«Государство избегает прямого вмешательства в экономику»

Начальник Департамента инвестиционной политики Министерства экономического развития и торговли РФ Сергей Баев пришел в правительство из инвестиционного бизнеса. В «прошлой жизни» он долгое время занимался организацией сделок по привлечению капитала в российскую экономику, а также в экономику балтийских государств и стран Центральной и Восточной Европы. Работал преимущественно с прямыми инвестициями в ряд отраслей машиностроения, банковский сектор и телекоммуникации. Приглашение пересесть в кресло чиновника принял не без колебаний. Однако в конце концов счел,что дело того стоит.

Его работа напрямую связана с созданием в России равных и открытых условий для всех финансовых институтов, а в этом Баев заинтересован лично, поскольку в будущем собирается вернуться в бизнес

У ГОСУДАРСТВА ЕСТЬ ЧЕТЫРЕ ИНСТРУМЕНТА

— Какую инвестиционную политику проводит сегодня российское государство?

— Власть стремится свести к минимуму прямое вмешательство в текущую инвестиционную и хозяйственную деятельность экономических субъектов. А ее приоритетом является законодательное регулирование рынка капиталов.

— А каковы инструменты, применяемые в инвестиционной политике?

— Их можно разделить на четыре группы.

Первая — это так называемые прямые инструменты (иногда их еще называют активными): инвестирование из федерального бюджета в форме долгосрочных и краткосрочных финансовых вложений, продажа активов и предоставление государственных гарантий и поручительств инвесторам и кредиторам. Сюда же относятся защита и страхование иностранных инвестиций и развитие системы залоговых операций на федеральном и региональном уровнях.

Вторая — производные инструменты. Они представляют собой широко применяемые в мировой практике формы стимулирования инвестиций, основанные на гражданско-правовых соглашениях, затрагивающие доходную часть государственного бюджета. К ним в частности относятся налоговые льготы, лизинг и другие экономические стимулы.

Третья — правовые инструменты, определяющие как сам механизм инвестиционной деятельности, так и формы контроля за ним. Сюда входят законодательные и нормативные акты, регулирующие финансовую и инвестиционную деятельность, законодательство об акционерных обществах и предприятиях, созданных в иных организационно-правовых формах, постановления ФКЦБ и некоторые другие документы.

Наконец, четвертая — организационные инструменты: информационно-аналитическое обеспечение инвестиционной деятельности, мониторинг ее эффективности, продвижение инвестиционных проектов на рынки капитала.

— Минимальное вмешательство государства в экономику является его осознанной стратегией?

— Да, конечно. Но на самом деле вмешательство пока, к сожалению, значительное. Я имею в виду прежде всего бюрократические механизмы — мелочные лицензирование, регистрацию, получение разрешений по любому поводу, а то и чиновничий произвол.

РЕГЛАМЕНТ ПОДКАЧАЛ

— Как Вы оцениваете инвестиционный климат, который сложился в России?

— Климат пока нестабилен: реформирование законодательной базы не закончено. Ведь сейчас активно меняется валютное законодательство, а также земельное, строительное, таможенное и антимонопольное.

На реализацию инвестиционного проекта в реальном секторе экономики необходимо пять-шесть лет. Однако определить оптимальные условия деятельности на перспективу сейчас практически невозможно. Поэтому многие потенциальные инвесторы сохраняют выжидательную позицию и воздерживаются от участия в крупных долгосрочных проектах.

— Несколько лет назад нестабильное законодательство называли в числе основных препятствий для прихода в Россию иностранных инвесторов. Изменилась ли ситуация с тех пор?

— Нет, постоянно реформируемая законодательная база остается главным сдерживающим фактором для иностранных инвестиций.

Проблема заключается еще и в том, что у нас не создан понятный и реалистичный регламент применения уже действующих законов. Инвесторов это настораживает.

— Какова структура иностранных инвестиций в российскую экономику?

— Иностранцы предпочитают активные прямые инвестиции. В 2000 году они составили около 4,4 миллиарда долларов США. В основном деньги вкладывали в топливно-энергетический комплекс, в металлургию и машиностроение, в пищевую промышленность.

Зарубежные компании по-прежнему предпочитают инвестировать в предприятия Москвы, Санкт-Петербурга, Московской и Ленинградской областей, а также некоторых других регионов.

При равных налоговых условиях инвесторы выбирают тот регион, где лучше развита рыночная инфраструктура.

НА РАВНОЙ ДИСТАНЦИИ

— Изменились ли в последнее время формы и инструменты государственной инвестиционной политики?

— В принципе, нет. В сфере бюджетного финансирования основными инструментами остаются Федеральная адресная инвестиционная программа, кредитование под внешние заимствования и федеральные целевые программы.

— Каким отраслям правительство отдает предпочтение?

— Если речь идет о формировании рынка и о развитии национального хозяйства, то здесь приоритетов нет. Все отрасли развиваются на основе равного удаления от правительства.

Государство инвестирует средства в ряд секторов (например, авиастроение, точное машиностроение и технологичное машиностроение экспортного назначения), остро нуждающихся в средствах. Но от вложений в отрасли, где активно работает частный капитал, правительство, по понятным причинам, воздерживается.

— Используется ли в качестве инструмента инвестирования лизинг?

— Пока инвестирование с использованием лизинга минимально — от 0,8 до 3 процентов в зависимости от отрасли.

Одним из барьеров является высокая стоимость нотариального оформления лизинговых отношений. К тому же до недавнего времени не был решен вопрос о лицензировании лизинга (в перспективе согласно пакету законодательных инициатив по дебюрократизации лицензирование могут вообще отменить).

Я думаю, этот инструмент мало развит еще и потому, что лизинг финансируют в основном банки. С точки зрения закона, практически нет разницы между инвестициями банка в лизинговые компании и обыкновенными кредитами. По этой причине невозможно сформировать значительный кредитный портфель, который не нарушал бы известного норматива Центрального банка, ограничивающего риск при кредитовании. Столь строгий подход в данном случае не оправдан: лизинг — это более обеспеченная форма кредита.

— Расскажите, пожалуйста, об особенностях региональной стратегии государства в инвестиционной политике.

— Здесь тоже действует принцип равноудаленности.

В казне нет денег на развитие инфраструктуры субъектов Федерации без участия местных властей и бизнеса. Поэтому центр стремится прежде всего к эффективному распределению имеющихся средств с тем, чтобы стимулировать конкуренцию между регионами.

В то же время экономическое и социальное неравенство — объективная данность. На мой взгляд, его вряд ли удастся ликвидировать в течение ближайших пяти и даже десяти лет. Необходимо понимать, что некоторые области, края и республики будут развиваться быстрее и лучше, а некоторые — медленнее и хуже.

В УСЛОВИЯХ ДВОЙНОГО РИСКА

— Оказывает ли влияние на российскую инвестиционную политику ограниченность финансовых средств государства?

— Нет. Чем меньше правительство будет вмешиваться в инвестиционный процесс, тем быстрее он будет набирать обороты.

Исключение составляют отрасли, где существуют системные проблемы — значительная задолженность перед бюджетом и, следовательно, зависимость от центра. В первую очередь, это транспортное машиностроение, в том числе связанное с железнодорожным транспортом, авиационная промышленность и вся транспортная инфраструктура.

Инвестиционные ресурсы государства незначительны: около 600—700 миллионов долларов в Федеральной адресной инвестиционной программе; примерно 1,8—2,2 миллиарда долларов в год в Федеральной целевой программе; около 1 миллиарда долларов, распределяемых в рамках программы внешних заимствований. В общей сложности это 3,5 миллиарда в год.

При этом частные инвестиции составляют около 40—45 миллиардов в год. Получается, что правительство в состоянии инвестировать примерно 8 процентов от суммарного объема вложений в российскую экономику. Это очень мало. Например, в США государственные инвестиции составляют около 20—23 процентов. А есть страны, где они еще больше, — Швеция, например.

— Какие обстоятельства препятствуют государственной инвестиционной политике?

— Таких обстоятельств очень много. Но я отметил бы прежде всего неэффективность хозяйствующих субъектов. Воспроизводство остается материалоемким, энергоемким и некачественным.

Еще одной причиной является безответственность чиновников. Например, недавно были отменены квоты для иностранных инвесторов в рыболовстве. Российские компании получили кредиты на строительство судов, которые должны были ловить рыбу под так называемым обеспечением. Обеспечение, поясню, — это право на биоресурсы. Однако затем это право отменили.

Мало того, что государство не выполняет условия своих же собственных гарантий. Госкомрыболовство в течение нескольких недель уклоняется от встречи с иностранными кредиторами. Таким образом, последние остаются в неведении относительно причин принятия такого решения.

Препятствием является и значительный системный риск. В первую очередь из-за нестабильной законотворческой деятельности и отдельных проблем в валютном, таможенном законодательстве.

Но есть также и специфический риск — так называемый риск корпоративного управления. У нас управление большинством предприятий непрозрачно. Инвесторы вынуждены проверять каждую компанию и несут дополнительные расходы.

— В чем же, по-вашему, заключается возможный выход из этой ситуации?

— Пока предлагаемые правительством меры ориентированы прежде всего на усиление контроля за деятельностью компаний. Однако ограничивающий (так называемый рестриктивный) контроль за госпредприятиями необходимо сочетать со стимулирующей политикой.

Проблема в том, что у многих из них просто нет системы целей деятельности. Я имею в виду прежде всего цели, связанные с выполнением конкретных функций предприятия, — производства, продажи, обслуживания. Не ставятся также задачи роста стоимости предприятия, которая может быть не только измерена фондовым рынком, но и независимой аудиторской оценкой. Соответственно, нет и критериев оценки эффективности менеджеров.

И даже в тех редких случаях, когда цели предприятия определены, механизм оплаты по результатам их достижения не проработан. Я считаю, что эффективный менеджер должен получать свой процент от роста рыночной стоимости вверенного ему предприятия.

ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ В СОВЕТАХ НЕ НУЖДАЮТСЯ

— Занимается ли государство консультированием руководителей предприятий по вопросам инвестиционной деятельности?

— Да, государственные формы консультирования разнообразны. Во-первых, есть ряд высших школ и центров: Академия народного хозяйства при Правительстве РФ (АНХ), Высшая школа экономики, Академия внешней торговли при нашем министерстве и многие другие.

Во-вторых, существуют государственные научно-исследовательские институты — Центр экономических реформ, Фонд правовых реформ, Центр экономической конъюнктуры при правительстве, Бюро экономического анализа. Эти организации ведут значительную работу по реализации законотворческих инициатив и в том числе занимаются обучением и консультированием руководителей предприятий.

Впрочем, большого спроса на консультации не наблюдается. Частный бизнес сам знает, что ему необходимо делать.

Беседу вела Анастасия САЛОМЕЕВА