«Власть политтехнологов не безгранична»

Председатель Союза журналистов России Всеволод Богданов имеет богатый управленческий опыт.Был одним из руководителей газеты «Советская Россия» — еще до того, как она приобрела почвенническую ориентацию, затем работал начальником главка периодики в Госкомпечати СССР. Больше десяти лет возглавляет Союз журналистов России.

Основную часть нашего разговора с Всеволодом Леонидовичем заняло обсуждение волнующей его проблемы — свободы слова.

Но и проблемам управления внимание мы уделили…

«НЕНОРМАЛЬНЫЙ» СОЮЗ

— Всеволод Леонидович, в советское время Союз журналистов был призван контролировать один из «передовых отрядов советской интеллигенции».

В пореформенные годы перед ним встала задача объединить профессионалов газетно-журнального и телерадиовещательного цехов. Как происходила эта трансформация?

— Это был сложный процесс. Формально он закончился нашим вхождением в Международную федерацию журналистов, с которой когда-то Союз журналистов СССР вел войну. Даже создал альтернативное объединение журналистов социалистических стран.

МФЖ — самая мощная и самая влиятельная организация журналистов. Мы члены этой федерации уже 8 лет, платим взносы, выдаем своим журналистам международную карточку журналиста. С такой карточкой пускают в любой парламент мира. Только в России мало куда пускают…

Итак, де-юре мы такие же, как все журналистские союзы развитых стран. Однако де-факто это пока не так: Союз журналистов России еще сильно отличается от союзов других стран.

За рубежом союзы журналистов — профессиональные организации, богатые, потому что за членство в них платят в районе 100 долларов в месяц. У них есть средства на то, чтобы заниматься вопросами защиты прав журналистов, на выплаты немалых компенсаций членам союза, которые оказались без работы.

Мы, увы, так «по-профсоюзному» работать пока не можем. Потому что средняя зарплата журналиста в России — 50 долларов. И еще потому, что у нас много проблем со строительством правового государства, цивилизованного рынка средств массовой информации. Именно создание нормального рынка, защита свободы прессы, слова — для нас главная задача.

При коммунистах рынок СМИ был искусственным, но тем не менее являлся источником значительного дохода и давал средства к существованию тем, кто здесь работал. Цены на газеты, журналы, расценки Минсвязи были строго регламентированы, низки. Благодаря этому пресса издавалась гигантскими тиражами — количество экземпляров газет и журналов исчислялось миллионами.

Каждая семья выписывала по 4—5 изданий, что составляло 0,6 процента семейного бюджета. Если сегодня семья выпишет 4—5 газет, это составит 60—70 процентов ее бюджета.

Потому что расценки изменились, платежеспособность населения упала. И все это мы назвали рынком! Наш президент правильно сказал: «Свобода слова — это прежде всего экономическая независимость СМИ».

Если бы еще за этой точной фразой была и реальная практика, созданы были бы стимулы для экономической свободы СМИ. Но пока нормального рынка нет.

— И нет «нормального» Союза журналистов?

— Да. Союз журналистов России пока очень специфичен. Это федерация журналистских союзов и ассоциаций.

Во-первых, в него входят союзы журналистов регионов. Каждый союз самостоятелен, у него свой бюджет, устав. Во-вторых, 16 ассоциаций, гильдий, созданных по тематическому признаку. В-третьих, мы создали профсоюз журналистов.

В профсоюзе на сегодняшний день несколько тысяч человек. Организация профсоюза — самое, пожалуй, трудное из направлений Союза журналистов. Ведь если соберутся много нищих, богатства не создастся. Но тем не менее мы профсоюз организовали, защищаем журналистов, помогаем им отстаивать свои права, в том числе в суде.

Под эгидой Союза журналистов действуют также Институт общественной экспертизы — мощная структура, которая занимается программами «Свобода слова», «Борьба с коррупцией», «Здоровое сердце ребенка», «Борьба с наркоманией». И еще Ассоциация издателей и газет, которая занимается аудитом, обустройством рынка, Клуб журналистов-ветеранов, Клуб детей погибших журналистов…

Обустройство, цивилизовывание рынка немыслимо без защиты свободы слова, с которой в России — большие проблемы. Важнейшим нашим делом в последнее время была защита НТВ. Не канала, не кого-то из владельцев, а журналистов НТВ, их интересов — и тех, кто ушел с Евгением Киселевым, и тех, кто остался.

Мы защищаем очень многие региональные издания от произвола местных властей. В одной из областей Центральной России довели до смерти журналистку — редактора районной газеты. Ее отец на свои деньги возродил газету, продолжает ее издавать. Союз журналистов собирает деньги на поддержку издания.

СВОБОДА ОТ ПРАВДЫ

— А что такое для Вас свобода слова?

— Недавно один знаменитый дирижер сказал: «Я хочу жить в мире, где есть свобода слова. Но я не хочу жить в мире, где есть свобода лжи». Я с ним полностью согласен.

Небезызвестный Александр Невзоров высмеял дирижера: во всем мире, мол, телевидение, медиа-бизнес — это шоу и «пиар». «Какие факты, какая нравственность? — вопрошал он гневно. — Все куплено. Не слушайте никого, займитесь лучше собой». Вот в этом — главный пафос политтехнологов, которые сейчас стремятся заправлять нами.

Но на самом деле в развитых странах пресса и PR-структуры — это совершенно разные вещи, которые четко разделены. Одни стремятся собственно информировать, другие — защищать интересы заказчиков. Никогда в нормальной стране не допустят, чтобы общенациональные каналы превращались в желтую прессу, как это было у нас, например, во время думской предвыборной кампании 1999 года. Там есть понимание, что реклама и «пиар» — отдельно, а журналистика — отдельно, и ей можно доверять.

У нас 50 процентов доверяют рекламе так же, как и журналистике, а другие 50 процентов не доверяют ни рекламе, ни журналистике.

— В советские времена доверяли журналистике на 95 процентов…

— Да. На Западе говорили, что у нас вообще нет журналистики — одна пропаганда. Но в действительности была и журналистика.

Мы можем назвать тысячи, миллионы журналистов в собственном смысле этого слова. Я долгое время проработал в «Советской России». Газета эта играла важную роль в общественной жизни, реально помогала людям. Спасала, проповедовала, исповедовала своего читателя.

Я помню, в рубрике «Откровенный разговор» была опубликована маленькая заметочка о том, какие плохие наши заводы выпускают телевизоры. По этой заметке и многим другим в день приходили 5—6 тысяч писем! Вот каково было влияние печатного слова.

А взять большой проблемный материал об интеллигентных женщинах, которые предпочитали несемейную, одинокую жизнь. После этой публикации мы получали более 15 тысяч писем в день.

Хорошая газета — это нация, которая разговаривает сама с собой. И в журналистике той поры это присутствовало. А теперь — все меньше и меньше.

Вроде бы свобода слова, а общественное мнение не формируется — пресса просто навязывает шаблоны. У нас в стране не только дефолт по долгам, но и дефолт чувств.

— Для наших СМИ характерно почти совершенное невнимание к положительным информационным поводам — успехам, удачам отдельного человека, предприятия, страны в целом. В газетах, журналах, на телеэкране — одна «чернуха»: просто фильм ужасов какой-то. Как Вы к этому относитесь?

— Увы, это так. Предпочитают писать о корыстных интересах, о вражде…

Недавний пример. Президент Якутии Михаил Николаев построил лучший в России медицинский центр, лучший в стране университет, великолепный центр материнства и детства. Что же обо всем этом сообщают средства массовой информации? Зажрались, мол, не знают, куда «алмазные» деньги девать. А недавно на одном из телеканалов маститый журналист показал медицинские учреждения и университет с издевкой, на фоне пьяных якутов.

На позитивное в прессе наложено табу. Это работа политтехнологов, которые стремятся взять под контроль все каналы информации. Это они стремятся проповедовать идеологию девальвации, отказа от ценностей: живите, мол, как хотите, ешьте, пейте, делайте, что хотите. Но обществу требуются красота, доброта, чистота… И отучать его от этого циничностью, глупостью, голым прагматизмом неправильно. Мы боремся с этим всеми средствами.

— Как строятся отношения союза и Минпечати?

— Увы, неблестяще. Министр Михаил Юрьевич Лесин — сильный человек. И один из самых сильных министров, но эту свою силу он использует зачастую не для благого дела.

— А как строятся Ваши отношения с «конкурирующими организациями», которые стали возникать в последнее время?

— Имеете в виду Медиа-союз Александра Любимова? Это создание политтехнологов, за которым не стоит ничего, кроме денег этих самых технологов… На Старой площади решили, что чем больше будет журналистских организаций, тем легче будет держать журналистов в узде. Чтобы в ответ на претензии по поводу попрания свободы слова всегда можно было сказать: это ваша точка зрения, есть и другая.

Для достижения этой цели выделили большие деньги — о таких суммах мы и мечтать не можем. И, кстати, организовали проверку Союза журналистов аудиторами Счетной палаты. Приходят контролеры, спрашивают: как расходуете бюджетные деньги? С удовольствием расходовали бы, отвечаем, но, увы, нет таковых.

— А сколько человек работают в Союзе?

— Несколько десятков.

— Как же Вам удается при таком скромном аппарате управляться с таким сложным всероссийским «хозяйством»?

— Я еще в советские времена научился демократическим методам управления: как убеждать, а не отдавать команды. Мотивировать людей.

Это и позволяет эффективно управлять. Хотя союз живет очень трудно, я считаю, нам удастся сохранить наше содружество.

ИНТЕРНЕТ НЕПОДКОНТРОЛЕН

— А поможет ли Интернет справиться с информационным контролем политтехнологов?

— Я не верю, что российская журналистика может погибнуть. И Интернет — конечно, важнейший ресурс для ее выживания.

Глобализация информации, интернет-технологии дают большие надежды людям, которые стоят у истоков журналистики. Интернет поможет «обойти» политтехнологию. Несмотря на то что технологи тоже внедряются в виртуальное пространство.

Электронная журналистика уже реальна, осязаема. И мы помогаем ей подняться.

Беседу вели Юрий КУЗЬМИН и Александр ПОЛЯНСКИЙ