“Экология и бизнес не могут друг без друга”

Министр правительства Москвы по вопросам экологии и природопользования Леонид Бочин стал широко известен еще в период перестройки, когда создал Всесоюзное акционерное общество «Развитие» — первое АО в СССР. Предприятие, дабы продемонстрировать преимущества рыночной экономики на практике, занялось производством детских игрушек, количество и качество которых в Советском Союзе оставляло желать лучшего.

Но перестройка обернулась разрушением СССР, и Бочину было предложено заниматься развитием рыночных структур в органах российской власти. Семь лет он проработал в Госкомитете РФ по антимонопольной политике и поддержке новых экономических структур (ныне — Министерство по антимонопольной политике и развитию предпринимательства). Однако в 1997 году, при разделе собственности между «спонсорами» президентской гонки 1996-го, он оказался не ко двору и перешел в правительство Москвы заниматься природоохранными проблемами.

Экология столицы — проблема столь широкомасштабная, что решать ее по плечу только министру с глобальным экономическим мышлением. И Леонид Бочин, экономист с опытом работы в разных сферах народного хозяйства, оказался на своем месте


СОВЕТСКИЙ РЫНОЧНИК

— Леонид Арнольдович, Вы долгое время занимались вопросами антимонопольной политики. Так сложилась судьба или Вы попали в антимонопольное ведомство не случайно?

— Все развивалось естественно. По профессии я экономист-математик, закончил экономический факультет Новосибирского университета по кафедре экономической кибернетики. Темой моей дипломной работы были как раз экологические проблемы народного хозяйства — она называлась “Построение программ по защите окружающей среды”. Было это в 1971 году. Прошло 29 лет, и судьба вернула меня к теме диплома.

Образование, полученное мною в университете, сочетало в себе новейшие теории, результаты последних исследований и практические знания.

Затем я занялся проблемами организации систем управления — во ВНИИ систем управления Минприбора СССР. Институт в числе прочего занимался разработкой систем отраслевого управления, основанных на компьютерных программах. Тогда это было ново, и мы изучали, анализировали опыт западных стран, чтобы создать у нас что-либо похожее, но соответствующее нашему устройству государства. При этом брали за основу системы, разработанные в США, такие как, например, система ППБ — “Планирование, программирование, бюджетирование”, “Паттерн” и другие.

Затем я работал в институте ЦСУ СССР — занимался социальными процессами в городе и деревне, а потом опять-таки оптимизацией систем управления предприятий через показатели их деятельности.

Десять лет мной было отдано Всесоюзному НИИ конъюнктуры и спроса, в котором я занимался маркетинговыми исследованиями: изучением рынка, динамики потребительского спроса, динамики товарооборота.

В 1989 году началась моя деятельность на общественном поприще — образовалась группа энтузиастов, решивших сформировать общественное движение в защиту прав потребителей.

В это же время в газете “Правда” был опубликован проект Закона о качестве, который в силу своего несовершенства был нами раскритикован. Поэтому нам предложено было руководством Госстандарта СССР и работниками соответствующих отделов Совета Министров СССР и ЦК КПСС разработать альтернативный закон, который позволил бы более эффективно защитить права потребителей. И мы разработали новый проект закона, который в результате был принят как в масштабах всего Союза, так и в ряде союзных республик. И оказался весьма работоспособным.

Потом мне довелось представлять модернизированный вариант этого закона в институтах власти РСФСР — документ тоже был принят “на ура”.


ИГРУШЕЧНОЕ АО

— Изучив основы рыночных взаимодействий, поработав с законодательством, Вы решили создать акционерное общество. Как Вы к этому решению пришли и чем эта организация занималась?

— В 1989 году ребята из ЦК комсомола предложили мне потрясающую идею: аккумулирование довольно значительного числа средств, разбросанных по многим общественным фондам и лежащих мертвым грузом.

Мы сумели пролоббировать решение Совета Министров СССР, подписанное самим Николаем Ивановичем Рыжковым, о создании первого Всесоюзного акционерного общества “Развитие”. Это общество вобрало в себя средства общественных фондов, и мы сумели выкупить более десятка заводов по производству детских игрушек.

— Какова была цель акционерного общества?

— Мы хотели производить и продавать детские игрушки. Этот сегмент был оправдан с точки зрения стабильности спроса и конъюнктуры рынка.

Во-первых, детям всегда необходимы игрушки. Это весьма устойчивая категория потребителей. Во-вторых, это социально значимая сфера производства.

В-третьих, мы, видя, как неразвита в нашей стране структура и культура управления и производства, хотели продвинуться посредством новых принципов менеджмента.

— В этой сфере Вы смогли приложить свои теоретические знания?

— Безусловно. Видимо, поэтому, исходя из опыта работы и с учетом моей общественной деятельности по защите прав потребителей, в 1990 году я был приглашен на работу в формирующееся российское правительство. И уже с 1992 года возглавлял Государственный комитет по антимонопольной политике и поддержке новых экономических структур (Антимонопольный комитет).

НА ГОССЛУЖБУ — ПО ПРИЗЫВУ

— Почему Вами было принято решение уйти из бизнеса во власть?

— Откровенно говоря, я этого решения не принимал. Все решили за меня: без меня меня женили, как говорится.

Просто распоряжением Ивана Степановича Силаева, тогдашнего российского премьера, назначили на должность заместителя председателя Антимонопольного комитета.

Мне было предложено свернуть все бизнес-дела. Я, надо сказать, до последнего момента сопротивлялся, так как меня не очень влекла чиновничья работа. Но товарищи по общественному движению защиты потребителей убеждали: кто-то, мол, должен представлять наши интересы в правительстве.

— А почему выбор Силаева пал на Вас?

— Наверное, потому, что у меня были некие знания, чем отличается рынок от той централизованной системы, которая была в нашей стране. Это во-первых.

Во-вторых, у меня был опыт работы с законодательством по защите прав потребителей. Это позволяло развивать то направление, которое мне поручили в госкомитете.

В-третьих, я не понаслышке знал, что такое новые экономические структуры и какие проблемы надо решать для их поддержки.

— Что входило в сферу Вашей деятельности как зампреда комитета?

— Я занимался вопросами становления товарно-сырьевых бирж, финансовых бирж, формирования свободных экономических зон (тогда в 1990—1991 годах президент Ельцин раздавал этот статус направо и налево, не думая о проблемах “переваривания” свободы…). Все это было и в сфере моих профессиональных интересов как экономиста.

Позднее я стал председателем комитета. Мы с энтузиазмом работали тогда чуть ли не по 15—18 часов в сутки. Это можно назвать романтическим периодом, который не прекращался до 1995года.


ИГРА В АНТИМОНОПОЛИЮ

— А что произошло в 1997-м?

— После перевыборов президента, я считаю, началась эпоха всеобщего цинизма, экономического и политического разврата, благодарения кусками государственной собственности за поддержку в предвыборной кампании. Моя гражданская и профессиональная позиции не позволяли к этому подходить лояльно. Власти необходимо было найти “слепого” руководителя для проведения циничных залоговых аукционов по “Связьинвесту” и подобным же “сладким” кускам государственного имущества.

Так что глубоко убежден: власть сама породила олигархов, допустила до мощного влияния на себя.

— И Вы решили уйти?

— Нет. Меня “ушли”. Нужно было одарить собственностью участников финансовой поддержки президентской кампании. А с руководством Антимонопольного комитета нельзя было сладить, и обойти его тоже оказалось невозможно.

Подоплека была для меня понятна, хотя решение выглядело странно — ни одной претензии ко мне не было за все семь лет работы.

— Что, с Вашей собственной точки зрения, было наиболее значимого сделано за время Вашей работы в Антимонопольном комитете?

— Была заложена серьезная правовая база отношений между предпринимателями, государством и потребителями. Были подготовлены и проведены через все властные инстанции две редакции Закона России о защите прав потребителей и еще Закон о естественных монополиях, три редакции Закона о развитии конкуренции на товарных рынках, Закон о товарных биржах и другие.

Были также внесены серьезные поправки в законодательство, связанное с государственным регулированием на рынке ценных бумаг.

— Сейчас все эти законы действуют?

— Они не только действуют: по мнению многих юристов, Закон о защите прав потребителей — один из наиболее “работающих”.

— Госкомитет “при Вас” занимался именно законодательной базой и контролем за ситуацией на рынках?

— Да, своим прямым делом, пока не был “опущен”. В результате многие его сотрудники нашли себя в коммерческих структурах. Госкомитет в 1996 году залихорадило, и сейчас мы видим жалкое подобие той структуры, которая создавалась в начале 1990-х.

Знаете, нахождение комитета в системе исполнительной власти — это нонсенс. И без функций, которые принадлежат сейчас силовым структурам, ему сложно работать.

— Каковы же сейчас функции министерства — наследника госкомитета?

— Антимонопольное ведомство стало бумажным тигром: Министерство по антимонопольной политике лишь наблюдает за основными процессами переуступок акций, приобретений. Нервно фиксирует то, что у него нет сведений о том, как, например, одна офшорная компания вместе с другой приобрела акции такой-то “лакомой” структуры.

— Что, на Ваш взгляд, надо сделать, чтобы вывести министерство из этого состояния?

— Я бы в первую очередь принял поправки в конкурентное законодательство, обеспечивающее реальное преследование различных картельных сговоров, которые на мой взгляд, являются бичом в развитии российского предпринимательства.

Я говорю о тех сговорах, которые не фиксируются на бумаге, не сопровождаются документацией — которых официально нет. Но именно они являются реальными барьерами для развития бизнеса в стране. Это касается не только малого бизнеса, но и среднего и целого ряда крупных организаций. Кроме того, всем известные “информационные войны” — кампании дискредитации — есть не что иное, как формы недобросовестной конкуренции.

И за всем этим спокойно наблюдает Министерство по антимонопольной политике.

— Может быть, министерству просто невыгодно в это вмешиваться?

— Знаете, я не хочу комментировать.

И считаю, что эффективность его работы теперь — в сфере реального регулирования российской экономики, в государственном экономическом надзоре — мизерна.


ГАРАНТ НА СТРАЖЕ КЗоТа

— А как Вы оказались в правительстве Москвы?

— Федеральное правительство, желая быстро освободиться от меня, выпустило противозаконное постановление о моем освобождении от должности в связи с переходом на другую работу, однако никакого перехода не произошло. Постановление противоречило законодательству.

Были два указа президента, приводящие ситуацию в соответствие с законом: специальным указом “О Бочине Л.А.” глава государства отменил постановление правительства и поручил ему выплатить Вашему покорному слуге неустойку за вынужденные прогулы.

Юрий Михайлович Лужков сделал мне как опытному экономисту предложение заняться экологической проблематикой в московском правительстве.


ДЕМПИНГОВАЯ ЦЕНА ЗАГРЯЗНЕНИЯ

— Какими Вы видите свои задачи как “экологического” министра?

— Защита окружающей среды — это прежде всего реализация конституционного права населения на благоприятную среду. А это публичное право, равно как и право потребителя. Много общего с моей предыдущей работой — в частности, организация исполнения действующего законодательства.

На сегодняшний день городской Думой приняты пять региональных экологических законов. Они посвящены исключительно правоотношениям в сфере экологии: защите зеленых насаждений, защите атмосферного воздуха, полномочиям экологической милиции, градостроительному регулированию в природном комплексе, законопроект об особо охраняемых природных территориях и т.д.

На подходе законопроект, связанный с шумовым дискомфортом.

К слову сказать, Москва занимает лидирующее положение в развитии законодательной базы, регулирующей экологические отношения.

— Но в столице сейчас не самая благоприятная экологическая ситуация. Какие практические шаги предпринимаются по ее улучшению?

— Ситуация в столице не такая уж пугающая, как спекулируют на этот счет некоторые СМИ.

Справедливости ради замечу, данные о состоянии атмосферного воздуха, мягко говоря, недостоверные. Из необходимых 39 постов автоматического контроля за состоянием атмосферного воздуха в городе только девять реально работающих.

Поэтому первоочередные задачи, стоящие перед правительством Москвы,— оснастить город до конца этого года необходимыми автоматическими постами наблюдения. Тогда мы сможем объективно представить себе картину экологического состояния столицы.

— А что “говорят” те посты, которые сейчас работают в Москве?

— Что в разных частях города различное состояние атмосферного воздуха. Например, на загруженных автомагистралях существуют предельные концентрации загрязнения, близкие к опасным. Но это все зависит от конкретной погоды, температурных условий, ветров и т.д.

Сегодня основной бич — загрязнение атмосферного воздуха автомобилями. И здесь мы без радикальногоизменения конструкции автомобильных двигателей сделать ничего не сможем.

При этом на данный момент в городе количество автомобилей подходит к 2,5миллиона, что не соответствует возможностям московских улиц. Поэтому правительство столицы приняло решение о создании третьего транспортного кольца. Это значительно снизит автомобильную нагрузку на улицы города. Предыдущие этапы реконструкции МКАД положительно повлияли на уровень автомобильных выбросов в атмосферу.

Город оснащает муниципальный транспорт нейтрализаторами, чтобы сократить выбросы.

— То есть даже экологическая проблема без участия и поддержки со стороны предпринимателей неразрешима?

— Я считаю, что экология и бизнес не могут существовать друг без друга.

Во-первых, весь мир идет по пути увеличения продаж природоохранных технологий. В мире мощно развиваются экологическое страхование и аудирование. И сейчас экологический фактор является одним из определяющих при капитализации какого-либо предприятия. Если вы хотите купить серьезную компанию, то одним из основных условий будет проведение экологического аудита.

Во-вторых, экологию и экономику связывает такое понятие, как цена загрязнения. Эта цена должна стимулировать к переходу на экологически безопасное производство. Мы считаем, что нормативы загрязнения воздуха в обязательном порядке должны иметь региональную привязку. Здесь важно понимание правительства России, что из центра управлять всей экологией нельзя. Во-первых, в силу различных экологических ситуаций в разных городах. Во-вторых, в силу неповоротливости федеральных структур.

Сейчас предпринимателям дешевле заплатить за производимые ими загрязнения, чем переоборудовать предприятие. Это соотношение необходимо изменить. Над этим прежде всего и работает наше министерство.

Беседу вела Юлия АНДРЕЕВА