Враг у ворот

ЛОЯЛЬНОСТЬ ИНВЕСТОРОВ ПРОВЕРЕНА ОПЫТОМ

По объему стратегических инвестиций на душу населения Россия отстает не только от большинства стран Восточной Европы, но и от многих развивающихся стран. Причина известна — слишком высокий по сравнению с ожидаемой доходностью подобных капиталовложений уровень риска. Но времена меняются, и сейчас наша страна стоит на пороге инвестиционного бума.

Скептики утверждают, что западные деньги в российскую экономику не пойдут из-за коррупции, а также потому, что права человека у нас не соблюдаются и в целом велика опасность установления в стране политической диктатуры. Однако даже если события будут развиваться по нежелательному для демократов сценарию, западных инвесторов это вряд ли остановит.

Объемы американских, европейских и японских вложений в экономику Чили, Южной Кореи, Тайваня и Китая во много раз превышали стратегические инвестиции в «демократическую Россию». Причем основная часть денег была получена именно в те годы, когда в этих странах свирепствовали диктатуры, по сравнению с которыми брежневский режим — верх либерализма.

Инвесторы готовы приветствовать наведение порядка в стране. Пусть даже делается это пиночетовскими способами. Им нужны защита от произвола местных властей, олигархов и бандитов и в целом — определенные правила игры. Причем не так уж важно, в чем эти правила заключаются. Главное, чтобы они были четкими и неизменными.

Инвесторы не станут вникать, справедливо или нет посадили в тюрьму кого-то из олигархов. Лишь бы власти гарантировали им неприкосновенность права собственности и не трогали их сотрудников.

Аналогичным образом обстоит дело и со взятками. Западные менеджеры и предприниматели давно расстались с иллюзиями и прекрасно знают, что все развивающиеся и бывшие социалистические страны весьма коррумпированы.

Их беспокоит не наличие коррупции, а опять-таки отсутствие четких правил. Они ждут момента, когда размеры взяток станут предсказуемы и будут гарантировать им принятие нужного решения.

Приход в Кремль молодого и энергичного политика с программой, вполне соответствующей ожиданиям иностранных стратегических инвесторов, снизил политические риски. А почти неизбежное создание экономического пространства рядом стран бывшего СССР позволит беспошлинно экспортировать произведенный в России товар в другие страны СНГ, рынки которых в отличие от рынков многих развивающихся стран пока еще далеки от насыщения.

Оба эти фактора работают на Россию. Нам стоит ожидать как активного продвижения транснациональными корпорациями своих товаров на российский рынок, так и массового поглощения ими российских производителей.

ИХ ВРЕМЯ ПРИДЕТ

У иностранного стратегического инвестора, выходящего на российский рынок, есть два пути — он может построить предприятие «с нуля» (greenfield project) или купить уже существующее. В любом случае он стремится «задушить» основных местных конкурентов. Основным критерием выбора той или иной стратегии действий является оценка затрат на строительство и покупку, а также соотношение рисков и ожидаемой доходности инвестиций.

У транснациональных корпораций (ТНК) есть существенное преимущество перед нашими компаниями — доля их инвестиций в российские проекты составляет проценты (если не доли процентов) их мировых инвестиций.

Головная боль акционеров независимой российской компании — краткосрочная доходность предприятия, так как именно в него обычно вложены все 100% их инвестиционного капитала. ТНК же текущей прибыльностью своих российских проектов озабочены мало. Они заинтересованы прежде всего в захвате и удержании максимальной доли рынка и рассчитывают на значительные доходы от его роста лишь лет через 10—20. Поэтому они могут спокойно работать даже «в минус», вкладывая всю прибыль в продвижение товара и откровенно демпингуя.

При этом по мере превращения российской экономики в традиционную рыночную квалификация западного менеджмента и опыт работы на различных развивающихся рынках становятся более значимыми конкурентными преимуществами, нежели знание местной специфики российским производителем. Тем более что знанием этим обладают не абстрактные компании, а конкретные специалисты. А их зарубежный гигант может перекупить у российского производителя (что обычно с успехом и делает).

За исключением отдельных отраслей, где доля иностранных инвесторов пока ограничена законом (к ним относятся, например, банковское дело, страхование, военно-промышленная сфера), возможности экспансии ТНК ничем не ограничены. А в ряде отраслей — например, пивоваренной, табачной и кондитерской — этот процесс уже идет полным ходом.

СЪЕДЯТ И НЕ ПОДАВЯТСЯ

Стратегические инвесторы подвержены так называемому стадному чувству. Как только первый из них успешно закрепился на российском рынке в той или иной отрасли, тут же появляются другие, которые боятся оказаться за бортом «российского экономического чуда» (надо сказать, что в ряде отраслей это опасение вполне оправданно).

После этого независимому российскому производителю придется сражаться уже не с одним, а с целой группой иностранных «стратегов», практически не стесненных ни в финансовых средствах, ни в человеческих, производственных и маркетинговых ресурсах. И наступает момент, когда один или даже несколько иностранцев предлагают ему продать контрольный пакет акций за довольно неплохую сумму.

Беспристрастный анализ с учетом резко изменившейся (не в пользу отечественного производителя) внешней ситуации показывает, что стоимость компании в случае продолжения независимой работы становится заметно меньше стоимости после инвестирования иностранцами. А так как максимизация стоимости бизнеса является единственным критерием для принятия решения, собственник просто обязан дать согласие на продажу пакета акций.

На руку иностранцам играет и специфика российского фондового рынка. Емкость его настолько мала, что даже теоретически рассчитывать на публичное размещение своих акций могут только самые крупные и известные отечественные компании, вложившие значительные средства в современные системы финансовой отчетности и имеющие долговременную безупречную репутацию среди мелких акционеров. До сих пор наш фондовый рынок не знает ни одного успешного публичного размещения акций. А требования известных западных бирж к эмитентам депозитарных расписок являются столь жесткими, что для большинства компаний этот механизм закрыт (на сегодняшний день только три компании — «Вымпелком», МТС и «Ростелеком» — успешно осуществили публичное размещение APR в США).

Так что на большинстве развитых рынков продажа российского бизнеса зарубежному стратегическому инвестору неизбежна — просто потому, что ей нет экономически обоснованной альтернативы.

КАЖДОМУ — ПО ПОТРЕБНОСТЯМ

Описанный вариант развития событий может восприниматься как не соответствующий российским национальным интересам. Однако он не просто неизбежен, но и вполне сообразуется с потребностями общества.

В силу продолжавшегося более семидесяти лет процесса разрушения собственности в России сейчас нет средств, необходимых для создания достойных условий жизни для большинства граждан страны. Для радикального повышения уровня жизни необходим бурный экономический рост, а он возможен только за счет широкомасштабных иностранных инвестиций.

К тому же перераспределение средств в результате продажи значительной части российского бизнеса стратегическим иностранным инвесторам приведет к оживлению конкурентоспособных и стратегически важных отраслей.

Российский капитал пойдет в инновационные проекты, прежде всего на наукоемкие и специализированные нишевые рынки, где ТНК просто не смогут развернуться. Определенный стимул к развитию получат и предприятия, куда доступ для иностранных инвесторов будет неизбежно ограничен или вовсе запрещен по соображениям национальной безопасности.

«Большая распродажа» российских промышленных активов уже началась. Ярчайшее тому свидетельство — недавнее решение Владимира Путина позволить иностранным инвесторам увеличить до 40% свою долю в капитале «Газпрома». Кстати одним из наиболее активных претендентов на акции газового монополиста является немецкая компания Ruhrgaz.

Идея конвертировать российские долги Парижскому клубу в акции отечественных предприятий — также свидетельство того, что «процесс пошел».