«Нам досталось умнейшее наследство»

— Алла Георгиевна, расскажите, пожалуйста, как Академии удалось с первых пореформенных лет быть адекватной новым задачам, давать сразу рыночно ориентированную подготовку?


— Знаете, я пришла в ректорат в 1976 году. Тогдашний ректор Владимир Васильевич Щербаков попросил меня стать проректором по научной работе и международным связям. Первым делом я посмотрела, кто из преподавателей, имея сравнительно молодой возраст — до 45 лет, не выезжает для изучения передового опыта за рубеж, не владеет иностранными языками, чтобы знакомиться с западной научной литературой. То есть читает лекции исключительно теоретически, без знания практики иностранных кредитно-финансовых систем.


Оказалось, что таких абсолютное большинство. За десять лет, которые я проанализировала, один-единственный человек выезжал на относительно длительную — годичную — стажировку. А я считала, что если мы хотим серьезно преподавать финансы, то должны знать мировой опыт на основе первоисточников и изучения реальной практики — это было, если хотите, мое кредо как проректора по науке. И меня полностью поддерживал ректор, профессор Щербаков.


Договорилась в Министерстве высшего и среднего специального образования, чтобы преподавателям разрешили в течение двух лет в качестве повышения квалификации восстановить иностранный язык. Это стоило мне немалых трудов — тогда считалось, что повышением квалификации является только дополнительное обучение по своей специальности.


Через два года появилась довольно большая когорта преподавателей, которые готовы были к стажировкам за рубежом. Это был 1978 год. И сначала по три—пять преподавателей в год, а потом и по десять мы начали отправлять учиться за границу — проходить там очень серьезную стажировку. Вот отсюда и знание финансов в рыночных условиях.


Мы не думали, что скоро будет столь коренная перестройка экономики, рынок. Но к 1985 году мы пришли с тем, что абсолютное большинство профессорско-преподавательского состава побывало за рубежом и познакомилось с системой обучения, с новыми методами и техническими средствами, применяемыми в их вузах, с функционированием бирж, банков, страховых компаний, с бюджетными отношениями в развитой рыночной экономике. В этом смысле нам было легче, чем другим, оказаться адекватными рыночным условиям.


Но нам было и труднее, потому что резко возрос спрос на специалистов нашего профиля: в банковской сфере вместо пяти банков появилось 2,5 тысячи банковских учреждений, в страховании вместо двух страховых фирм — “Госстраха” и “Ингосстраха” — возникло почти три тысячи компаний.


— И нужно было учитывать специфические требования всех этих новоявленных банковских и страховых учреждений?


— Это только один момент. Но самое-то главное — в финансовом секторе стали платить баснословные деньги. Все наши преподаватели — классные специалисты. Закончили наш институт, работали по 5—10 лет в банковских, например, учреждениях, затем возвращались к нам, защищали диссертации. В этой новой ситуации можно было потерять весь коллектив.


И пришлось, честно говоря, много всякого придумывать. Но, во-первых, я не сомневалась, что сотрудники Академии преданы ей и просто так не уйдут. Во-вторых, знала, что это люди, для которых профессия преподавателя — их профессия.


Поэтому главной моей задачей было дать сотрудникам возможность подзаработать, получить дополнительный доход за счет педагогического и научного труда — при этом так, чтобы подобная работа еще и повышала их квалификацию. Мне удалось договориться с Европейским банком реконструкции и развития, Ассоциацией французских банков и создать Международную московскую финансово-банковскую школу.


Но были и преподаватели старшего поколения, которые вообще не могли представить себя работающими в коммерческих структурах. Например, наши ветераны, заслуженные деятели науки Мариам Семеновна Атлас, Сарра Бенционовна Барнгольц, Дмитрий Степанович Моляков

и др.


Мы решили, что таким преподавателям дадим возможность работать на полторы ставки, увеличим объем заказных научных исследований. А те сотрудники, которые могут и хотят работать в других условиях, будут параллельно преподавать в новой финансово-банковской школе, о которой я сказала.


С помощью этой школы мы, во-первых, решили проблемы зарплаты. Во-вторых, дали нашим преподавателям возможность освоить текущую ситуацию на российском рынке: ведь в школе обучаются практические работники банков, страховых компаний, которые задают очень точные вопросы, касающиеся сегодняшних реалий. В-третьих, мы создали стимул для заботы о высокой международной квалификации — привлекли в школу ведущих мировых специалистов, которые читали курсы параллельно с нашими преподавателями. При этом проводили систематические опросы о качестве обучения среди обучающихся.


Кроме того, на многих кафедрах были открыты разнообразные курсы. Мы создали при Академии консультационный совет, который по заказу коммерческих структур выполняет научные разработки.


Все эти меры позволили удержать коллектив. Это было очень важно. Ведь нам досталось умнейшее наследство, великолепные научные школы, которые нужно было сохранить. Кстати, когда к нам приезжали специалисты из США и я начинала с ними беседовать по нашим профессиональным сюжетам, они недоумевали: Алла Георгиевна, откуда Вы знаете столь подробно структуру бюджета США? А я, между прочим, проходила его, когда училась в Финансовом институте в пятидесятые годы. Еще тогда нам преподавали бюджеты зарубежных стран, денежно-кредитные системы. Другое дело, что мы не были за рубежом и не видели, как все это работает, — мы в это могли только “играть” на семинарах.


В годы перестройки институт стал направлять преподавателей за рубеж для более глубокого изучения рыночных финансовых систем. Тогда ФРГ выступила с предложением обучить наших специалистов. Первая группа преподавателей отправилась в Германию. А я примерно в то же время оказалась в этой стране с правительственной делегацией. Дай, думаю, зайду, посмотрю, как там наши.


Вхожу в аудиторию. И что же вижу? Сидят доценты и профессора Московского финансового института, перед ними три мальчика на доске рисуют “самолетики”: дебет/кредит. И рассказывают: вы получили зарплату — это зачисляется сюда, вы пошли в магазин — это списывается отсюда. Мне просто стало плохо. Если студент на первом курсе не ответит мне, что куда зачисляется, я ему “пару” вкачу!


Я сделала недовольное лицо. Ко мне подходит один из этих преподавателей и спрашивает: “Госпожа, вас что-то не устраивает?”. “Да, — говорю, — мне жалко денег ваших налогоплательщиков — уже два часа вы рассказываете финансовым специалистам то, что им давным-давно известно”. Предлагаю построить работу так: наши слушатели задают вопросы, а вы по возможности отвечаете. Мы ведь учиться приехали, а не повторять пройденное. Одновременно подумалось: какого же невысокого мнения они о наших специалистах. Им казалось, что все, что делалось в рыночной западной экономике, нам неизвестно.


Стали задавать вопросы — эти мальчики на них ответить не могут. Вызвали специалистов, те — других специалистов. После этого случая отношение к нашим изменилось коренным образом. И наше отношение к западным преподавателям тоже. Когда в Академию приезжает тот или иной иностранный профессор, я всегда у него интересуюсь, что он собирается читать. И очень часто выясняю: он намеревается рассказывать то, что студенты уже давно прошли.


Так что мы и тогда были не с нулевыми знаниями. Но при этом в Академии никогда не страдали этаким снобизмом всезнайства. Мы очень спокойно относились к тому, что многого не знаем о рыночной экономике, и старались это все понять, познать, освоить.


Быстро осознали необходимость пересмотреть свои учебные планы. Отправили несколько делегаций в Англию, Германию, Италию, Францию, Нидерланды, Соединенные Штаты, Японию, смотрели, как там организовано обучение, какие там учебные планы. И перестраивали свои.


Перестраивали структуру вуза. За пореформенные годы появилась масса новых кафедр: ценных бумаг и биржевого дела, страхования, мировой экономики, финансового менеджмента. Изменились направления обучения. По специальности “Финансы и кредит” появились специализации: “Финансовый менеджмент”, “Государственные и муниципальные финансы”, “Кредит”, “Страхование”, “Налоги и налогообложение”, “Налоговые расследования”, “Оценка собственности”. В рамках специальности “Бухгалтерский учет и анализ хозяйственной деятельности” появилась специализация “Аудит”.


Быть неразрывно связанными с практическими проблемами нашей рыночной экономики нам позволяет и попечительский совет Академии, в который входят представители крупнейших банков и страховых компаний, финансово-промышленных корпораций. Все учебные планы, которые мы составляем, отдаем на экспертизу в этот попечительский совет. Его члены рекомендуют кафедрам: вот эти сюжеты нужно рассмотреть подробно, при изучении такой-то проблемы следует обратить внимание на такие-то аспекты.


Благо, сейчас учебные планы не регламентируются государством с точностью до часа, как это было раньше, и мы имеем возможность варьировать, даем студентам и слушателям возможность выбирать дисциплины.


— Расскажите подробнее, как строятся отношения Академии с предприятиями и учреждениями, банками, страховыми компаниями? Финансовая академия, наверное, занимается для них исследовательскими проектами, целевой подготовкой кадров?


— Да, у Академии есть договоры о целевой подготовке кадров для Министерства финансов и Казначейства, Министерства по налогам и сборам, с Центральным банком. Мы работаем в тесном контакте со многими коммерческими банками и страховыми компаниями, финансово-промышленными группами. Стараемся оказать им помощь не только в подготовке специалистов, но и обеспечить переподготовку и повышение квалификации работающих.


Многие специалисты обращаются к нам за получением второго высшего образования. Сейчас, например, в Институте переподготовки и повышения квалификации кадров по финансово-банковским специальностям занимаются 3,5 тыс. слушателей.


Большой удельный вес в научных исследованиях занимает заказная тематика. Часто проводятся совместные научно-практические конференции, “круглые столы”. Недавно был проведен семинар по проблемам развития финансово-промышленных групп, совместно с Центральным банком — по реструктуризации банковской системы России.


— Повлиял ли кризис 1998 года на потребность в специалистах, которых готовит ваша Академия?


— Спрос почти не уменьшился. Ребята уже на третьем-четвертом курсе определяются, где им работать. На пятом курсе очень часто бывает, что нам уже некого предложить. Кризис вообще не очень сказался на ведущих вузах. Конкурс продолжает оставаться высоким.


Я, кстати, даже “боролась” в свое время с конкурсом. Когда он у нас стал доходить до 17 человек, попросила Министерство образования сдвинуть нам прием на полмесяца раньше.


Кроме того, что я ректор, я еще женщина и мать. И видеть огромное число этих, в сущности, детей, которые не поступили, для меня просто ужасно.


Передвинув все же прием на полмесяца, мы сбили конкурс и создали более гуманные условия для поступления. Ребята, которые не ориентированы на нашу Академию, не успевают подать документы. Зато ориентированный на наш вуз молодой человек, но не прошедший по конкурсу к нам, может успеть поступить в другой экономический вуз и не терять год.


Но есть и другая проблема. Она, как это ни парадоксально, связана с высоким качеством абитуриентов. Например, медалистов среди поступавших к нам в этом году было больше, чем плановых мест.


Так хочется всех их видеть в стенах Академии!


— А как Вы боретесь с протекцией при поступлении, которой страдают многие вузы?


— Во-первых, мы исповедуем совершенно открытую систему взаимоотношений с абитуриентами. Два раза в год, в марте и апреле, проводим Дни открытых дверей, где рассказываем всем желающим о специфике вуза, о будущей работе выпускников. Организуем встречи с членами приемных комиссий, проводим бесплатные консультации по тем дисциплинам, по которым принимаем вступительные экзамены. К этим встречам стараемся подготовить сборники типовых экзаменационных задач, тестов, методические пособия. Кроме того, широко практикуем пробные тестирования. Они сродни настоящему экзамену. И обстановка, и тип задач, и время на их решение — все, как на экзамене. Разница только в том, что все решают практически один и тот же вариант, а затем преподаватель подробно рассказывает, как надо было бы решить и какие критерии оценок будут применяться. У нас действует десятибалльная система.


Во-вторых, мы продумали систему помощи абитуриентам, которые хотят к нам поступить. Для этого есть бесплатные классы экономической подготовки, экономическая гимназия, платные подготовительные курсы и двухгодичная довузовская подготовка.


В-третьих, у нас действует так называемая “система защиты от необъективности”.


На экзамен выдается столько вариантов, сколько абитуриентов в зале. Вход на экзамен — в свободной последовательности. Это не позволяет “управлять стыковкой” двух неизвестных.


При этом экзамен ведут не преподаватели по данному предмету, а профессора других кафедр, что лишает возможности рассчитывать на подсказку во время экзамена. К тому же в аудитории всегда находятся не менее трех преподавателей. После того как экзамен закончен, работы шифруются.


Все экзамены проходят в форме письменных тестирований. А ответы абитуриентов даются в двух вариантах — на компьютерном листе, который подлежит компьютерной обработке, и на обычных чистовиках и черновиках, которые в анонимном, зашифрованном виде проверяются экзаменационной комиссией. Если оценки компьютера и преподавателей отличаются, то работа подлежит дополнительной проверке.


В общем, девять степеней защиты позволяют гарантировать объективность оценки знаний.


— А как построено в Академии изучение мирового опыта?


— Освоению мировой финансовой практики в учебных планах Академии уделяется большое внимание. Академия предоставляет студентам возможность после третьего-четвертого курса отправиться на трехмесячную или годичную стажировку за рубеж. У нас есть, например, договор с Лионской высшей коммерческой школой — студенты Академии едут туда, их студенты приезжают к нам.


В Лионской школе сдаются экзамены на французском языке, защищается дипломная работа, и наш студент получает французский диплом, затем возвращается в Академию, доучивается на пятом курсе, сдает экзамены и получает диплом Финансовой академии. Таким образом, наш студент имеет возможность получить два диплома.


Мы активно сотрудничаем еще с университетом в Штуттгарте, много интересных контактов с Бременским, Кильским университетами. Налажены связи между нашими преподавателями и преподавателями этих вузов.


Академия также установила очень хорошие отношения с рядом промышленных структур, например, с крупнейшим немецким энергетическим концерном RWE, предприятиями других стран.


Кстати, о нашем сотрудничестве с Германией: наши специалисты и немецкие эксперты подготовили очень интересную книгу — сравнили наш учет, учет в Германии и международные стандарты. Так вот, выяснилось, что наш учет ближе к международным стандартам, чем немецкий; это для нас самих был неожиданный результат.


— Какими Вам видятся перспективы Академии?


— У Академии большое будущее, потому что мы готовим кадры для рыночной экономики. А рыночная экономика без финансистов жить не может.


И даже если сейчас сокращается число банков, то увеличивается число филиалов. Поэтому потребность в высококвалифицированных специалистах остается столь же высокой. Финансово-банковская система — это кровеносная система любой рыночной экономики.


— Будет ли у нас когда-нибудь эта самая рыночная экономика? А то некоторые начинают тосковать по прежним временам.


— Должна быть: нам отступать некуда. Коммунистические идеи были вовсе не плохи, но они не сообразовывались с экономическими реалиями. Именно поэтому Ленин в двадцатые годы принял решение перейти к НЭПу. Затем, впрочем, возобладали иные взгляды.


Я совсем недавно вернулась из Норильска. Нашими зеками-интеллигентами в 1935 году там был построен совершенно изумительный комбинат. Но смотреть на бараки, в которых они жили, просто страшно. Такая “экономика” может функционировать только при помощи ГУЛАГа. И не дай Бог к ней вернуться!


И там же, в Норильске я всем сердцем порадовалась за ростки новой экономики. За три года новые владельцы и руководители “Норильского никеля” (а среди них генеральный директор — наш выпускник Александр Хлопонин) сделали чудо. Восстановили производство, добились значительного повышения производительности труда и роста заработной платы работников, погасили многомиллиардные прошлые долги, разработали мощную социальную программу. Так, пенсионерам помогают переселиться “на большую землю”, в более комфортные условия жизни; предложили женщинам с малолетними детьми до 7 лет выплачивать среднюю зарплату, чтобы они могли обеспечить надлежащий уход и успешное развитие ребенка в домашних условиях. По их расчетам, это оказалось дешевле, чем в районе вечной мерзлоты водить детей в садик, чтобы они по дороге простужались, и потом месяцами сидеть с ними на больничном.


Вот пример реально работающей рыночной экономики в наших условиях. И мы работаем на то, чтобы таких примеров было больше.

Беседу вел Василий ПЕТРОВ