“Пока не появился спрос на развитие”

Экономическая ситуация в стране, сложившаяся в последнее время, дает повод для определенного оптимизма. Спада и кризиса не случилось — во всяком случае, пока. Но произошло это не потому, что проводилась какая-то экономическая политика. Просто так легли карты: мировая экономическая конъюнктура ухудшалась намного медленнее, чем ожидалось. Американская экономика, а вместе с ней и вся мировая, входит в, казалось бы, неизбежный спад осторожно, и появились силы, противостоящие спаду.

В результате цены на сырьевые ресурсы пока достаточно стабильны. Впрочем, роль их стабилизатора сыграл и палестино-израильский конфликт: пока он продожается, большого снижения цен на нефть не случится.

А поскольку конфликт не затихает, ожидать экономического кризиса в нашей стране в ближайшие месяцы не приходится. Судьба даровала нам очередную отсрочку исполнения приговора российскому ничегонеделанию.

И на этот раз власти вроде бы стремятся шанса не упустить: в стране произошел всплеск либерального реформаторства, обозначившийся в послании президента Федеральному Собранию. Многие говорят, что это серьезная решимость власти взяться за радикальное реформирование экономики, однако я не стал бы пока преувеличивать. Хотя и не согласен с теми, кто утверждает, что это всего лишь «пиар».

У меня нет сомнений в том, например, что во многом будут реализованы меры по ослаблению фискального пресса. А они означают существенное снижение транзакционных издержек в экономике.

Но этого недостаточно. Как и раньше, нет глубокой, подробной стратегии развития, которая, в случае России, очень важна. В Венгрии, Чехии или Гондурасе вполне можно вести экономическую политику на основе известной монетаристской модели. Это маленькие страны с достаточно простой структурой экономики.

Государства же, являющиеся полюсами мира, тем более со столь сложной хозяйственной, социально-культурной структурой, как Россия, нуждаются в намного более изощренной политике. И механическая ориентация на уровень промышленного производства — как сложится, так сложится — неприемлема. Если мы, конечно, хотим сохранить идентичность нашей страны и собственную государственность.

Но оставим в покое национальную идентичность с государственностью. Предположим, все это несущественно.

В любом случае важно вот что: у нашей страны есть уникальная особенность — она очень богата ресурсами, как возобновляемыми, так и невозобновляемыми. Мы крупнейшая сырьевая держава.

Герман Греф везде пишет, что место России в мировом разделении труда пока не определилось. Полноте, Герман Оскарович, место страны в мировой экономике очевидно — крупнейший поставщик сырьевых ресурсов. Получающий в лице своих нефтяных, газовых и других сырьевых компаний от эксплуатации этих ресурсов колоссальный доход в виде прямой ренты, которую эти предприятия стремятся спрятать за рубежом.

Политика, проводимая до сих пор, имела два варианта. Один, который у нас почему-то называют либеральным, заключался в том, чтобы изымать ренту в виде драконовских налогов и других фискальных платежей. Другой — нелиберальный, полусоциалистический — заключался в стремлении национализировать эту ренту, взять под прямой контроль государства, непосредственно дирижировать процессами в сырьевом секторе. Оба эти варианта не создают основы для других элементов рыночной экономики. Отсюда колоссальные проблемы с привлечением инвестиций и развитием финансового рынка. Действительно, какие могут быть инвестиции при таком уровне вывоза капитала?! В любом случае, они не сравнятся с вывозом денег из страны.

А есть простая и действительно либеральная схема — поставить обложение ренты в зависимость от реинвестирования получателем дохода в собственное производство и российскую экономику в целом. Например: стопроцентный вывоз капитала облагается на грани рентабельности, простая переработка сырья — по весьма льготному тарифу, глубокая переработка — по еще более льготному, вложения в геологоразведку означают совсем низкие налоги, а финансирование, например, строительства судов «нефтяного» флота позволяет рентополучателю оставлять чуть ли не всю ренту. Если мы создадим такую систему реинвестирования, вопрос с иностранными вложениями в экономику решится автоматически.

Итак, главная проблема России — в том, что мы никак не можем создать инвестиционный механизм. И у нас нет стимула для этого, потому что тех денег, которые перепадают государству от борьбы с экспортерами капитала, хватает для того, чтобы ничего не предпринимать.

Пока президентские инициативы не могут радикально изменить ситуацию. Так что национальное хозяйство России зависит от любого дуновения ветра в мировой экономике. Остается только надеяться, что ветер будет попутным.

Записал Александр ПОЛЯНСКИЙ