но и на гетероструктуры, которыми как раз и занимается Жорес Иванович.

Гетероструктуры — это вся современная телефония: светодиоды, лазеры… Для нас это очень важно, поскольку мы активно занимаемся телекоммуникациями.

Данный рынок растет стремительными темпами. Пока мы занимаемся только научными разработками в этой сфере и мелкосерийным производством, но названное направление обеспечивает высокотехнологичному сектору нашего бизнеса синергический эффект.

— А Вы по образованию не электронщик?

— Нет, но из близкой сферы: окончил машиностроительный факультет МВТУ по специальности «Производство летательных аппаратов». Окончил там же аспирантуру, кандидат технических наук…

Наш «электронный» бизнес — это уже не только Зеленоград, но и Воронежский завод полупроводниковых приборов, другие предприятия России, Белоруссии…

— То есть фактически все бывшее Министерство электронной промышленности?

— Не все, но значительная его часть. Потому что мы способны инвестировать и реинвестировать. Например, при участии МcKinsey занимаемся выращиванием национального брэнда в области электроники.

— Но ваше производство уже простирается и в телекоммуникационную сферу?

— Пока производство небольшое: местные телефонные станции, специальные станции. В основном мы занимаемся телекоммуникационными услугами — это фиксированная связь, мобильная, спутниковая, да и любая другая.

— Откройте секрет: почему ваша МТС обошла всех других сотовых операторов?

— Потому что занималась всегда только предоставлением качественных услуг в одном-единственном стандарте — GSM. У «Вымпелкома», основного конкурента, как вы знаете, было несколько стандартов…

Просто с самого начала все в технологии, маркетинге и управлении было сделано правильно, чему немало помогли специалисты Deutsche Telecom, активно участвовавшие в организации компании на начальной стадии. Очень хорошо на предприятии поставлено управление — совет директоров МТС играет активную роль, собирается два раза в месяц и определяет стратегические направления, оценивает текущее положение предприятия.

— Столь активен совет директоров во всех компаниях «Системы»?

— Нет. У нас есть, пользуясь бостонской классификацией, «звезды», «дойные коровы» и венчурные бизнесы. В компаниях-«звездах», которые имеют высокую долю рынка и высокую доходность (МТС, РОСНО и «Научный центр»), холдинг внимательно следит за стратегией, инвестиционной политикой, кадрами, назначает генеральных директоров и их заместителей; там активно действуют советы директоров и ревизионные комиссии собраний акционеров, проводятся частные аудиторские проверки. Но при этом компании самостоятельны в текущей деятельности, и мы практически не получаем с них дивидендов: всю прибыль реинвестируем.

«Дойные коровы» — «Детский мир», «Система-Галс», «Интурист», «Система-Нефть» — это наш источник финансовых ресурсов. Они управляются больше административными методами, мы забираем почти все дивиденды: предприятия живут строго на бюджете.

Венчуры — сфера, в которой мы рискуем деньгами. Она чрезвычайно жестко управляется. Ведь может получиться новая МТС, а может все прогореть.

— Компания «Система-Информ», созданная на базе известной IT-фирмы «Анкей» и впоследствии закрытая, — это был венчур?

— Да. «Анкей» — хорошая фирма, просто кризис 1998 года ее подкосил. На месте «Системы-Информ» теперь «И-Система»: надеюсь, что вторая попытка заняться IT-бизнесом будет более успешной.

— Ходят слухи, что в «Системе» не дождешься инвестиций — нужно все зарабатывать самим.

— Инвестиций, как золотого дождя с неба, действительно, не дождешься. Мы стремимся к безубыточности. Это с одной стороны.

С другой же — были времена, когда АФК действительно очень жестко экономила. Сейчас мы намного больше инвестируем, чем раньше, — один венчурный фонд «Системы» составляет 20 миллионов долларов.

И у нас, и вообще в стране есть проблема с «длинными», пяти—семилетними деньгами. Сейчас этих проблем меньше — в силу хорошей кредитной истории АФК мы получили без обеспечения достаточно «длинные» кредиты — по 10—15 миллионов долларов от Deutsche Bank, Внешторгбанка, Dresdner Bank. Это еще небольшие суммы, но уже — cерьезная заявка.

— Холдинг «Система», насколько мы знаем, контролирует значительную часть московского строительного рынка…

— Да, мы занимаемся очень хорошими офисами класса А. К примеру, строили знаменитый офис Daimler-Chrysler на Большой Ордынке: здание получило приз в Париже за архитектурное решение…

Часть офисов «Система» продает, часть сдает в аренду. Занимаемся также элитным жильем и торговыми комплексами.

— Эта сфера тесно связана с интересами городских властей. Работать в ней помогают тесные отношения с мэрией?

— Никаких «отношений» нет — есть обычное конструктивное взаимодействие. Все контакты — чисто коммерческие. Земельные участки мы получаем, как все: либо по конкурсу, либо на основе инвестиционного контракта с городом. «Система» — обыкновенное акционерное общество. Только большое.

— Какова формула бизнеса АФК «Система»?

— Главная целевая функция бизнеса и наш основной принцип — безубыточность. Не менее важный принцип — прозрачность, которая позволяет по стандартным правилам определять, верно или нет развивается бизнес. Третий, и суперактуальный, принцип — добросовестность по отношению к партнерам. И, наконец, четвертое по очереди, но не по значению, правило — успешный менеджмент, пристальное внимание к кадровой политике. У нас множество людей с западным MBA и дипломами ведущих российских технических вузов. У «Системы» — собственный учебный центр. Кадры подбираем через хедхантинговые агентства и работу со студентами ведущих вузов — во многих из них введены стипендии нашего холдинга.

— «Система» — классическая западная компания?

— С одной стороны, не сказал бы, что западная, с другой — в бизнесе не существует никаких «русских» компаний. «Загадочная русская душа» существует в морально-нравственной сфере. В бизнесе же ею пользуются, когда надо что-то скрыть.

Бизнес везде одинаков — на Западе лучше бизнес-среда, лучше разделение труда, у нас в стране с этим хуже. Но суть одна и та же.

Структура нашего холдинга достаточно жесткая и достаточно гибкая, в последнее время все больше трансформируется в матричную. Все больше образуется горизонтальных комитетов по отдельным проблемам, которые формируются, например, телекоммуникационщиками, зеленоградцами, представителями

«И-Системы». Холдинг осуществляет по отношению к этой горизонтальной деятельности родительскую опеку.

— Вы в самом начале разговора сказали, что существует четкая программа деятельности «Системы» на ближайшие десять лет…

— Да, разработанная совместно со Standard & Poor’s. Вернее, есть три программы: очень подробная на год, более общая пятилетняя и стратегическая десятилетняя. В них описывается развитие трех основных наших инвестиционных портфелей: телекоммуникационного, «электронного» — будем создавать, как я уже сказал, национальный брэнд в этой сфере, и страхового — станем действовать в союзе с немецкой компанией Allianz, который позволит нашей РОСНО сделаться страховой компанией номер один в России.

Планы эти предусматривают два основных сценария: пойдут значительные инвестиции, «длинные» деньги в Россию или этих денег не будет. В первом случае в бизнесе произойдет резкий скачок. Во втором — экономика станет развиваться так же, как развивается — с приростом 5—6 процентов в год.

Кстати, «Система» растет на 30—40 процентов в год. Это значительный рост для России, но, по нашим оценкам, недостаточный: качественный, квантовый скачок дает только приобщение к мировым финансовым институтам и мировому разделению труда. МТС уже вошла в мировой рынок: ее акции продаются на Нью-Йоркской фондовой бирже, что позволило компании привлечь 350 миллионов долларов, покупать целые новые регионы, внедрять новые технологии. У нее есть перспектива этого квантового скачка. То же самое мы хотим сделать для других бизнесов «Системы».

Беседу вели Юрий КУЗЬМИН и Александр ПОЛЯНСКИЙ

Фото Ивана КУРИННОГО