«Бизнес прав по определению»

Заместитель председателя Государственной Думы, заместитель руководителя фракции Союза правых сил в нижней палате парламента Ирина Хакамада — редкое исключение в нашей оккупированной мужчинами политике.

Впрочем, и в бизнесе она была исключением. В частности в том, что одной из первых серьезных предпринимателей поняла, что заниматься бизнесом при существующих правилах игры не слишком эффективно. И пошла в политику для изменения этих правил.

Судя по тому, что уходить из политики она пока не собирается, совершенствовать условия для бизнеса еще придется долго. О шагах СПС и своих лично в этом направлении г-жа Хакамада рассказала главному редактору журнала

О МАЛОМ БИЗНЕСЕ ПОЗАБОТИТСЯ СЛИСКА

— Ирина Муцуовна, как государственный деятель, занимающийся защитой интересов бизнеса, Вы получили известность, возглавляя Государственный комитет по поддержке и развитию малого предпринимательства. Входят ли проблемы малого бизнеса в круг вопросов, который Вы курируете как заместитель председателя Госдумы?

— Нет, как заместитель председателя Думы я эти вопросы не курирую. И даже не знаю точно, кто за них отвечает. Скорее всего Любовь Николаевна Слиска: она ведет основной блок экономических вопросов. А вот во фракции СПС я проблемами малого бизнеса занимаюсь активно.

— Как чувствует себя эта фракция в Думе?

— Замечательно.

— А после недавнего политического кризиса?

— Какого такого кризиса?

— Связанного с попыткой то ли отправить в отставку правительство Касьянова, то ли распустить Думу…

— В этом псевдокризисе мы выиграли, потому что вели себя последовательно. Я, например, с самого начала истории с попыткой объявить вотум недоверия правительству заявляла, что это игра между Кремлем и коммунистами — такая же, как в самом начале работы этого состава Думы с распределением комитетов.

«ОТЕЧЕСТВО» В ОПАСНОСТИ

— То есть реального желания отправить в отставку правительство или распустить Думу не было?

— Разумеется. Это была интрига, чтобы умерить амбиции фракции «Отечество — Вся Россия».

Роспуск Думы угрожал прежде всего ОВР. Они не вошли бы в новую Думу, растворившись в имидже «Единства».

— А СПС вошел бы в Думу?

— Безусловно.

— Однако Ваша фракция не без труда преодолела пятипроцентный барьер на прошлых выборах. Многие аналитики говорили: лишь благодаря тому, что СПС во всеуслышание заявила о поддержке Путина.

— Как я устала комментировать это абсолютно голословное утверждение! О поддержке Владимира Путина мы заявили всего за несколько дней до выборов, после того, как встретились с ним — по приглашению, кстати, самого Путина — и договорились о сотрудничестве.

Уверяю Вас: если бы на тот момент СПС не преодолевал пятипроцентного барьера, никакого приглашения из Кремля не поступило бы. Хотя, безусловно, поддержка Путина помогла нам лучше выступить на выборах — процента на два мы набрали больше, чем могли бы набрать без нее. Я считаю так: в тех восьми процентах, которые мы набрали на выборах, два «принадлежат» Владимиру Путину.

— В связи с этим рассматривает ли себя Союз правых сил как часть пропрезидентского большинства в нижней палате парламента?

— Мы рассматриваем себя в качестве стратегических союзников Путина в вопросах либерализации экономики, проведения судебной реформы, проведения реформы военной… Но мы не входим в проправительственную коалицию. Потому что по вопросам государственной идеологии — того же нового гимна, по вопросам отношения к средствам массовой информации — мы находимся в оппозиции.

— То есть фракция каждый раз анализирует, стоит ли ей поддерживать то или иное начинание президента?

— Да, мы «сверяем часы» каждый раз по любым вопросам, и, если программа президента совпадает с нашими ценностями, мы — его союзники. Например, поправки, которые внес недавно президент, касавшиеся передачи части функций прокуратуры Минюсту, мы активно поддержали. Но глава государства, правда, их тут же отозвал…

Когда Путин в самом начале своего президентства выдвинул три законопроекта, призванных обеспечить управляемость Россией как корпорацией, мы по некоторым вопросам были с ним согласны, а по некоторым — нет. По реформированию верхней палаты парламента полностью поддержали президента, по возможности снятия губернаторов — тоже. А вот в вопросе ограничения местного самоуправления мы, как Вы помните, были категорически против.

— Каковы перспективы объединения СПС и «Яблока»?

— Создается политический блок.

— Политический, но не организационный?

— Да, мы стремимся договориться о едином списке на выборах, партии же сохранят организационную самостоятельность.

КАСЬЯНОВУ ПОСТАВИЛИ «ТРОЙКУ»

— Как фракция оценивает деятельность правительства Касьянова?

— Удовлетворительно. У нас составлен список претензий к кабинету. Мы оценили то, что было им сделано: считаем, что мало. Реформы идут слишком медленно, не использованы возможности роста за счет выгодной внешнеторговой конъюнктуры.

— А что было в списке претензий?

— Например, несоблюдение презумпции невиновности налогоплательщика.

— Хотя эта презумпция предусмотрена Налоговым кодексом…

— Да, потому что эту главу кодекса писала Дума — комитет Жукова.

А кабинет министров пытается ограничить презумпцию.

Далее. Мы являемся оппонентами правительства по вопросу о легализации преступных доходов: считаем силовые методы такой легализации неправильными. Их применять рано. Нужно вначале установить ясные и четкие правила игры, дать возможность криминальным капиталам добровольно легализоваться.

Вообще необходимо добиться ситуации, когда бизнес будет доверять власти. Пока этого нет. Отсюда вывоз капитала.

Кроме того, мы считаем необходимым провести серьезнейшую либерализацию налоговой политики. Чтобы из налогооблагаемой базы вычитались не только рекламные расходы, но и инвестиционные.

У нас очень серьезные претензии к правительству по земельной политике. Кабинет медлит с пенсионной реформой и реформой жилищно-коммунального хозяйства. Слаба поддержка малого бизнеса, с разговора о котором мы начали. Только благодаря нашему сильнейшему давлению начала двигаться грефовская программа дебюрократизации.

— Что она предусматривает?

— Сокращение лицензирования, правовое регулирование проверок компаний. Эта программа, которую готовил министр экономического развития и торговли Герман Греф, лежала без движения в правительстве. Она отвечает интересам гражданского общества.

— То есть с некоторыми из членов кабинета Касьянова СПС стоит на общих позициях?

— Безусловно.

— Это Греф, Кудрин…

— …Улюкаев. С Алексеем Кудриным сложно: мы едины далеко не всегда. Он часто пишет отрицательные отзывы на наши предложения. Но это и понятно: Минфин всегда был государством в государстве и направленность его — фискальная. Герман Греф, а также Алексей Улюкаев, несмотря на то что он, как и Кудрин, в Минфине, поддерживает нас.

— При каких мерах, с Вашей точки зрения, может вернуться ситуация с уплатой налогов, которая была в советское время?

— Эти меры уже принимаются: «советский» 13-процентный подоходный налог вернулся.

— Не кажется ли Вам, что для легализации доходов нужно было ввести ставку налога еще ниже?

— Нет, ниже не надо. Рынок уже при этой ставке начал легализовываться, бюджет получил дополнительные доходы.

АМЕРИКА НАМ НЕ УКАЗ

— Как Вы оцениваете федеративную политику властей?

— Я уже сказала: в основном положительно. Но в администрации президента гуляет очень опасная идея — что местное самоуправление должно существовать в городах численностью менее 50 тысяч человек, а во всех остальных мэров надо назначать. Мы категорически против: мы считаем, что систему сдержек и противовесов нельзя разрушать. Местным властям нужно предоставить достаточные ресурсы для того, чтобы они действовали в интересах своих жителей. Самоуправление — это одно из лучших лекарств от коррумпированности экономики.

— Власть идет также по пути ликвидации элементов государственного суверенитета у субъектов Федерации.

— Это ее устремление мы поддерживаем.

— То есть СПС — за фактический уход от федеративности?

— Это не уход от федеративности. Это приведение федеративности во вменяемое состояние. Черты суверенитета — это конфедеративность.

Смотрите: конфедерация — система отношений, когда субъекты обладают огромной самостоятельностью и делегируют полномочия некоему общему центру, а федерация — когда есть разделение полномочий. Федеральные законы исполняются всеми без исключения, но есть полномочия, которые предоставлены субъектам федерации.

В начале правления Путина Россия представляла собой формально федерацию, но фактически стала уже конфедерацией. Местные власти могли делать все что угодно — вводить свои законы, нарушать федеральное законодательство… Нужно было наводить порядок.

Возможность снять губернатора — это уже хороший рычаг. Когда губернатор имеет неприкосновенность, является сенатором и еще при этом обладает огромными финансовыми ресурсами, происходит выращивание феодалов.

— Простите, а президент США разве может снять губернатора штата? А ведь это классическая федерация…

— Кто Вам сказал, что США — классическая федерация? Там много специфических особенностей — муниципальные шерифы, которые избираются населением, своя судебная система в каждом штате… Европейское федеративное устройство, мне кажется, с гораздо большим основанием может претендовать на звание классического.

А в Германии федеральная власть может снять главу исполнительной власти той или иной земли. Но в ФРГ, и в США незыблем принцип — федеративные законы не нарушаются. И, кстати, ни у кого нет абсолютной неприкосновенности. В Соединенных Штатах конгрессмены и сенаторы неприкосновенны только в стенах конгресса.

ЗА ЗДОРОВЫЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ

— Инициатором каких законопроектов выступила фракция СПС?

— Закона об аффилированных юридических лицах, например. Он защищает рынок от коррумпированных фирм и защищает права мелких акционеров.

Мы выступили инициаторами огромного числа поправок в законодательство о рынке ценных бумаг, чтобы защитить права инвесторов. СПС отстаивала регрессивную шкалу обложения заработной платы, 13-процентный подоходный налог, отстаивала и отстаивает защиту прав инвесторов в Налоговом кодексе. Сейчас мы выдвигаем идею снижения НДС и максимального сужения налогооблагаемой базы налога на прибыль.

— Какое крыло сильнее в СПС— либеральное, самым ярким представителем которого являетесь Вы, или крыло сторонников жесткой финансовой политики — гайдаровское?

— Егор Тимурович Гайдар обладает огромным авторитетом во фракции. Я глубоко его уважаю, хотя и далеко не во всем с ним согласна. Пока Егор Тимурович авторитетнее меня, и я считаю, что это нормально.

Гайдара нужно периодически переубеждать на основе чисто профессиональных — экономических — аргументов в том, что бизнес прав, гражданское общество право по определению, государство должно обслуживать интересы бизнеса и гражданского общества. Он в целом придерживается либеральных взглядов, но в финансовых вопросах бывает консервативен.

СПС — это уникальное явление, когда амбициозные и «раскрученные» политики объединились в единую команду. Конечно, притирка идет, и непростая.

— Вы были преподавателем, вуза потом стали бизнесменом. Затем— министром, а теперь депутат. Какова логика этих Ваших метаморфоз? И не хотите ли вы опять вернуться в бизнес?

— Пока не хочу. Обратное возвращение в бизнес возможно тогда, когда я смогу реализовать те проекты, которые в 1989 году реализовать было невозможно. Пока этого нет — и я работаю в политической сфере.

— То есть Вы пошли в правительство и в Думу, чтобы заниматься правилами игры для бизнеса?

— Да. В Госкомитете я выдвигала все, что сейчас предложено в программе дебюрократизации. И этого никто не принял.

— Вас в Ваш «министерский» период очень критиковали за закон о вменененном налоге.

— И за него, и за попытку контроля фискальной активности, и за жесточайшую борьбу со всеми ведомствами, которые занимаются проверками. Госкомитет поднимал много «больных» тем.

— И все впустую? Комитет по малому бизнесу не играл никакой существенной роли?

— Он был фактически ничтожен. Я его «раскручивала», но практических результатов работы почти не было. Впрочем, нам удалось подписать исторический указ президента о снятии бюрократических барьеров на пути развития предпринимательства. Но указ никто исполнять не захотел — просто махнули рукой и выбросили.

НА ОСВОБОЖДЕННОЙ ПАРТРАБОТЕ

— Какими Вам видятся перспективы СПС в российской политике?

— Я считаю, что мы исторически несем ответственность, за то, чтобы в России возникла серьезная, крупная правая партия, которая находилась бы в жестком диалоге с властью. Но при этом была бы вменяемой, не опускалась до уровня маргинальной оппозиционности. Чтобы иметь возможность сотрудничать с властью, корректировать ее, когда она скатывается в авторитаризм.

СПС стремится занять эту площадку. И сотрудничать с «Яблоком», чтобы не было раздрая в правом секторе политического спектра: когда рядовые избиратели не понимают, из-за чего конфликтуют партийные лидеры.

— Свои личные перспективы Вы видите в партийной работе?

— Да, в качестве одного из руководителей Союза правых сил.

Беседу вел Александр ПОЛЯНСКИЙ