Я привнес в минналогов предпринимательский дух

Заместитель председателя Государственной Думы Георгий Боос относится к той редкой породе политиков, которые не меняют своих взглядов с переходом из предпринимателей в депутаты, из депутатов в министры, из министров в лидеры партии, а из лидеров — в руководители парламента.

И будучи директором московской фирмы, специализировавшейся на осветительных работах, и оказавшись парламентарием, и став министром по налогам и сборам в правительстве Евгения Примакова, и теперь, сделавшись вице-спикером Думы, Боос ратует за самую радикальную налоговую реформу. О ней, а также об ощущениях бизнесмена, ставшего политиком, Георгий Боос рассказал «БОССу».

ДУМУ ПОДВЕСИЛИ ДО 26-го

— Георгий Валентинович, в итоге всех пертурбаций начального этапа работы Государственной Думы у движения ОВР оказалось целых два зампреда Думы — Вы и Артур Чилингаров, прошедший как представитель “Российских регионов”. Не компенсация ли это за то, что лидер фракции и движения Евгений Примаков не стал спикером? И за что вообще такая высокая плата?

— Не понимаю, о чем Вы? О какой плате? У “Единства” тоже два зампреда.

— Один первый заместитель…

— … а второй просто зам — Аверченко. У КПРФ два заместителя председателя Думы — Романов и Семигин.

— Просто все большие фракции получили по две вакансии зампредов нижней палаты парламента?

— Вот именно.

— И кризис самого начала работы Думы, стало быть, разрешился?

— Я этого не говорил. До сих пор все в подвешенном состоянии.

— Однако фракция ОВР включилась в работу нижней палаты парламента. У Примакова, выступившего одним из инициаторов ухода из Думы, теперь нет желания пересмотреть результаты раздела портфелей?

— Я подозреваю, что вопрос о разделе возникнет сам собой.

КОММУНИСТОВ ПРИПОДНЯЛИ, ЧТОБЫ ОПУСТИТЬ

— После 26 марта?

— Конечно.

— А по какой причине вопрос о разделе? В альянсе власти с коммунистами больше не будет нужды?

— Причина номер один: когда у коммунистов в парламенте 125 мест — не 200 с лишним, как в прошлом составе Думы, а 125, — можно выбрать спикера-некоммуниста. И спикер от КПРФ — думаю, временный тактический ход Кремля. А тактический ход может с какого-то момента не отвечать стратегическим интересам.

— В чем смысл этого тактического хода?

— Смысл был, полагаю, в том, чтобы усилить КПРФ, дав партии дополнительные организационные и административные возможности на президентских выборах.

— Чтобы борьба была более жесткой?

— Да, более реальной. И чтобы предопределить претендентов на второй тур (если он, конечно, будет). Повторить, таким образом, схему 1996 года, когда голосовали не столько за Ельцина, сколько против Зюганова…

Это только одна из причин — их, я думаю, несколько.

СЕКРЕТНЫЕ ДРУЗЬЯ

— В какой мере возможен вариант, что спикером Думы после президентских выборов станет “овээровец”: Евгений Примаков или Олег Морозов? Сейчас Примаков с Путиным перед телекамерами под ручку ходит. Может быть, Вы приоткроете завесу, что там между ними происходит?

— Евгений Максимович Примаков, когда был премьером, очень хорошо относился к Путину. Путин так же с искренней симпатией относился к Примакову.

Я вам открою другую тайну. У Евгения Максимовича был несколько месяцев назад день рождения. На него были приглашены только близкие люди. Так вот, среди этих людей был и нынешний и.о. президента. Говорил тосты…

— Искренняя симпатия Владимира Путина может перетекать в политическое сотрудничество?

— А почему нет? Все может быть.

Но вы спрашивали о возможности предложения Примакову занять спикерское кресло. Не факт, что сам Евгений Максимович захочет быть председателем Государственной Думы.

— В его политической деятельности такую большую роль играет личностный момент? Каждый солдат мечтает стать генералом, каждый политик — президентом, премьером, спикером…

— Последнее утверждение — весьма спорное. И военный, и политик, могут удовлетворяться той ролью, которую они уже исполняют.

— Вы хотите сказать, что для Примакова подходит роль руководителя думской фракции?

— Я просто не могу сказать, что для него подходит или не подходит, — это вам нужно у самого Евгения Максимовича спрашивать.

ОСЕННИЙ ИНЦИДЕНТ ИСЧЕРПАН

— Вопрос, который Вам уже, наверное, задавали сотню раз: в чем причина очевидного проигрыша ОВР, по сравнению с летними ожиданиями, на парламентских выборах? Может быть, сейчас, после того как предвыборная пыль осела, эти причины более очевидны?

— Давайте вначале уберем слово “проигрыш”.

— Закавычим?

— Нет, совсем уберем. Правильнее сказать, что после подведения итогов парламентских выборов выявилось несоответствие и летним, и осенним ожиданиям — подчеркну: ожиданиям избирателей, а не моим или вашим. Сентябрьские, скажем, ожидания избирателей — 32% ОВР по партийным спискам…

Во-первых, сказалась та грязная кампания, которая велась против лидеров блока “Отечество — Вся Россия”.

— Может быть, во-первых — все-таки идеологические ошибки?

— Нет. О каких идеологических ошибках может идти речь, если блок был только создан и его идеология просто не успела устояться в сознании граждан? При формировании нового блока, даже если у этого блока ярко выраженная идеология, нет возможности донести идеологию до избирателей за такой короткий срок.

Блок в данном случае должен был ассоциироваться (и ассоциировался) с определенным набором людей. Если эти люди не окажутся дискредитированы, предвыборное объединение будет очень четко “брать” определенный электорат. Если же лично лидеры подвергнутся серьезной атаке, границы электората партии будут сужаться и верными ей останутся только те, кто проголосовал бы за нее при любых условиях.

В соответствии с этой логикой и развивались события. “Нетвердый” электорат перетек от ОВР к “Единству”, КПРФ. Думаю, из 24%, доставшихся компартии, процентов семь — первоначально “наши”.

— Из-за того, что КПРФ не трогали, а ОВР без устали поливали грязью?

— Конечно. Но это только один момент.

Второе обстоятельство. Когда в том или ином регионе прекращают поставки газа, в квартирах на несколько месяцев отключают воду и отопление, губернаторам трудно было не дрогнуть.

В таких условиях многие главы регионов перешли в стан сторонников “Единства” или помогали этому движению в своих областях и республиках. Поскольку многие структуры ОВР, которые были созданы в регионах, все-таки ориентировались на позиции губернаторов, это очень серьезно сказалось на деятельности движения на местах и, соответственно, на его результатах.

И третий момент — это финансовые проблемы, которые были у ОВР.

— У ОВР были финансовые проблемы?!

— Я не хочу вам приводить весь перечень тех, кто помогал нам, а кто нет, но многие отказались от поддержки из-за выкручивания рук.

— А закончился ли конфликт ОВР с Администрацией Президента? Новый “хозяин” ЗАО “Старая площадь” Путин без враждебности относится к Примакову, Лужкову…

— Да не было у нас с Администрацией такого уж разрыва.

Потом, у конфликта есть корни, причины. Как только исчезают причины, исчезает и конфликт. Особых стратегических причин не было. Тактическая была: избирательная кампания. Эта причина исчезла.

— Насколько обоснованны мнения некоторых экспертов о том, что группировка, которая наиболее удачно выступила на думских выборах, и Администрация президента теперь бросятся в атаку на Лужкова и московские структуры?

— Думаю, что не обоснованны.

— Лужков слишком силен?

— Для этих ребят — да. А для Путина, я полагаю, вопроса Лужкова нет.

Конструктивная позиция Лужкова принесет пользу, убережет от ошибок, с одной стороны. А с другой стороны — в любой момент окажется хорошей подпоркой для Владимира Путина. Потому как Юрий Лужков всегда относится к людям по делам, а не по словам.

ЗАДАЧИ НЕ ОПРЕДЕЛЕНЫ

— Вы в Думе занимаетесь налоговой политикой?

— Пока разделение обязанностей между вице-спикерами не утверждено.

— То есть Вы сами не знаете, за какие вопросы будете отвечать?

— Предполагаю… Думаю, что налоговые сюжеты к ним должны относиться.

— Ирина Хакамада, комментируя Ваше назначение, сказала, что Бооса сразу, в отличие от других думских оппозиционеров — Немцова и Лукина, пропустили в зампреды, чтобы убрать с председателей налогового подкомитета.

— Но председателем подкомитета по налогам избран другой представитель ОВР… Ирина, думаю, имела в виду, что Бооса не хотели видеть в бюджетном комитете вообще и председателем налогового подкомитета в частности, потому что боялись его активной позиции. Так что вопрос был в конкретном человеке, а не во фракции.

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА

— Георгий Валентинович, Вы ведь были предпринимателем, весьма успешным, насколько мы знаем… Почему и зачем Вы ушли в политику?

— На эти вопросы у меня самого, честно говоря, нет ответа. Особенно по прошествии времени после ухода из реальной экономики в политику…

— Мы ожидали от Вас ответа: мол, я стал депутатом, а затем налоговым министром, чтобы помочь всем остальным предпринимателям.

— Понимаете, когда я шел в Думу, многое представлялось по-другому, не так, как оказалось на самом деле. Я полагал, что, зная, как все налогообложение неправильно организовано, и зная, как правильно его надо организовать, чтобы и экономика поднималась, и доходы в бюджет шли, сумею воплотить свою концепцию в жизнь. Теперь могу сказать: я был наивным идеалистом.

— А Вы не хотите создать движение в пользу налоговых реформ имени Бооса?

— Нет.

— А почему? Многие предприниматели, вероятно, вступили бы в такую партию. Вы являетесь представителем той части политической элиты, которая выступает за снижение налогов, за пересмотр налоговой системы, акцентированной на интересы предпринимателей, а не на интересы бюджета. Или мы неправильно трактуем Вашу позицию?

— Не совсем правильно. Интересы бизнеса и казны должны быть сбалансированы — ведь есть же и потребности защиты всего предпринимательства, необходимость обеспечить условия для спокойного ведения бизнеса. Для обеспечения этих интересов нужен обильный бюджет — чтобы финансировать безопасность, суды, социальную поддержку.

Тем не менее, если правильно построить налоговую систему, это, с одной стороны, даст возможность экономике развиваться, выходить из тени. А с другой — наполнит доходами бюджет. Причем через весьма непродолжительное время даже большими доходами, потому что увеличится оборот экономики, начнет расти валовой внутренний продукт.

— Тем не менее у Вас, насколько мы помним, были серьезные противоречия с Михаилом Задорновым, тогдашним министром финансов?

— Задорнов специалист по бюджету. Он считал опасным идти на кардинальное снижение налогов. Его это очень волновало — он отвечал за текущий, сегодняшний день…

Хотя, с другой стороны, за доходы этого текущего дня отвечал как раз я, и тем не менее считал, что на снижение надо идти и бюджет от этого не пострадает, а, наоборот, выиграет в перспективе. Тем более что мы предлагали еще и определенные компенсационные меры.

— А реально было провести налоговую реформу, если бы премьером оставался Примаков?

— Реально.

— Ваш преемник на посту министра по налогам и сборам Александр Починок проводит Вашу линию?

— Много законопроектов Минналогов внесло в Думу?

— Нет, насколько известно.

— О чем вы тогда меня спрашиваете?

— Но сейчас Минналогов во все колокола звонит о том, как много собирается налогов.

— Когда я был министром, мне все время пеняли: налогов-то вы собираете больше, но и ВВП вырос. Давайте мы посчитаем, насколько больше вы собираете с учетом этого самого роста. И мне исчисляли сумму сбора с учетом увеличения валового внутреннего продукта. Когда я уходил, Минналогов достигло рекордных показателей — мы собирали 8,4 процента от ВВП.

А сегодня собирается на уровне 7 процентов.

Хотя это лучше по сравнению с 1998 годом, с 1997-ым, даже с 1996-ым.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ

— А что значит в Вашем представлении правильно построить налоговую систему?

— Это значит, что уровень налоговых изъятий не должен превышать 30-35 процентов ВВП. Но, думаю, правильно было бы снизить эту планку у нас до 25 процентов.

— Чтобы стимулировать рост?

— Чтобы оставлять в экономике такое количество результатов деятельности, которое позволяет сохранить заинтересованность в развитии, в простом воспроизводстве и в воспроизводстве расширенном.

Эти нормативы необходимо прописать в законе. При этом, конечно, не должно быть ситуации, которая есть сейчас — собираемость того или иного налога 60 процентов, 80 процентов…

— Саму цифру 30 процентов записать в Налоговом кодексе?

— Нет, принцип. Определяем, какие налоги мы собираем, определяем сумму, и эту сумму соотносим с ВВП. Получившаяся в итоге цифра не должна быть больше 30-35 процентов.

— Известно, что бюджет держится на крупных транснациональных корпорациях. Они на виду — им трудно не платить…

— Что из того, что на виду? Вот “АвтоВАЗ” — на виду. И при этом предприятие было главным героем снаменитого скандала с использованием “песочной” схемы ухода от НДС.

СПРОС — КЛЮЧЕВОЕ ЗВЕНО

— Другая проблема нашей экономики, связанная с налогами — граждане в большинстве своем не живут на официальную зарплату.

— Нет, большинство людей, к сожалению, живут как раз на официальную зарплату. Только 10 процентов населения имеет возможность получать “левые” доходы. Низкий платежеспособный спрос — главная беда нашей экономики.

Главную роль в хозяйственной системе играет покупатель — физическое или юридическое лицо. Посмотрите, что с этим покупателем делает наша налоговая система. В ней заложена совершенно неправильная концепция — система эта стремится сократить платежеспособный спрос, в то время как его нужно увеличивать.

Для этого надо снизить все налоги, которые участвуют в налогообложении заработной платы.

— Если зарплата — 500 рублей, их снижай — не снижай, все равно платежеспособность не увеличится…

— Нет, это не так. Чистые выплаты, при снятии нынешней налоговой нагрузки, увеличатся в несколько раз.

Прежде всего на зарплату идет из прибыли меньше, чем могло бы идти, за счет налогообложения прибыли, производства. Это уменьшает фонд зарплаты на 29 процентов.

Далее идут налоги непосредственно с доходов. Сейчас с официальной зарплаты берется подоходный налог, который сегодня составляет до 30 процентов. Затем со всей суммы, без вычета подоходного налога, идут отчисления во внебюджетные фонды — 40,5%.

Решив проблему увеличения реального, выплачиваемого людям, фонда зарплаты, мы сразу же увеличим платежеспособный спрос, в значительной степени выведем экономику из тени, потому что она “в тени” по большей части из-за того, что официальная выплата зарплаты обходится слишком дорого…

На зарплату “ложатся” еще налоги с оборота; платеж в дорожный фонд — 2,5 процента; отчисления на содержание жилищно-коммунального хозяйства; платеж на социальную опеку — 1,5%. Но и это не все. Для ряда отраслей установлены акцизы, в среднем их ставка — 25 процентов. В некоторых сферах народного хозяйства действует еще налог на ГСМ — 25%.

В результате вы, например, в нефтяной и газовой отраслях получаете ситуацию, когда у вас с рубля, направленного на заработную плату, снимается 87 копеек! А это базовые отрасли, формирующие цены на все остальные виды товаров и услуг.

Итог — цена высокая, а зарплата низкая.

— Вам многое удалось сделать, чтобы сломать эту диспропорцию?

— Увы, нет. Пакет налоговых законопроектов, который был разработан в нашем министерстве — как раз в этом направлении. Но он не был принят в полном объеме.

— Ориентация на стимулирование спроса объединяет взгляды ОВР и и.о. президента — насколько о последних стало известно.

— Это замечательно. Я о необходимости стимулировать спрос говорю, не переставая, с 1996 года — когда меня первый раз избрали в Думу.

ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ В МИНИСТЕРСКИХ КРЕСЛАХ

— А скажите: Вам проще было управлять компанией или налоговым министерством?

— Конечно, министерством управлять сложнее. Но я привнес в Минналогов предпринимательскую ментальность. Различие предпринимательской ментальности и чиновничьей состоит в том, что чиновник работает на процесс, а бизнесмен — на результат.

Так вот, я привнес в Минналогов этот дух — привел с собой целую команду молодых ребят, знающих нашу реальную рыночную экономику. И этот вот дух быстро стал отличительной чертой Министерства по налогам и сборам.

— Вы ведь по образованию не экономист. Каким образом Вы сделались специалистам по макроэкономическим вопросам?

— Жизнь заставила стать макроэкономистом. Помните тезис — бытие определяет сознание…

— Но ведь для того чтобы заниматься макроэкономической политикой, нужны изрядные профессиональные знания…

— В моем случае они нарабатывались опытом. Это самый главный источник знаний.

В детском возрасте мы заучиваем какие-то истины на веру. А потом, если сталкиваемся с тем или иным явлением в жизни, имеем возможность проверить обоснованность истин, удостовериться в их правильности или отвергнуть. Эти вот знания, проверенные на практике, становятся основой вашей жизни.

ГОЛОСУЙ — ВСЕ РАВНО ПРОИГРАЛИ

— Движение “Вся Россия” — один из участников блока ОВР — будет поддерживать на грядущих выборах Владимира Путина. Движение “Отечество”, к которому принадлежите Вы, избрало для себя нейтралитет. Это нейтралитет в том смысле, что каждый может по-своему голосовать, или все будут голосовать против всех, за исключением Говорухина или Савостьянова?

— Нет, никаких инструкций по голосованию мы не выработали. Каждый волен определяться сам.

— Как Вы видите свое будущее? Останетесь в парламенте, перейдете в исполнительную власть? Не собираетесь ли вновь вернуться в бизнес через какое-то время?

— Посмотрим.

— А, кстати, возможно ли участие ОВР в будущем правительстве Путина? И какими Вам вообще видятся перспективы движения?

— Участие возможно, а перспективы движения будут зависеть от нас.

Беседу вели Юрий КУЗЬМИН
и Александр ПОЛЯНСКИЙ