Сублимации Александра Паникина

Мое заочное знакомство с главой концерна “Панинтер” Александром Паникиным произошло благодаря Интернету. Посмотрев его фотографию и прочитав публицистические выступления о судьбах Родины и отечественного бизнеса, я живо представила себе этого человека: невысокого роста, всклокоченный, очень подвижный, с диким блеском в глазах и явным избытком темперамента. Такому самое место не в элите российского предпринимательства, а где-нибудь на броневике на фоне реющих стягов.

Он оказался аккуратным вальяжным господином ростом под два метра и производил впечатление человека, который неспешно строит (своими руками) небоскребы, а потом ими владеет. На самом деле Александр Паникин владеет текстильным концерном “Панинтер”: производит одежду для женщин, мужчин, детей и юношества. Правда, в его исполнении это немудреное, на взгляд посторонних, занятие оказывается столь же нетривиальным, как и строительство вручную подпирающих небо башен

ХАРИЗМАТИЧЕСКАЯ ЛИЧНОСТЬ

Александр Паникин называет себя первым в России легальным предпринимателем. И небезосновательно.

Еще в 1974 году в СССР разрешили кустарное производство по патенту. Три года спустя Александр, тогда студент Ленинградского института театра, музыки и кинематографии, получил такой патент и стал делать гипсовые маски. Себестоимость масок была копеечной, а продавали их по 10—12 рублей за штуку. Прибыль огромная. К 1986 году Паникин заработал первый миллион рублей. И был арестован Петровкой.

Впрочем, уголовное дело быстро закрыли — “за отсутствием состава преступления”. Весь материал для гипсовой продукции Александр закупал легально, в советской торговле, поэтому придраться органам было не к чему.

В тогдашней биографии Паникина был всего один небезупречный инцидент, да и то, утверждает предприниматель, по вине бюрократов. Еще на заре кустарной деятельности Александр захотел честно заплатить налоги. Советская система допускала уклонение от платежей казне только в теории, отчего карала за такие нарушения мягко — предусматривалась административная ответственность в виде штрафа 500 рублей.

Когда Паникин попросил чиновников исчислить ему налоги с суммы в 10 тысяч, у тех волосы дыбом встали. И они предложили ему альтернативу: либо в другой раз Александр патента вовсе не получит, либо заплатит штраф и отправится на все четыре стороны. Паникин выбрал второе.

Само собой, были, кроме него, и другие предприимчивые советские граждане, воспользовавшиеся лазейкой в законодательстве и подавшиеся в кустари. Но только он один догадался поставить дело на промышленную основу. К моменту ареста у Паникина в подчинении были шестьдесят человек (по большей части надомники, но случай все равно уникальный). А в 1991 году он снова стал миллионером — на этот раз долларовым.

Деньги были вложены в оборудование, которое в том же году Паникин привез из-за границы. Так был основан концерн “Панинтер”.

Ни до, ни после этого Паникин ни разу не брал денег в кредит, не привлекал в дело инвестиций, не участвовал в приватизации. Наряду с кустарным прошлым это еще один факт, который обязательно упоминается в его corriculum vitae.

Для хорошей харизмы уже хватает. Но для того чтобы оказаться одним из самых успешных предпринимателей новой России, этого было недостаточно.


ВСЕ ГЕНИАЛЬНОЕ — ГЕНИАЛЬНО

Решение купить собственное оборудование оказалось для дальнейшей биографии Александра Степановича ключевым. Его тогдашние коллеги-кооператоры пошли другим путем — арендовали производственные мощности у нерентабельных госпредприятий. Потом курс сменился, началась приватизация, кооператоров отлучили от средств производства, и это для них было равносильно смерти. А Паникин выжил — благодаря тому своему интуитивному решению.

В безошибочности своего внутреннего голоса предприниматель лишний раз убедился несколько лет спустя, когда пригласил к себе в концерн социальных психологов, чтобы те тестировали вновь поступающие на работу кадры. Г-н Паникин утверждает, что ни один из соискателей, казавшийся по результатам тестов идеальным работником, на предприятии не прижился. А никто из тех, кто с самого начала приглянулся боссу и впоследствии влился в его команду, тестов не прошел.

С тех пор к социально-психологическим теориям Александр Степанович относится скептически, считает их профанацией, которая по-настоящему не работает ни в России, ни за границей. “Надо идти от жизни, — говорит он. — А если городить поперек ее течения, то просто расплодишь лишних людей”. Работу с кадрами он строит на основе собственного принципа: коллектив создается из человеческих качеств.

По логике Паникина, даже никудышный работник может быть необходим. Например, дурак дураком, зато пробивной. А у суперпрофессионала нужного качества нет — и все, пиши пропало. А если соединить, получится то, что надо. Коллектив создается только так. И сложить людей с нужными качествами в коллектив может только настоящий руководитель. В бухгалтерии “Панинтера” работает человек, который в самом учете ничего не смыслит. Зато считать умеет с феноменальной скоростью: за это его там и держат.

Еще Паникин считает, что руководитель не должен быть специалистом. В противном случае он начнет подавлять профессиональную инициативу подчиненных — просто в силу своего статуса.


ХУДОЖНИК ОТ БИЗНЕСА

Сам Александр Степанович этому принципу полностью соответствует. Занятия предпринимательством почти с младых ногтей помешали ему получить профессию. А предприниматель — это уже не профессия, а талант.

Любой композитор, говорит он, пишет музыку по нотам. Только у одного получается гениально, а у другого — только мелодия, которую по кабакам играют. И дело тут не в знании нотной грамоты, а в природных данных. В продолжение мысли приводит пример “Битлов”: они нот вообще не знали.

Однако ставка на одну только интуицию в конце концов Паникина подвела. В 1995 году “Панинтер” оказался в глубоком кризисе. Суть тогдашних проблем сам он описывает следующим образом: “Это было связано только с моим неумением управлять. Ни планов не было, ничего… Строение все росло и росло, а зодчий уже не соображал, что делает”.

Паникин снова оказался перед выбором: либо разоряться, либо учиться управлять. И выбрал второе — стал-таки осваивать “нотную грамоту”.


НОТНАЯ ГРАМОТА МЕНЕДЖМЕНТА

Впрочем, Александр Степанович утверждает, что и по сей день остается в некоторых узких вопросах менеджмента дилетантом. В 1995 году было уже поздно начинать с нуля и задним числом изучать книжные теории. Он, продолжая музыкальную аналогию, разучил только главные семь нот и наплевал на диезы с бемолями, рассудив, что на рынке достаточно профессиональных “музыкантов”, которые смогут виртуозно развить предложенную хозяином-солистом тему.

Паникин, наполовину согласно теории, наполовину положившись на свое “чутье”, обновил управленческое звено. Каждый из высших менеджеров “Панинтера” компетентен принимать самостоятельные решения на вверенном ему участке. А результативность их работы Александр Степанович оценивает на основе регулярной отчетности. Сразу после кризиса концерн был компьютеризирован по последнему слову техники, и теперь на столе у босса ежедневно появляется баланс предприятия, данные о продажах за день и прочая оперативная информация.

Надо сказать, что подход оказался результативным. До сих пор все приглашенные пять лет назад топ-менеджеры успешно работают на концерн. Эффективность придуманной Паникиным схемы подтверждает и тишина в его кабинете. Он говорит, что нередко целый день у него проходит без единого звонка. (За полтора часа нашей беседы Александр Степанович отвлекся на телефонный разговор всего раз. Кто-то перепутал дату встречи и явился в неурочный час. Недоразумение быстро обнаружилось, и нежданный гость отправился восвояси.)

Кстати, Паникин даже не помнит, сколько всего топ-менеджеров работает у него в компании — десять или двенадцать, и уточняет цифру у секретаря Татьяны.

Кроме этих высших управленцев, в “Панинтере” человек сорок “белых воротничков” — бухгалтерия, плановый отдел и отдел маркетинга. Плюс еще столько же менеджеров среднего звена, занятых непосредственно на производстве. И эти люди, и 2000 рядовых производственников были приглашены в компанию уже без участия хозяина.

Г-н Паникин лично нанял только топ-менеджеров, а в вопросах найма швей он считает себя некомпетентным. Поэтому каждый из непосредственных начальников подбирает себе подчиненных сам.


ВПЕРЕДСМОТРЯЩИЙ

Пренебрежение стратегическим планированием, особенно в сфере производства одежды, — ошибка, пагубная вдвойне. Паникин делает бизнес, который крепко завязан на тенденции моды.

Дважды в год коллекция полностью обновляется, а подготовка к очередному сезону начинается за год до его наступления. Сбои возможны даже при идеально работающем производстве — просто потому, что покупателю не понравилась новая коллекция.

Это накладывает ограничения. При всем желании планировать развитие предприятия дальше чем на год невозможно. Теперь Паникин считает, что главное в этой ситуации — иметь детальный план на этот самый год с “плохим” и “хорошим” вариантами и оценивать ситуацию в режиме реального времени.

Придерживаясь принципа невмешательства в мелкие повседневные проблемы концерна, он занял позицию внимательного наблюдателя. Планирование — вот его прерогатива. А при наличии четкой стратегии тактика уже второстепенна: “Правильная линия всегда вывезет. А если корабль вниз идет, что в трюме ты, что в каюте — все равно ко дну пойдешь. Тактические передвижения роли здесь не играют”.

Практическое воплощение эта позиция нашла в частности в том, как в “Панинтере” добиваются качества. “По соотношению цена—качество мне, конечно, равных нет”, — “скромно” заявляет Паникин. Впрочем, “Панинтер” — единственное из российских швейных предприятий, которое смогло успешно обосноваться на рынке недорогой качественной одежды.

Между тем никаких “ноу-хау” по части качества в концерне нет. Есть стандартные выборочные проверки, обратная связь с потребителем, санкции за брак… Главное, считает Александр Степанович,— “не дергать” производство без повода. “Производство — это матрица. Оно должно быть зациклено на качество”.

Поэтому даже если по результатам продаж оказывается, что коллекция расходится плохо, швейные цеха все равно будут выпускать непопулярные модели по плану, пока не закончится закупленное сырье. Попытки оперативно переориентировать производство на новые, более интересные потребителю модели, приведет лишь к сумятице, считает Паникин. А стабильность работы швей в конечном счете важнее финансовых результатов отдельно взятого сезона.

Преследуется и воспитательный момент. Разработчиков неудачных моделей потом ознакомят с невпечатляющими итогами продаж. Им придется поневоле задуматься о своем профессиональном будущем и впредь трепетно относиться к запросам рынка.

Его рабочие получают приличные деньги, текучесть кадров почти нулевая. Он отчитывает подчиненных с цифрами в руках и рассчитывает, что совесть не позволит им впредь делать дело спустя рукава. Несправляющегося сотрудника Александр Степанович обязательно уволит — не спасут ни личная преданность, ни даже солидный стаж работы в фирме. Впрочем, сам он никогда не говорит “уволил”— негодного работника Паникин “убирает”.

Надо сказать и о том, что “первый легальный предприниматель” Паникин без зазрения совести нарушает закон. Пять его московских фабрик построены без землеотвода — сиречь, пиратски. “Я не понимаю закон, который может замедлить национальное развитие. Если такой закон есть, я никогда не буду его соблюдать!”


ТЕАТР ОДНОГО АКТЕРА

Вера во всесильную стратегию у Паникина мирно уживается с традиционным русским “авось”. Продукция “Панинтера” практически не рекламируется, конкуренция Александра Степановича не волнует — он утверждает, что вообще ничего не знает о других отечественных производителях одежды. Паникин не видит повода беспокоиться, пока производственные мощности концерна загружены на все 100%, а продукция неизменно находит сбыт.

Свою модель бизнеса Александр Паникин считает идеальной для российского менталитета. И если согласиться, что русская натура исконно противоречива, то сам Паникин как раз и дает лучший пример этой самой российской души. С одной стороны, безупречная логика, с другой — интуиция, “компьютер, который находится внутри и сам получает информацию отовсюду “.

Он склонен к сложным, почти философским построениям, но его любимое слово — “просто”. Верит, что русский человек по природе своей творческий. Но самое главное — каждому найти свое предназначение, тогда появится внутренняя гармония. “И если ты рабочий, и это твое призвание, то в этом и есть счастье. И не надо рабочего человека втягивать в фарисейские расчеты прибыли”. Отсюда вывод: плати больше, чем человек определенной специальности получает у других, — вот и все.

После долгих рассуждений о том, что предпринимательство — неповторимый творческий акт, он между делом сообщает, что пишет учебник по бизнесу. Конечно же, на основе собственного опыта. Противник диверсификации (она, мол, отвлекает ресурсы от основного производства), он все-таки построил завод по переработке молочной продукции. Просто как-то купил землю и выстроил на ней усадьбу, как настоящий русский барин. Усадьба же должна себя окупать!

Александр Степанович — настоящий хозяин: наполовину русский барин, наполовину акула капитализма. Пока добрая половина населения страны мечтает о “порядке”, Паникин навел этот вожделенный порядок у себя в концерне.

Впрочем, спокойствие в кабинете Александра Паникина обманчиво. Это только кажется, что механизм прекрасно работает без его участия, а ему остается только задавать направление этого движения. В действительности “Панинтер” — плоть от плоти своего хозяина.

Все нити бизнеса сходятся к нему. “Идеология” компании — творческая и маркетинговая — прерогатива Паникина, и сомнительно, что фирма смогла бы существовать, задумай ее создатель уйти на пенсию. Впрочем, этого-то наверняка не произойдет.


ТОЛЬКО ВПЕРЕД!

Он привык опираться на собственные силы. И когда поясняет, почему ни при каких обстоятельствах не брал взаймы, выдвигает целую экономическую теорию. “Экономика России, — говорит он, — совершенно безумная, она не функционирует как нормальная экономика. Все очень зыбко. А я — частный случай этой системы. Кредиты и инвестиции нужны для ускоренного развития, но, просто расширяя производство, вы не займете большую часть рынка. Вы должны одновременно вложить в сбытовую сеть, в рекламу или во что-то еще. От кредитов мои риски только возрастут. Одно неправильное движение — и все”.

Ради экономической целесообразности Паникин готов наступать на горло собственной песне. На самом-то деле ему хочется развиваться. Творческая натура опять не желает подчиняться законам — пусть даже она сама эти законы и выдумала.

Неуемную энергию надо куда-то девать. Поэтому Паникин пишет книги. У него хороший язык, которому могут позавидовать многие, — чуть старомодный, но зато настоящий русский. Теперь еще собирается всерьез заняться политикой. Создает партию неноменклатурных предпринимателей, программа которой должна появиться уже месяца через три.

До сих пор из предпринимателей, ставших известными благодаря своему бизнесу, получались очень невнятные политики. Но Александр Степанович уверен, что его ждет иной удел. Говорит, что для этого у него есть веские основания — и рациональные, и мистические. Все, как обычно. Такая вот сублимация.