Иран как новый Ирак?

БОСС-политика | Взгляд на экономику
Текст | Дмитрий ГОЛУБОВСКИЙ

Новый фактор напряженности на Ближнем Востоке: последствия для России.

Если складывающаяся сейчас на Ближнем Востоке тревожная ситуация чем-то и удивляет, так это тем, что она была полностью ожидаемой и предсказуемой на основании многократных публичных заявлений президента США Трампа, сделанных им как во время предвыборной кампании, так и уже в должности президента США. Однако у наблюдателей и аналитиков сработал своеобразный инстинкт: то, что совершенно очевидно, вряд ли случится. Ум аналитика требует от будущего какого-то элемента непредсказуемости, которую этот ум должен устранить своим анализом. Ситуация на Ближнем Востоке, однако, это то, в чем непредсказуемости не стоило искать изначально.

Во-первых, Трамп неоднократно во время предвыборной кампании открыто заявлял, что сделка с Ираном плохая, что Иран — это «государство-террорист». Во-вторых, Трамп всегда открыто солидаризировался с Израилем, и эта солидарность на практике оказалась столь тесной, что президент США признал Иерусалим (целиком весь город, а не только его западную часть, которая согласно резолюциям ООН считается еврейской, восточная — палестинской) столицей Израиля. В-третьих, один из лозунгов, под которыми Трамп пришел к власти, — укрепление энергетической независимости США и сокращение доли импортной нефти в энергобалансе страны.

Еще в начале 2017-го, когда апокалиптические прогнозы цены нефти по $20 за баррель были довольно модными, дальновидные люди отмечали: для выполнения энергетической программы Трампа нужны высокие цены на нефть, при которых сланцевая отрасль могла бы успешно развиваться и наращивать добычу, а это $50 и выше за баррель WTI. Для этого, в свою очередь, помимо усилий саудитов, предпринявших меры по сокращению добычи и сумевших продавить эту политику в ОПЕК, консолидировав вокруг нее ряд других стран — независимых производителей, необходимы рост геополитических рисков и слабеющий доллар. Трамп с успехом обеспечил к сегодняшнему дню и то, и другое, причем обеспечил вопреки ФРС, ужесточающей денежную политику.

Если предположить, что финалом политики Трампа станет как минимум восстановление нефтяного эмбарго в отношении Ирана, а как максимум — полномасштабная война с ним, на которой, похоже, настаивает Израиль и которая на время полностью уберет Иран с глобального рынка нефти, то проблема перепроизводства нефти сменится проблемой ее дефицита. Точно так же, как разорение Ирака в начале нулевых стало одним из драйверов роста нефтяных цен к историческим максимумам, разорение Ирана, «закуской» к которому пойдет коллапс Венесуэлы, уже раздавленной американскими санкциями, вполне способно взметнуть нефтяные цены к новым историческим максимумам.

Еще в феврале Citibank первым среди крупных банков обратил внимание на рост геополитических рисков как на фактор, способный толкнуть нефть в диапазон $90–100 за баррель, о чем банк предупреждал в своих аналитических обзорах. И это притом, что пару лет назад с подачи самих саудитов на некоторое время популярной стала фраза: «Нефть уже никогда не станет стоить дороже $100 за баррель». Когда я впервые это услышал, сам для себя решил, что циклическое дно по нефти пройдено, и начался долгосрочный бычий тренд. Мне вспомнилось в связи с этим, как в 2007-м представители крупных производителей утверждали, что нефть больше не опустится ниже $70. На рынке никогда не следует употреблять слово «никогда».

Стоит вспомнить, что в крутое пике нефть отправилась в том числе по воле саудитов, начавших наращивать добычу в 2014 году с целью задавить конкурентов. Однако уже в начале 2016 года политика саудитов поменялась на 180 градусов.

Почему? Легко предположить, что они просто перенапряглись, переоценили свои возможности, испугались слишком большого дефицита бюджета и поняли, что итогом политики демпинга станет падение выручки в долгосрочной перспективе, когда рост добычи с поправкой на обрушение цен даст меньше, чем ограничение добычи с поправкой на восстановление цен. Хотя бюджетный мотив мог быть лишь одним из множества.

Тогда же саудиты озвучили планы сделать свою нефтяную монополию SaudiAramco публичной компанией и вывести ее на IPO. Чтобы такая продажа вышла успешной, потенциальные инвесторы должны быть уверены в росте будущей выручки корпорации, а для этого следует обеспечить условия, оправдывающие такие ожидания, условия, в которых начнется восстановление инвестиционной активности отрасли в целом. Для этого необходим рост нефтяных цен. Наконец, чтобы такая продажа была успешной, надо перестать ссориться с США по вопросу раздела нефтяного рынка.

Ссориться с США вообще глупо для страны, которая держит в обязательствах Правительства США свои валютные резервы, кредитуя, таким образом, к примеру, возможные налоговые льготы, которые американское правительство может дать своим сланцевым компаниям, да и просто рискуя этими резервами, в случае если отношения между арабским миром и США драматически ухудшаются. Если кто-то полагает, что это невозможно, напомню, как легко Саддам Хусейн из американского союзника, противостоящего Ирану, превратился в главного врага США в регионе, и чем он закончил.

Политика Саудовской Аравии в 2014–2015 годах — это, скорее, фронда американского вассала, а не стратегическая линия. И похоже на то, что эта фронда пока что полюбовно закончилась неким дополнительным пактом между арабскими суннитскими монархиями и США: арабы перестают демпинговать и создают условия для восстановления цен на нефть до комфортных для Трампа уровней, а Трамп, в свою очередь, активизируется в регионе, действуя в том числе в арабских интересах, если только они напрямую не бросают вызова Израилю. В этом контексте весьма симптоматично, что на новое обострение вокруг сектора Газа, случившееся на днях, арабы никак не отреагировали. Защитницей палестинцев на международном уровне выступила Турция, осуществившая дипломатический демарш против Израиля и США.

Ближний Восток стремительно поляризуется по линии противостояния Израиль — Иран. Иран под прицелом, США традиционно на стороне Израиля, суннитские монархии отошли в сторону и молчаливо одобряют. Противостоять обострению пытается лишь Турция, которая оказывается под ударом региональных рисков, ибо непосредственно примыкает к зоне будущего театра военных действий. Кроме того, если большая война начнется, она нанесет удар по всем мечтам турок стать энергетическим мостом между Ираном, а впоследствии Туркменистаном и ЕС.

Ну а что же Россия? Если смотреть на политические аспекты разворачивающегося обострения, наши позиции не назовешь сильными. Наш единственный 100%-ный союзник в регионе Башар Асад воюет за восстановление целостности своей страны на наши деньги нашим же оружием. При этом он враг Израиля и близок к Ирану. Объекты в Сирии неоднократно становились целями для открытых ударов израильских ВВС, которые особенно активизировались в последнее время. И ни разу Россия не выступила с громким протестом против таких ударов, молчаливо признавая право Израиля уничтожать все, что кажется ему угрозой.

Между тем недавняя показательная атака США и их союзников по сирийским объектам тоже выглядит явным «договорняком». Громкая силовая акция не привела вообще к жертвам и каким-то критическим разрушениям инфраструктуры. Это похоже на удар раскрытой перчаткой в боксе: звук удара громкий, толку ноль. Стоит предположить, что в Сирии признаны некоторые негласные «красные линии», за которые не следует заступать Асаду и России. Пока Россия действует в оговоренных рамках, противодействие ей носит демонстрационный характер. Если Россия выйдет за эти рамки, последствия для нее и для Асада могут оказаться гораздо тяжелее.

Хотя, если отвлечься от политических нюансов и смотреть на экономический аспект обострения на Ближнем Востоке, оно, безусловно, в российских интересах. Более того, оно способно оказаться той самой «манной небесной», которая вернет российскую экономику к жизни, прервав ее прозябание в состоянии перманентного денежного голода. Именно с началом иракской войны стартовал тот тренд роста нефтяных цен, давший нам, по выражению Кудрина, «семь тучных лет», в течение которых Россия купалась в нефтедолларах, капитализация фондового рынка выросла в разы, в стране случился бум рынка недвижимости и потребительского кредитования.

Благополучие пришло тогда в Россию как подарок — не благодаря росту производительности труда, мудрой экономической политике правительства и структурным реформам. Надо отметить, что оно как пришло, так и ушло, и отлив 2008 года показал всю хрупкость этого принесенного извне благополучия, а также обнажил остовы множества утонувших в нулевые промышленных предприятий, не выдержавших нескольких лет укрепления рубля на фоне двухзначных процентных ставок по рублевым кредитам.

Возможно, мы стоим на пороге нового финансового прилива, и даже, вероятнее всего, он уже начался. Нефть растет, вместо Кудрина у нас сегодня Силуанов, который точно так же конвертирует профицит бюджета в валюту, накапливая «кубышку». Благодаря этому рубль не укрепляется с ростом нефтяных цен, и отношение Brent/RUB уверенно перевалило за 4500, находясь на исторических максимумах. В банковской системе страны рекордный профицит ликвидности, и он дает ей подушку безопасности. Этим нынешняя ситуация в корне отличается от ситуации 2014 года. Тогда всплеск волатильности валютного рынка «положил» банковскую систему страны. Сейчас недавний всплеск волатильности валютного рынка, спровоцированный новыми американскими санкциями, вообще практически не сдвинул ставки межбанковского рынка.

Большая война на Ближнем Востоке на горизонте пары лет с высокой вероятностью случится. Новый цикл роста сырьевых цен и глобальной инфляции, под который надо запускать новый цикл кредитной экспансии, должен быть обеспечен фундаментальными факторами. Новые финансовые пузыри следует надувать на чем-то более убедительном, чем красивые презентации о будущей новой финансовой системе на базе технологии блокчейна. Мировой терроризм, исламская угроза, ядерный терроризм и прочие хорошо работавшие в прошлом штампы способны отлично послужить «хозяевам мира» еще раз. В конце концов зачем готовить для широких масс что-то новое, если они из года в год едят в фастфудах одни и те же гамбургеры? Информационный фастфуд глобальных медиа работает на качественно тех же принципах, что и Макдоналдс. Так что сильная нефть, похоже, надолго. И для России это на первый взгляд хорошо.

Вопрос в том, что покажет на дне следующий отлив, который однажды неизбежно случится, и сможем ли мы вообще пережить его, как пережили 2008-й и 2015-й? Однако, боюсь, на этот вопрос в российских верхах, где решение тактических задач всегда явно доминировало над стратегией, сейчас не станут искать ответа. Судя по последним кадровым решениям, принятым после инаугурации Путина, мы готовимся стричь новый урожай сырьевой ренты. Раз так, тем, кто готов брать на себя страновой риск, стоит заняться тем же на российском фондовом рынке. Акции отечественных экспортеров показывают сильную динамику. Вполне возможно, и «Газпром», годами находящийся в консолидации, наконец-то выстрелит вверх. Политика Минфина по разгону нефтяных цен в рублях на фоне политики Трампа по разгону нефтяных цен в долларах создает экспортерам сверхприбыли, и это будет толкать их капитализацию вверх при условии, что сырье останется сильным под действием геополитических рисков. Такая политика неизбежно приведет и к развороту тренда на снижение инфляции — она снова начнет расти. В связи с этим следует присмотреться на долговом рынке к индексируемым по инфляции ОФЗ. Они готовы показать динамику сильнее любых других бумаг.

Не стоит ждать «инноваций», «модернизаций», «диверсификаций» и каких-то других «-ций» и панацей для российской экономики. То есть какие-то новые «-ции» от правительства обязательно будут, но закончатся так же, как и всегда заканчивались любые программы с государственным участием: недоступное жилье станет еще более недоступным. Наша экономика уже выработала за пару десятилетий комфортный для российской элиты циклический режим функционирования, и все, что в силах сделать рядовой инвестор, — это участвовать в росте, пока он есть, с оглядкой на страновые риски и держа в уме то, что обвал, заканчивающий такой рост, имеет обыкновение начинаться внезапно. Однако если правда, что стратегическая линия США на раздувание нового пожара на Ближнем Востоке спланирована и системно реализуется, а Трамп, как можно заметить, слов на ветер даже в Твиттере не бросает, то хотя бы пара лет роста, похоже, у нас в кармане есть.


ГОЛУБОВСКИЙ Дмитрий Олегович, аналитик Золотого монетного дома и «Калита-финанс». Имеет более 50 публикаций в различных изданиях. Его статьи, посвященные перспективам мировой экономики и финансовым деривативам, регулярно публикуются на порталах Bankir.ru, Finam.ru, Эксперт Online и т.д.

В 2009 году издательство «Эксмо» выпустило в свет книгу Дмитрия «Заговор банкиров». В книге Дмитрия Голубовского подробно анализируется все, что так или иначе связано с кризисом, — от ипотечного кредита до колебаний курсов мировых валют.