“Меня интересуют только непокоренные вершины”

Борис Бобровников, генеральный директор фирмы КРОК, одной из ведущих российских компаний, специализирующихся на построении крупных информационных систем, имеет репутацию бизнесмена жесткого, решительного. Собственно, название фирмы Бобровникова — КРОК — от его давнего прозвища Crocodile.

При этом Бориса всегда интересовали этические начала бизнеса. Это у него, видимо, от профессии: Бобровников — геофизик. Вернее, инженер-геофизик. А «новую жизнь» в постреформенные годы он начинал как владелец сети тренажерных залов — ведь Борис еще и увлекается самыми разными, особенно экстремальными видами спорта. В оздоровительном бизнесе он был весьма успешен.

Но в 1992 году Борис Бобровников резко меняет направление бизнеса: вспомнив инженерное прошлое и диплом кандидата наук, начинает разработку корпоративных IT-комплексов. На этом поприще ему сопутствовал большой успех — компания КРОК уже несколько лет входит в десятку ведущих российских системных интеграторов. Нынешнее направление бизнеса Борис менять не собирается

MR. CROCODILE

— Борис Леонидович, сейчас достаточно серьезно возросла конкуренция в Вашем секторе IT-рынка — в сфере системной интеграции. Каким Вы видите свое место на рынке?

— А кто Вам сказал, что конкуренция возросла? Я этого не заметил.

— Она стала меньше?

— Нет, она, конечно, не уменьшилась — просто изменился ее характер. Она стала существенно более цивилизованной. Если раньше мне иногда приходилось бороться с желанием ехать выяснять отношения в соответствующем ключе, то сейчас уже таких «позывов» не возникает.

Вообще существуют разные мнения по поводу моей персоны. В том числе и такое, что я чуть ли не связан с криминальным миром. Вероятно, из-за того, что до 1992 года я занимался спортивно-оздоровительным бизнесом. У меня и компаньона было 20 тренажерных залов по Москве. Со всеми вытекающими…

Некоторые считают, что я представляю интересы российских спецслужб. Или не российских… Но я представляю только интересы фирмы КРОК, интересы экономики и бизнеса страны, в которой живу, — России.

— КРОК — Ваша собственная компания?

— 75 процентов уставного капитала принадлежат мне, а 25 процентов — моему младшему брату.

— А название КРОК — от Crocodile?

— Да, в начале девяностых я часто бывал в Америке, довольно активно вел бизнес там. И мои партнеры из Штатов прозвали меня Mister Crocodile.

ВХОЖДЕНИЕ В IT-БИЗНЕС

— Как получилось, что Вы ушли из оздоровительного бизнеса и занялись системной интеграцией?

— Просто произошло совпадение какого-то числа факторов. Во-первых, оздоровительная тематика в 1992 году начала «умирать». Во-вторых, я кандидат технических наук, технарь, радиоэлектронщик — занимался геофизическим приборостроением. Мне ближе технологический бизнес.

В-третьих, я познакомился с одним из одаренных российских специалистов по информационным технологиям Евгением Мельником, который дал мне более четкие, чем у меня были, представления о перспективах рынка высоких компьютерных и телекоммуникационных технологий. В-четвертых, мой младший брат Иван Бобровников, который живет в Америке (тоже технарь, надо заметить, — выпускник Физтеха), поддержал идею заняться IT-бизнесом и помог организовать поставки оборудования из США.

Вот так мы, три технаря, создали фирму КРОК. Компания эта с самого начала занималась только высокотехнологичным оборудованием…

— … поставки которого были высокорентабельны?

— Да. Но дело не только в этом. Вряд ли кто-то из бизнесменов оценивает свою деятельность лишь по критерию рентабельности. Род деятельности должен быть близок ментально. Я с трудом могу представить человека с филологическим образованием, возглавляющего IT-компанию.

— А нужен ли бизнесмену или топ-менеджеру диплом MBA?

— То, что MBA пользуется большим спросом и люди, имеющие MBA, не имеют проблем с устройством на работу, является ответом на Ваш вопрос. Получение образования в сфере делового администрирования — это общемировая тенденция, а отрицать мировые тенденции — не задача разумного бизнесмена, каковым я стараюсь быть.

В большинстве западных крупных компаний существует корпоративное правило, когда те или иные основные должности занимают люди, имеющие MBA. В нашей стране это пока не очень распространено, но я был бы рад, если бы больше людей с MBA работали в компании КРОК.

— Первому лицу фирмы такой диплом нужен?

— Все зависит от первого лица. Я думаю, что MBA мне не помешал бы и никому не помешает, потому что знания никогда не бывают бесполезными. Знания технологий и системного подхода, которые я получил в институте, в аспирантуре, не пропали. Навыки, которые я получил в результате занятий теми или иными видами спорта, тоже не исчезли бесследно: они сформировали характер, умение создавать командный дух, соблюдать самодисциплину.

ТОТАЛИТАРНАЯ ДЕМОКРАТИЯ

— У Вас в компании все спортсмены?

— Нет, конечно: я подбирал команду по деловым качествам, а не только из бывших коллег по спортивному бизнесу, хотя они сейчас составляют основу «верхнего» менеджмента.

В команде КРОК — максимально демократичные принципы. Но при этом мы — совершенно тоталитарная организация. Получается некий симбиоз. Если взять лучшие черты тоталитаризма и демократии и соединить, то получится компания КРОК. На деле это выглядит так: я, как руководитель, собираю максимальное число точек зрения своих сотрудников (я просто обязан это делать, особенно по неоднозначным вопросам), сторонних экспертов, формулирую свою точку зрения и принимаю решение. Далее жестко отслеживаю реализацию. Вот так.

Одна из основных моих задач в этой системе — помогать быстрее расти новым поколениям менеджеров и специалистов. «Львов и мечтателей», как сказали Стругацкие. И максимально способствовать проявлению тех талантов и способностей, которые есть у каждого сотрудника.

Если у менеджера есть способности в области телекоммуникации, то он, безусловно, будет работать в департаменте телекоммуникаций, решать те задачи, которые «сможет унести». Если через год он будет готов решать более сложные задачи, приносить более серьезные проекты, то он, безусловно, тут же получит подобающий статус.

Я не беру на себя слишком много. Как говорил Булгаков: «Кровь — великое дело»: в конечном счете все определяет кровь, а не воспитание. Но поддержка, в том числе психологическая и информационная, может ускорить естественные процессы.

Если кто-то в фирме КРОК проявляет себя директором компании, он им становится. У нас в компании шесть директоров, которые уже сейчас могут выполнять большую часть моих функций. Будет больше.

Я всегда готов поддержать новые проекты, новые идеи. Именно благодаря нашему инновационному стилю появились сканеры избирательных бюллетеней, ряд программных продуктов нашего производства, другие новые направления бизнеса.

Я заинтересован в том, чтобы процесс освоения предпринимательских навыков происходил быстрее. Потому что компанией, вообще говоря, не нужно управлять — необходимо сделать так, чтобы она управлялась сама.

— То есть стала самоорганизующейся системой?

— Да, и по такому принципу организована фирма КРОК. Ведь на каждом рабочем месте виднее, что надо делать. Вмешиваться в текущую работу — чистой воды безумие. Мы должны давать возможность сотрудникам ошибаться, иначе они не будут расти. Задача высшего менеджмента — не давать совершать критические, фатальные ошибки.

Я с радостью констатирую, что менеджеры, которым сейчас 30, ненамного слабее нас — тех, кому 40. Биологически они отстают на десять лет, а функционально — года на 2—3. Те, кому сейчас 25, настолько серьезнее нас в пору, когда нам было 25, что страшно представить, что будет, когда им будет 30. И невозможно представить, что с ними будет, когда им будет 40.

У нас есть двадцатипятилетние менеджеры, которые приносят по миллиону—два в год. Даже не знаю, как они это делают…

Потому что считаю: капитан корабля нужен для решения двух классов задач. Первый — когда возникают нештатные проблемы. Второй — когда необходимо развитие.

Это не значит, что я не занимаюсь оперативной, текущей работой. Я занимаюсь ей каждый день, чтобы чувствовать, что происходит, видеть тенденции. Более того, я лично веду ряд инновационных проектов.

Но при этом забочусь, чтобы компания росла. В последних числах декабря фирма КРОК увеличила уставный капитал до 2 миллионов долларов, потому что это требования современности. Требования цивилизованного рынка. Требования, существенные для победы в тендерах.

УЧЕНЬЕ ДАРВИНА ЖИВЕТ И ПОБЕЖДАЕТ

— А за счет чего рынок системной интеграции цивилизуется?

— За счет естественного отбора. Теорию Чарльза Дарвина никто не отменял. Рынок все больше и больше стабилизируется, поэтому на нем появляются цивилизованные правила игры. Это интернациональные процессы, а не какие-то специфические, характерные только для России.

Я вообще категорически не согласен с тем, что бизнес имеет какую-то значительную национальную специфику. Отрицать специфику нельзя, но в основном бизнес — понятие интернациональное, и существует он по мировым законам.

— Но выяснение отношений, о котором Вы упоминали в начале разговора, относится ведь именно к национальной специфике.

— Неужели?! А Италия? А Америка периода великой депрессии? Мы просто ускоренными темпами проходим тот путь, который на Западе занял несколько десятилетий, если не столетий…

Итак, компании, которые слабее, с рынка уходят. Это во-первых. Во-вторых, клиенты становятся более цивилизованными. И они уже понимают, что могут рассчитывать на решения в рамках того бюджета, который у них есть, — не более того.

Поэтому заказчик устраивает тендер: конкурс — это наилучший способ добиться наиболее эффективных результатов при минимальных затратах. Среди системных интеграторов выживают те, кто представляет лучшие, экономически эффективные решения. То есть побеждают более профессиональные команды.

Команды, которые «растопыривали пальцы» и действовали с помощью разного рода «помогателей» из тех или иных структур, становятся никому не нужны. На рынке остаются те, кто решает задачи наиболее профессионально.

Если раньше, в 1993—1995 годах, любая компания говорила: я сделаю все, что вам нужно, я поставлю все, что вы хотите — компьютеры, кондиционеры, автомобили, офисную мебель… Даже турпоездками вас обеспечу: только платите. Теперь никому не придет в голову обратиться в компанию, которая занимается IT-бизнесом, чтобы купить там мобильный телефон, например.

Профессионализация, в свою очередь, приводит к тому, что фирмы осваивают те или иные экологические ниши, где конкуренция меньше. Возьмем, например, создание медицинских информационных систем. На этом рынке присутствуют всего 10—12 компаний.

— И КРОК?

— Так получилось: медицинская тематика, как я уже говорил, мне достаточно близка; у меня большое число друзей — врачи…

КРОК завершает ввод в эксплуатацию крупнейшей в Европе информационной медицинской системы для поликлиники — пять тысяч посещений в день. К середине года эта система перейдет в промышленную эксплуатацию.

Это был абсолютно новый бизнес для компании КРОК. Но два с половиной года назад мы выиграли соответствующий тендер, в котором участвовало большое число фирм. Вообще я должен сказать, что тендеры сейчас устраивают все, в том числе и коммерческие структуры. Мы сами их устраиваем при выборе субподрядчиков. Открытые, закрытые — но тем не менее конкурсы…

Смотрите, что получается на этом сегменте рынка. По медицинской тематике работают 12 фирм. Из этих компаний примерно 6 фирм, которые специализируются на тех или иных информационных процессах на уровне специализированного отделения больницы или поликлиники.

У ряда фирм разработано автоматизированное рентгеновское отделение, существует несколько автоматизированных лабораторных отделений, есть одна-две компании, которые когда-то реализовали программы в масштабах всего лечебного учреждения. Но их решения функционируют только на конкретных объектах. И только мы из всех крупных фирм-интеграторов сделали комплексное и вполне отчуждаемое решение.

Такие вот объективные преимущества дают, конечно, дополнительные очки в тендерах. Тем более что о нашей деятельности за последние 8 лет есть положительные заключения KPMG. Есть у нас множество самых разнообразных лицензий — от разрешения на проведение строительно-монтажных работ до лицензии на системы защиты информации, лицензии на лизинговую деятельность.

А вот эта лежащая у меня на столе толстенная папка содержит рекомендательные письма — из ЦИК РФ, правительства Москвы, ГТК, ФАПСИ, ФСБ, Сбербанка, Альфа-банка, Дойче банка — очень многих. Тендерные комиссии смотрят в бумаги, свидетельствующие о надежности подрядчика, а не в голубые глаза господина Бобровникова.

Мы ведь не поставляем стандартные товары, а производим услуги. Даже продажу единичных «коробок» оборудования и программного обеспечения на одно рабочее место мы расцениваем как проект, потому что для работы это все нужно настроить, инсталлировать, обучить персонал работе с ПО, сопровождать и т.д.

Хотя, конечно, оборот компании обеспечивается в значительной части через поставку техники Compaq, Cisco, Avaya… Но с прошлого года мы не продаем решения на базе кластерных технологий без проекта, то есть установка кластера подразумевает, что мы обучаем пользователей, подбираем оборудование для определенных условий, в которых оно будет эксплуатироваться. То же самое касается телекоммуникационного оборудования, телефонии. Вы знаете, сколько стоит час простоя, если у вас не работает сеть? У Procter & Gamble, Сбербанка и «Газпрома» есть оценка: час простоя — миллион долларов.

Мы стараемся максимально возможными способами работать и с небольшими заказчиками, потому что нельзя строить бизнес на двадцати—тридцати клиентах. Да и опыт показывает, что ни один крупный проект не начинается c желания заказчика сразу «всю систему поменять», как говорилось в известном анекдоте. Обычно сначала делается работа на несколько тысяч долларов, которая зачастую перерастает в несколько миллионов. Но это годы труда всей компании.

— КРОК — это проектный бизнес: создание информационных систем для конкретных заказчиков. При этом компания ориентирована во многом на технику Compaq. Нет ли здесь противоречия?

— Так исторически сложилось. И потом, специализация на определенной технике позволяет хорошо знать ее, прекрасно разбираться в работе соответствующих платформ: наш сервисный центр по Compaq ремонтирует 30 процентов всей техники этой фирмы в нашей стране.

Соответственно, к нам обращаются за установкой компьютерных систем компании, у которых Compaq — корпоративный стандарт. Остальные же приходят к нам за установкой фрагментов информационных систем — телекоммуникационных, например. Благо, наши специалисты прекрасно знают и другие платформы: скажем, Sun.

Если у заказчика возникает нужда в компьютерной технике «не нашего» стандарта, привлекаем коллег, которые специализируются на соответствующих платформах. Это, кстати, одно из проявлений высокой цивилизованности нашего рынка: мы можем жестко конкурировать в тех или иных тендерах и при этом сотрудничать в одних и тех же проектах.

СПИСКИ «ОТ ЛУКАВОГО»

— А как Вы себя соотносите с другими игроками рынка? Существует много всяких рейтингов, оценок… Понятно, что в большинстве своем они «от лукавого», но все же?

— Да, все нынешние рейтинги «от лукавого». Это, прошу прощения, полный бред. Рядом стоят всем известные фирмы — действительно достойные, и мелкие — тоже, может быть, достойные, но никому, кроме профессионалов, не известные компании. И при этом вообще нет некоторых крупных игроков нашего рынка.

— Видимо, не внесли положенную сумму…

— Скорее всего. Но… знаете, с какого-то момента меня рейтинги перестали интересовать.

— Совсем?

— Почти совсем. Мне в значительной степени безразлично, на каком я месте. Даже если бы рейтинги делались со степенью объективности, которая меня устраивала бы.

С ПЕСНЕЙ ВЫСОЦКОГО ПО ЖИЗНИ

— А почему? Почему для Ваших коллег это важно, а для Вас — нет?

— Дело в разном внутреннем состоянии.

Знаете, раньше у меня была одна из самых «крутых» коллекций BMW в Москве: штук шесть самых-самых машин этой марки. А сейчас мне это не важно. Мне нужна одна серьезная, пусть и не самая «крутая».

— А Вы сами водите?

— Да.

— Любите ощущение управляемости машины, скорость?

— Это для меня все равно что ходить. Иногда в радость. Хотя порой утомляет. Я не люблю острые ощущения за рулем. Но наемный водитель — это, на самом деле, очень неудобно.

Во-первых, мне, при моем режиме работы, понадобятся два водителя. Во-вторых, у меня в машину вмонтирована очень серьезная музыкальная система, и водитель сойдет с ума примерно на пятнадцатой минуте прослушивания.

— А что Вы слушаете?

— В основном Trance и Psichodelic в исполнении амстердамцев и англичан. Человек «непосвященный» эту музыку выдерживает с трудом.

— У Вас же — релаксация…

— Мне просто это нравится. Вероятно, релаксация…

И сейчас, если у моего соседа будет машина в пять раз дороже, чем у меня, я за него только порадуюсь. Вы помните, Высоцкий пел: «Выше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал»? Меня интересуют такие горы, на которых я не был. С огромным удовольствием освоил виндсерфинг в прошлом году и плавал до ноября на Пироговском водохранилище, отметил свой 25-й горнолыжный сезон в этом году, лет 5—6 занимаюсь подводным плаванием.

Такие средства самовыражения, как оказываться в рейтинге под номером один или дать самую «крутую» рекламу по TV, меня не волнуют. Хотя и того, и другого я, вероятно, смог бы достичь.

Понимаете, с возрастом происходит смена ценностей. Приоритеты меняются. Хотя КРОК и вся наша команда — для меня главный приоритет, естественно.

МИР, ЗАТЕРЯННЫЙ ГРЕФОМ

— Насколько, по Вашим ощущениям, российским директорам близки проблемы инфоматизации?

— Сейчас и коммерческие структуры, и государственные достаточно хорошо представляют себе, что им надо и зачем. Их руководители весьма неплохо ориентированы в вопросах IT, если не на уровне первого лица, то на уровне второго уж точно. Это с одной стороны.

Но с другой — положение в сфере информатизации является отражением политики государства в этой области. Так как политика государства в этом вопросе минимальна, положение не блестящее.

Понимаете, во власти нет людей, которые способны кричать о том, что каждый год мы отстаем все сильнее и сильнее от всего цивилизованного мира. В небезызвестной программе Грефа, кстати, нет даже намека на то, что сейчас эпоха появления новой экономики, построенной в значительной степени на информационных технологиях. Хотя мне лично экономическая программа Грефа нравится.

Кто-то не понял, что Интернет — джинн из бутылки, которого нельзя загнать обратно. Телеканал от Останкинского телецентра отключить можно, а Интернет запретить нельзя. В России уже 3 миллиона пользователей Сети. Соответственно, умноженное на число друзей и родственников в плане прямого доступа к информации, это, может быть, и 10 миллионов. Немало.

Какой, скажите, смысл заниматься планированием экономики, проектированием предприятий, которые в реальности будут работать совершенно на других принципах?! Или вообще не нужны. А нужны другие. Чем мы хуже Индии, которая при помощи офшорного программирования зарабатывает миллиарды долларов? Ведь уровень подготовки российских программистов точно не ниже индийских.

А социальная составляющая, дальнейшая демократизация общества? Кстати, пора ставить вопрос о «компьютерном неравенстве», решать этот вопрос — на Западе же это актуально. Только не путем запрета компьютеров, естественно. Ровно наоборот — ввести какие-то льготы на поставки в образование, медицину… Пусть кто-то наконец озаботится этими вопросами.

Я тут как-то попытался искать сайт одного государственного ведомства. Нашел-таки: там два документа — 1996 года и 1998 года издания. Понимаете, это одна из структур, которая формирует информационную политику в стране. У нее сайта фактически нет!

С моей точки зрения, не о чем разговаривать с организацией, у которой нет сайта и электронной почты. Сейчас все проекты, которые делаются в мире информатики, настроены на работу в интернет- и интранет-системах.

— А каким Вам видится процесс «интернетизации» российского бизнеса без участия государства?

— Те, кто понимает перспективы использования Интернета в бизнес-процессах, выигрывают у конкурентов. Понимаете, Интернет — это средство, которое позволяет повысить эффективность всего процесса производства, снизить издержки. Предприятие, использующее Интернет в своих бизнес-процессах, — как инструмент, который делает все процессы легче, дешевле, — функционирует эффективнее. Конечно, это в итоге выгоднее.

— Большинство наших системных интеграторов занимаются еще и консалтингом, даже конкурируют с фирмами «Большой пятерки». Отчего возник такой феномен? И не российская ли это специфика?

— Раньше был номинальный консалтинг западных фирм, не учитывающий конкретных проблем, конкретных условий деятельности совершенно определенных предпрятий. А востребованность такого рода услуг, по моему мнению, год от года удваивается. Именно с этим было связано зарождение консалтингового направления в IT-компаниях. Это и можно назвать российской спецификой.

Чтобы построить информационную систему, надо понять, что вообще хочет заказчик. Заказчик, как правило, не знает этого сам. Надо с ним как следует позаниматься, чтобы понять, как это реализовать и согласовать с ним.

Сейчас российский консалтинг активно развивается — на этом рынке растет как спрос, так и предложение. Уже немало специалистов, которые хорошо знают российские реалии и в то же время имеют западную подготовку.

— А какова же тогда роль фирм «Большой пятерки»?

— Они занимаются более фундаментальными проблемами. Если кто-то нуждается в реинжиниринге, мы говорим: вот наш партнер KPMG, обращайтесь.

Потому что нормальное рыночное финансирование, привлечение инвестиций возможно только при условии прозрачности бизнеса. А прозрачность достигается применением современных информационных технологий.

— Многие ли предприятия предъявляют сейчас спрос на поставку информационных систем?

— Даже самые консервативные субъекты рынка прекрасно понимают, что без этого не обойдутся. Это неотвратимо, как время. Другое дело, что на информатизацию не хватает иногда денег, воли. В конечном счете мы не можем подталкивать заказчика. Заказчик сам должен это выстрадать. Он должен поупражняться несколько лет, подержать собственный отдел программистов… Кстати, у некоторых это очень хорошо получается. Мне известны успешные инсталляции системы SAP силами заказчика.

— Но не у всех. Некоторые решают, что больше они так не могут…

— Да, и в этот момент должны прийти мы и предложить свои услуги.

РЕВАНШ НЕ ПРОШЕЛ

— Каким Вы видите процесс информатизации в России в ближайшей перспективе и, в связи с этим процессом, перспективы компании КРОК?

— Перспективы компании КРОК — самые лучезарные, как и у любой другой динамично развивающейся компании. Если же говорить об общих процессах, то скорее всего сохранится тот темп, который есть.

Кто был мелким — остается мелким, кто был средним — остается средним. Крупных, правда, становится меньше, и новых крупных фирм не появляется, как мне кажется. Так что на рынке системной интеграции, в экономике в целом все более или менее сносно.

Мы миновали опасность реванша в 1998 году: после кризиса к власти пришли люди, которые звали назад. Тогда произошло сужение поля деятельности коммерческих структур за счет государственных заказов на том основании, что госструктуры, мол, обязаны работать только с государственными подрядчиками.

— Это, по сути, недобросовестная конкуренция.

— Совершенно верно. К счастью, рынок, страна в целом не пошли по этому пути. Есть грамотные ребята, которые понимают, что Compaq надо покупать там, где дешевле и где сервис лучше.

— С другой стороны, и позитивного развития нет. Не вашим — не нашим…

— Нет, я не согласен. Ростки позитивного есть. Вопрос в том, что развитие происходит медленнее, чем хотелось бы. Страна отстает. Но при этом, кстати, далеко не вся страна: в некоторых регионах работают абсолютно здравомыслящие люди, они говорят на нашем с Вами языке. Я только хочу, чтобы меня правильно поняли. Я за оптимальное сочетание преимуществ и возможностей государственных и коммерческих структур. Для эффективного решения нужна консолидация усилий, в том числе и в области информатики.

Людей, которые это понимают, в России становится все больше и больше.

Беседу вел Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ