Экспортная оборона

Семь лет назад президент Ельцин, дабы упорядочить торговлю оружием, издал несколько указов, образовавших систему военно-технического сотрудничества новой России с зарубежными странами. Весь ельцинский период эта система постоянно перестраивалась: число государственных посредников в торговле оружием то увеличивалось, то сокращалось, государственные органы по регулированию ВТС постоянно менялись.

Владимир Путин, инвентаризирующий наследство своего предшественника, в конце прошлого года добрался наконец до ВТС и решил положить конец неустроенности этой отрасли. Результатом его анализа ситуации в военно-техническом сотрудничестве стал указ № 1834, предусматривающий создание совершенно новой структуры ВТС.

Весь комплекс вопросов военно-технического сотрудничества передан в ведение Министерства обороны (при котором создан комитет по ВТС). Таким образом в одних руках теперь оказалось вооружение российских Вооруженных Сил и торговля оружием с зарубежными странами.

Кроме того, глава государства слил два государственных посредника по экспорту и импорту вооружений — Федеральное государственное предприятие (ФГУП) «Росвооружение» и ФГУП «Промэкспорт» в единое предприятие «Рособоронэкспорт». Генеральным директором компании Владимир Путин назначил Андрея Бельянинова, бывшего разведчика, в последнее время работавшего первым заместителем генерального директора «Промэкспорта».

На этом преобразования, вероятно, не закончатся: пошли слухи, что «Рособоронэкспорт» может вскоре стать монополией в сфере военно-технического сотрудничества. (Сейчас правом торговли оружием и военными технологиями с зарубежными странами напрямую обладают шесть производителей вооружения.)

Решение президента полностью изменило ситуацию в весьма сложно устроенной, поделенной между олигархами и чиновничьими «мафиями» российской военно-промышленной отрасли и способно как улучшить ситуацию в ней, так и создать новые проблемы.

PRO…

Официальной причиной для объединения двух государственных спецэкспортеров стала, по заявлению главы государства, «необоснованная конкуренция между российскими посредниками», которая мешала производителю и приводила к занижению цен на оружие.

Действительно, к ноябрю прошлого года российская система оружейной торговли оказалась практически парализованной из-за непрекращающейся ценовой конкуренции российских фирм — прежде всего «Росвооружения» и «Промэкпорта» — за заказчиков.

С августа 1997 года ведением внешнеэкономической деятельности с продукцией и услугами военного назначения фактически занимались прежде всего три госпосредника, чуть позже превратившиеся в два — «Росвооружение» и «Промэкспорт» (на долю этих двух компаний выпадало 80% от реализации российской военно-технической продукции за рубежом).

На это решение Бориса Ельцина подвигли провальные, по некоторым оценкам, результаты работы «Росвооружения» в 1997 году. Но этим шагом было положено начало ожесточенной конкуренции двух государственных посредников на внешнем рынке, которая дополнялась не менее ожесточенной борьбой «Росвооружения» и «Промэкспорта» в федеральных органах власти и СМИ. В противоборстве двух посредников в последнее время активно участвовали два контролировавших их, по мнению экспертов, чиновничьих клана, которые можно условно разделить на «старокремлевскую группу» и «новейшее ближайшее окружение» президента.

Формально оснований для противостояния не было: за ГК «Росвооружение» Ельцин закрепил поставки продукции заводов-изготовителей, а «Промэкспорту» предписал торговать уже бывшей в употреблении техникой из арсеналов Минобороны. Но фактически это разграничение почти не соблюдалось. В результате на мировом рынке сбивались цены на российское оружие и срывались некоторые практически гарантированные заказы. Это ослабляло позиции России на мировом рынке вооружений.

… ET CONTRA

Создание монополии по торговле оружием, по мнению некоторых наблюдателей, представляется части команды президента если не идеальным, то единственно возможным в современном российском контексте выходом. Оно предусматривает и лишение шести оставшихся экспортеров права продавать оружие напрямую.

По мнению наблюдателей, можно ожидать сокращения числа или уменьшения объема прав оставшихся субъектов. Но в отношении продажи конечной продукции, согласно заявлениям вице-премьера Ильи Клебанова, государство готово пойти на предоставление предприятиям ВПК права самостоятельного экспорта запчастей и заключения контрактов на техническое обслуживание уже поставленной техники.

Оставшиеся шесть субъектов ВТС активно сопротивляются этому. Наиболее влиятельные из них — московское ОАО «Промышленная компания «Концерн «Антей», в прошлом весьма удачливый конкурент «Росвооружения» на «греческом» рынке («Антей» поставил в Грецию несколько десятков зенитно-ракетных комплексов Тор М1), и Тульское ГУП «КБ Приборостроения», имеющее очень широкие номенклатуру продукции и диверсификацию поставок по странам.

У монополизации есть критики и в самой власти, которые с самого начала реорганизации отмечали, что система с единственным госпосредником-монополистом менее мобильна, чем прежняя, многосубъектная, которая порой позволяла выходить на весьма «экзотических» клиентов за счет активности и сметливости «сбытовиков» отдельных фирм.

Так, в 1998 году внешнеторговым объединением «Авиаэкспорт» был реализован контракт на поставку 10 вертолетов Ми-17 в Пакистан. Поскольку к нему не было причастно российское оружейное полуминистерство «Росвооружение», поставка не привела к ухудшению отношений с Индией.

А чуть позже впервые в новейшей российской истории были осуществлены одновременные крупные поставки вооружений государствам, находившимся в состоянии войны друг с другом. В 1998 году Россия продала Эфиопии 8 истребителей Су-27, другое вооружение и оборудование на сумму минимум 140 млн. долларов; Эритрее — 6 истребителей МиГ-29 на сумму минимум 50 млн. долларов. Такая «вилка» стала возможной потому, что продавали разные фирмы — «Промэкспорт» и МАПО «МиГ».

Кстати, в том же 1998 году «Промэкспорт», ВПК «МАПО» и Тульское КБ Машиностроения в совокупности получили по разным контрактам не менее 400 млн. долларов и тем самым компенсировали катастрофические результаты работы «Росвооружения», сократившего поставки даже по сравнению с провальным 1997 годом на 600 млн. долларов (2,04 млрд. долларов в 1998 году, 2,6 млрд. долларов в 1997 году и 3,4 млрд. долларов в 1996 году). Так что решение Бориса Ельцина о разукрупнении военной торговли имело и положительные последствия.

Использовать их в полной мере мешало отсутствие разумного регулирования со стороны государства, которое и приводило к ценовой конкуренции между фирмами — в противовес потребностям страны, заинтересованной в получении максимальной суммы с заказчика.

В политической системе ельцинского периода, когда отдельные властные функции были по сути приватизированы теми или иными олигархами, реализовать такое регулирование было невозможно. Но будет ли возможно теперь, когда всю власть в сфере ВТС получило Министерство обороны?

МИНИСТЕРСТВО ТОРГОВЛИ ОБОРОНОЙ

1997—2000 годах систему ВТС последовательно курировали Министерство внешних экономических связей, Министерство экономики, Министерство промышленности и торговли, Министерство торговли, Министерство промышленности, науки и технологий. Теперь — очередь военного ведомства.

С одной стороны, руководство военным экспортом со стороны Минобороны — распространенная в мире практика. В США, например, программу оборонных продаж курирует подразделение Пентагона Defence Security Assistance Agency, во Франции экспортом вооружения ведает Дирекция международных отношений Главного управления по вооружениям, тесно связанного с Министерством обороны.

С другой же стороны, российская ситуация отличается от западной по крайней мере тремя факторами. Первый: доминирование коммерческой, а не военно-политической составляющей в торговле оружием. Второй: фактически полное отсутствие внутреннего госзаказа, что делает экспорт военной техники жизненно важным для сохранения оборонной промышленности вообще и новейших технологий в частности. Третий: специфическая кадровая ситуация в самом Министерстве обороны, связанная с противостоянием министра Игоря Сергеева и начальника Генерального штаба Вооруженных Сил Анатолия Квашнина.

Эксперты отмечают также отсутствие внешнеторгового опыта у генералов и то, что они отвечают за обороноспособность, а не пополнение казны и инвестиции в экономику. Это, с точки зрения наблюдателей, может привести к тому, что интересы армии как заказчика ВПК будут доминировать. Между тем не секрет, что российские Вооруженные Силы как заказчик для большинства предприятий оборонной промышленности находятся далеко не на первом месте.

Может, по мнению некоторых экспертов, случиться так, что финансовые поступления от оборонного экспорта пойдут на финансирование армии, а не на инвестиции в развитие ВПК. Отчасти это было бы правильно: финансирование внутреннего потребителя вооружения — Вооруженных Сил нашей страны — жизненно необходимо самим предприятиям военно-промышленного комплекса, поскольку зарубежными заказчиками приобретается прежде всего «обкатанная» в своей армии техника. Однако до восстановления советского потенциала оборонной промышленности еще слишком далеко, чтобы можно было сокращать экспортное финансирование ВПК.

Впрочем, Министерство обороны, считают некоторые, гораздо менее зависимо от олигархов и чиновничьих группировок и, подчиняясь непосредственно президенту, гораздо более ориентировано на интересы страны. К тому же к деятельности комитета по ВТС при министерстве привлечены специалисты по экспорту вооружения, что внушает определенные надежды на разумное регулирование оборонного экспорта.

Кадровый вопрос — один из пунктов беспокойства по поводу функционирования системы ВТС. Не приведет ли кадровое обновление в регулирующем органе и «Рособоронэкспорте», которое может, как это уже было не раз, привести к снижению уровня профессионализма персонала госпосредника. Совокупный финансовый ущерб, нанесенный кадровой чисткой 1997-го — начала 1998 года, составил, по разным оценкам, от 2,6 до 3,0 млрд. долларов. А сейчас существует опасность гораздо более глубоких, чем тогда, кадровых изменений.

Но, говорят наблюдатели, «это будут стопроцентные люди президента».