“В новой программе не хватает конкретики”

Георгий Генс, президент холдинга ЛАНИТ, высоко оценивает программу «Электронная Россия». Но при этом высказывает несколько конструктивных замечаний.

— Как Вы оцениваете программу «Электронная Россия»? Какие сильные и слабые стороны программы Вам видятся?

— Думаю, игроки отечественного IТ-рынка в один голос скажут, насколько важна эта программа. Я присоединяюсь. Есть и такие, кто критикует. Но эту программу легче критиковать, чем улучшить. А улучшать, судя по всему, придется на ходу. И это, на мой взгляд, правильно.

Тут уместна аналогия с крупной компанией, которая начинает серьезно заниматься автоматизацией. Практика показывает, что в процессе создания системы непременно происходят изменения, меняются взгляды на архитектуру самой этой системы. Но если хорошо поставлено управление, если руководитель службы информационных технологий является одним из лидеров компании, входит в пятерку первых лиц, имеет возможность общаться с руководителем, то это в конечном счете приводит к эффективному результату.

Не хватает же в программе прежде всего конкретики. Организационной, финансовой, технологической. Мы участвовали во многих государственных программах ведомственного уровня, выполняли ответственные проекты для Банка России, Центризбиркома, Госналогслужбы, Пенсионного фонда. Нам профессионально и по-человечески интересно, какое место в новой программе займут, например, «острова старой электронной России», все эти базы данных МВД, ГИБДД, Пенсионного фонда, налоговых органов, Центризбиркома, Госкомстата…

Все, что уже заложено и будет включено в программу, необходимо использовать для того, чтобы скоординировать действия ведомств по созданию информационных систем. Мы же видим, что все министерства, причем каждое на свой лад, реально занимаются информатизацией. Необходимо, чтобы инвестиции в эти госструктуры работали в едином русле с программой и не были бы потеряны. Но надо, кстати, понимать, что и на Западе существует бесконечное множество систем нумерации, идентификации, учета, и там тоже мучительно пытаются прийти к единой и удобной системе. Это беда не только наша. Разобщенность чиновников глобальна. Это в природе чиновничества, а не России. И это в принципе преодолимо с помощью государственных же институтов и государственных программ. Такие примеры существуют в нашем прошлом.

Есть, по-моему, один существенный недостаток программы, который я надеюсь, довольно скоро будет изжит: многие задачи, которые можно решить быстро, рассчитаны на продолжительное время. Например, документооборот планируется на десять лет. На мой взгляд, хватило бы и года-двух.

— Удачно ли на Ваш взгляд название «Электронная Россия», и отражает ли оно суть программы? Не лучше ли было бы назвать ее «Информационная Россия»?

— Название не принципиально. Если назвать «Информационная Россия» — станут думать, что речь идет о средствах массовой информации, назвать «Электронная» — что речь об элементной базе и об электронике…

Мне кажется, все участники рынка правильно поняли основную цель программы — намерение государства заняться неким информационным благоустройством, своего рода дорожным строительством, только не для пассажиров и грузов, а для цифровых данных и информационных потоков. Если эта программа будет такой, какой она позиционировалась, — общенациональной, если она будет оказывать реальное влияние на происходящее, все и так поймут, что «Электронная Россия» — это то, что обеспечивает должное применение информационных технологий, а именно: выход на качественно новый уровень работы государственных структур и изменение (на всех уровнях) самих методов управления страной. Это основные задачи программы — расширение масштаба и уровня использования именно таких технологий. Называть их электронными, компьютерными или информационными — не суть важно.

— По-Вашему, получается, что эта программа привязана к глобальному мировому сообществу — компьютеры-то все импортные. Значит, если, не дай бог, возникает такая ситуация, когда Россия оказывается отрезана от остального мира, то эта программа теряет смысл, потому что своих компьютеров и телекоммуникационного оборудования у нас нет.Что делать?

— Да ведь любая страна, сколь угодно большая, в условиях изоляции, окажется в тяжелейшей ситуации, причем это коснется всех отраслей и в промышленности, и в сельском хозяйстве — не только в IТ. Поэтому при рассмотрении возможных рисков этот даже не стоит принимать во внимание, если речь не идет о вещах, связанных с выживанием в условиях войны. Но это уже — удел военных. Что касается внутренней самодостаточности программы, то не совсем верно, что все компьютеры произведены за границей: мы знаем, что сейчас большая доля в продажах у компьютеров российской сборки…

— Ну, это сборка, а составляющие-то все равно импортные — процессоры Intel и так далее.

— Если изолировать Америку, у нее тоже не станет все в порядке за секунду, потому что большинство этих составляющих производится вне Америки; то же самое будет, если взять любую другую страну, — Китай, Тайвань…

Одним словом, мне кажется, что риск технологической блокады все-таки находится вне темы нашего разговора. Могу только напомнить, что в свое время у нас в стране господствовала доктрина, что у нас должно быть все свое. И компьютеры мы производили сами, и многие из них, например линия БЭСМ, возможно, была вполне конкурентоспособна. Потом их производство прекратили, и я считаю, что это было ошибкой. Причем ошибка состояла не столько в том, что было прекращено производство машин и развитие линии БЭСМ — «Эльбрус», а в том, что было принято решение копировать «айбиэмовские» мэйнфреймы, то есть воровать и все время идти следом. Воровать и повторять — это не индустрия. Это — верное отставание.

Получается, что единственное, что ты умеешь делать хорошо, — это повторять. Мы умеем хорошо работать головой, нужно было побороться за этот «кусок». Кстати, многие из команды разработчиков «Эльбруса» работают сейчас для Sun. Вот вам и конкуренция с Intel.

Конечно, было бы хорошо, если бы альтернатива Intel была собственно российской, но тут не все просто: например, Hitachi и ICL тоже стали производить клоны IBM. В любом случае, мне кажется, что возрождение российской электроники — это предмет другой программы — «Российская электроника» (возвращаясь к поднятому Вами вопросу о названии), здесь же из текста программы достаточно ясно, что речь идет о стране, а не об отрасли.

— Какой Вам видится роль группы компаний ЛАНИТ в этой программе?

— Наш профиль, а точнее, наша многопрофильность, позволяет нам принять участие в работе по программе практически по всем направлениям, например, в массовых поставках компьютерного и коммуникационного оборудования. Но, честно говоря, было бы жаль, если бы все свелось только к этому. Если понимать программу как проект «информационного благоустройства» в масштабах страны, то вполне естественно обратиться к опыту компаний, которые до сих пор занимались таким благоустройством в несколько меньших, но все же серьезных масштабах. Здесь мы и видим место такой структуры, как группа компаний ЛАНИТ.

Мы умеем понимать, ставить и решать задачи, которые стоят перед крупными организациями, такими, как Центральный банк, «Роснефть», «Газпром». У нас более чем десятилетний опыт выполнения проектов именно комплексных, сложных и уникальных. Есть опыт принятия ответственности за конечный результат масштабных, долгосрочных, корпоративных программ, при реализации которых необходимо запланировать, согласовать (по времени и другим ресурсам) и выполнить комплекс самых разных работ.

Это могут быть и тонкие наукоемкие работы в области информационной безопасности (смотрите программу), и построение распределенных информационных систем, и поставки огромного числа «коробок», и организация непрерывного профессионального обучения на большом числе территориально разнесенных площадок (или, возможно, дистанционное обучение). У нас работает одна из самых сильных в России команд в области управления проектами. Один из крупнейших в России учебных центров — «Сетевая академия ЛАНИТ», в которой разработаны оригинальные методики обучения и тестирования, проверенные в практике подготовки российских специалистов и «простых» пользователей.

Словом, участие в работах по программе для нас было бы не просто бизнесом, а интересной творческой задачей, в которой мы надеялись бы раскрыть все свои сильные стороны.

— Обучение является одним из важнейших элементов программы. Каким тут может быть участие Вашего учебного центра — «Сетевой академии»?

— Мотивы образования и развития человеческого потенциала выражены в программе очень внятно и настойчиво. Есть понимание, что отставание в развитии закладывается в школе и вузе. Мы занимаемся подготовкой специалистов очень давно, первые курсы были организованы в начале 90-х годов, еще до основания академии. Сейчас у нас свой взгляд на проблему, проверенный продолжительной практикой. Например, очень важно, чтобы обучение давало людям именно те знания, которые будут востребованы на практике. Методики нашей «Сетевой академии» позволяют ее слушателям — сотрудникам и специалистам организаций — получать ровно столько навыков и умений, сколько потребуется в их дальнейшей деятельности. Можно рассуждать о том, что лишних знаний не бывает, но в бизнесе лишние знания — это часто неоправданные затраты. Мы развиваем и весьма актуальную, как мне кажется, для достижения целей программы дистанционную форму обучения. Что очень важно, мы выработали свой внутренний стандарт, позволяющий объективно оценивать знания человека. Наша уникальная методика тестирования пользователей компьютера в чем-то сродни процедуре экзамена на водительские права различных категорий. Она так и называется — «Компьютерные права».

По моему убеждению, стандарт на знания в области IT необходим так же, как, скажем, аттестат зрелости или диплом, характеризующий определенный, вполне измеряемый уровень знаний. Роль такого аттестата или диплома должен играть разработанный нами стандарт на уровень знаний в области информационных технологий. Почему бы не утвердить его на государственном уровне? Он был бы очень полезен в реализации практически всех пунктов программы «Электронная Россия». Вообще, можно заметить, что «стандарт» — ключевое слово программы, и это правильно.

— Какие наиболее интересные проекты ведет сейчас ЛАНИТ?

— Интересных проектов много. Давайте я чуть остановлюсь на тех, которые мне кажутся поучительными в свете проблем, поднимаемых программой.

Сейчас нами ведутся работы по проекту внедрения системы информационной безопасности корпоративного уровня (с интегрированным криптоядром, сертифицированным ФАПСИ) в одном из крупнейших российских банков. Это имеет прямое отношение к целям и процедурам, описанным в программе, так как нам предстоит пусть в частном, но достаточно ответственном случае решить ряд технических и нормотворческих задач.

В целом, на мой взгляд, важная часть проблематики программы покрывается задачами разработки и реализации общих для всех стандартов защищенного и авторизованного взаимодействия между субъектами современного общества (гражданами и государством, предприятиями и государством…). Мы имеем в своем портфеле несколько успешных проектов такого профиля (причем не только в России, но и, например, в Казахстане). Теперь выяснилось, что наше решение является самым продвинутым в России в части обустройства инфраструктуры открытых ключей в соответствии со стандартом X.509. Функции наших серверов безопасности разработаны специально для корпоративного использования и эффективно дополняют базовые средства ведущих поставщиков. Будет ли востребован такой опыт для выполнения программы? Думаю, да.

Еще проект: недавно на ОАО «Ижорские заводы» нами закончено внедрение системы автоматизации документооборота (на базе системы нашей собственной разработки LanDocs), которая станет организационным фундаментом предприятия. В этом проекте предстоят работы по масштабированию решения. От нынешних ста до, возможно, нескольких тысяч рабочих мест. Это серьезная организационно-техническая задача. Мы (осмелюсь высказать такую мысль), может быть, больше отстали от Запада не в программировании, а в масштабировании, то есть в способности внедрить результаты разработки в больших масштабах, стандартизировать деловые процессы, организовать работу людей с использованием информационных технологий по-новому. Очевидно, что решение такого рода задач потребует новых приемов управления, без которых не обойтись и при реализации «Электронной России».

Еще пример: мы приступили к внедрению комплекса аналитических программ, призванных существенно повысить прозрачность финансовых операций российских предприятий и компаний на основе консолидации информации, поступающей в Банк России. К проекту постепенно подключаются все новые подразделения и учреждения банка. Растет объем обрабатываемых данных, увеличивается глубина анализа. Комплекс создается на базе разработанной нашими специалистами экспертно-аналитической системы «Анализ банковской и финансовой информации (АБФИ)». В течении ряда лет это программное обеспечение использовалось самими предприятиями для анализа своего финансового положения (так сказать, для микроанализа), но мы вместе со специалистами ЦБ пришли к мысли о возможности его применения для целей макроанализа.

Открываются перспективы получения аналитических срезов состояния регионов, отраслей, групп взаимосвязанных предприятий и так далее. Решение, несмотря на свою очевидную масштабность, оказывается неожиданно экономичным, так как допускает тиражирование в регионы, где учреждения Банка России всегда работали и работают на единой методологической основе.

Решение получается одновременно очень гибким и адаптируемым, устойчивым к изменениям нормативной базы (в частности, уже все готово к переходу на международные стандарты финансовой отчетности) и условий бизнес-среды. Это особенно ценно в условиях сегодняшней российской экономики, в которой предприятия и банки еще не вполне открыты, так как пока недостаточно капитализированы, но в то же время перед страной стоит актуальная задача достижения приемлемого (сопоставимого со странами Запада) уровня прозрачности всех экономических субъектов. Разумеется, как обычно, с нашей стороны проработаны, а со стороны банка приняты меры информационной безопасности. В результате государство получает эффективное средство сбора и анализа правильно агрегированных данных (а это основа управления), отвечающее всем стандартам цивилизованной экономики. Есть здесь, над чем задуматься, приступая к реализации программы.

— Каковы, на Ваш взгляд, перспективы информатизации промышленности?

— Государство не может заставить частные компании, чтобы они опекали государственные предприятия. Но государство может и должно определять стандарты. Если мы хотим, чтобы на предприятиях успешно внедрялись крупные проекты, то на каждом таком предприятии обязательно должна быть должность заместителя генерального директора по информационным технологиям со своим бюджетом, доступом к первому лицу и IТ на предприятии. Ведь, как правило, сам генеральный директор не владеет в полной мере тонкостями процессов информатизации. Если же на каждом госпредприятии будет ответственный специалист, контролирующий эти процессы, то и взаимопонимание, а, следовательно, продуктивность совместной работы госсектора и частных компаний значительно возрастет. Если государство на своих предприятиях начнет продвигать такую практику, как стандарт, приблизит ли это все общество к целям, заявленным программой? Ответ — да, приблизит.

К сожалению, в среде так называемого компьютерного сообщества больше разговоров, например, про офшорное программирование, чем об использовании IT собственно в России. На мой взгляд, гораздо важнее, чтобы за счет внедрения новых информационных технологий мы получили новое качество бизнеса внутри страны. В этом отношении мы находим программу многообещающей.

— Есть мнение, что наш IТ-рынок развивался стихийно, без участия государства.

— Я его не вполне разделяю. На самом деле, государственное понимание важности IТ-индустрии было всегда. В советские времена был Комитет по информатике на правах министерства. Существовало множество институтов, специализирующихся в области информатизации. Кстати, в одном из них я работал в то время. К сожалению, на каком-то этапе развития нашего общества эта структура исчезла, но затем возродилась (в урезанном виде) уже в рамках Министерства по связи и информатизации.

Да, был некий спад интереса к IТ со стороны государства. Жаль, что упущено время. Но зато во многом благодаря этому спаду в стране и возник жесткий конкурентный рынок IТ, к которому государство вновь начало проявлять живой интерес. И, я надеюсь, интерес неподдельный.

Беседу вел
Иван НИКОЛАЕВ