Человек увлечений

БОСС-стиль | Попал в историю
Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

Об Алексее Алексеевиче Бобринском, самом ярком представителе второго поколения известного графского рода, сегодня вспоминают редко. Что несправедливо. Ведь Алексей Алексеевич, щедро одаренный природой пытливым умом и предпринимательскими способностями, оставил след в истории нашей страны и как один из зачинателей свеклосахарной промышленности Российской империи, и как пионер совершенно новой для России отрасли — железнодорожного строительства.

Наблюдательный князь Петр Андреевич Вяземский, состоявший, как известно, в коротких отношениях со многими своими известными современниками, так характеризовал своего приятеля Алексея Алексеевича Бобринского: «Граф Бобринский, должно сознаться, был человеком увлечений, но всегда благородных и чистых. Любознательная натура его беспрестанно требовала себе пищи: он искал ее везде. Всякая новая мысль, открытие, новое учение политическое ли, финансовое, социальное, гигиеническое возбуждали в нем тоску и лихорадочную деятельность любопытства. Ему непременно нужно было вкусить от всякого свежего плода. Он с ревностью, с горячностью кидался в новую, незнакомую область, старался исследовать ее, проникнуть в ее таинства».

Увлечений у Алексея Алексеевича действительно имелось великое множество — от сельского хозяйства и железнодорожного строительства, где он проявил себя как блестящий практик, до фотографии и паранаучных учений, которыми он вдруг заинтересовался на склоне лет. Кипучая деятельность, к которой имел склонность граф, была свойственна не многим людям его социального положения. Однако праздность и леность никогда не относились к его слабостям. Возможно, дело было в крови, которая текла в жилах второго графа Бобринского.

Бабушка

Екатерина II

Екатерина II была, безусловно, дамой выдающейся, но, как, пожалуй, и всякая исключительная женщина, не отличалась простотой натуры. И хотя, если судить по свидетельствам современников, детей государыня любила, ее собственные отпрыски чаще вызывали у нее разочарование и досаду, нежели нежные материнские чувства. Тому, насколько сложными и драматичными были отношения императрицы с законным сыном — будущим Павлом I, посвящено немало исторических и околоисторических сочинений. Увы, и его младший брат, отец нашего героя, плод запретной любви Екатерины, тогда еще супруги только что вступившего на престол Петра III, с Григорием Орловым тоже не мог похвастать особо теплыми отношениями с матушкой.

Мальчик появился на свет в апреле 1762 года, незадолго до дворцового переворота, возведшего на престол его амбициозную матушку, и сразу после рождения был отдан на воспитание чужим людям. Впрочем, дворцовые интриги и вся та суета, последовавшая за переворотом, не заставили молодую женщину забыть о своем незаконном отпрыске. Средств на содержание и воспитание сына императрица не пожалела и постаралась обеспечить его будущее, в 1763 году купив в личную собственность Богородицкую волость в Тульской губернии, которую готовилась передать отпрыску. Лишь к 13 годам мальчик, названный Алексеем и получивший отчество реального отца, обрел фамилию. Долго раздумывая, к какому дворянскому роду его приписать, мать в итоге дала сыну фамилию Бобринский, скорее всего, образованную от названия села Бобрики в предназначавшемся ему имении в Тульской губернии. 19 лет от роду юноша, для которого его происхождение вряд ли когда было тайной, как не было это секретом ни для кого из придворных императрицы, получил от матери два письма. В одном она очень осторожно давала ему понять, чей он сын. Во втором — даровала ему дворянский герб, в котором присутствовали цитаты из гербов обоих его родителей: одноглавый орел (элемент дома Орловых) и медведь в золотой короне с золотым ошейником (прямая цитата с герба Дома Анхальт, к которому принадлежала Екатерина). Конечно, не обошлось здесь и без изображения двуглавого орла, а четвертым животным, помещенным на герб, стал, конечно, бобр. Кроме того, герб украсила надпись «Богу слава, жизнь тебе» — первые слова, которые, как гласит молва, произнесла Екатерина, произведя на свет младенца.

В дальнейшем Алексея Григорьевича ждало «образовательное» путешествие по России и Европе. Это заграничное турне и стало причиной охлаждения Екатерины к сыну. Азартные игры, гулянки и шлейф огромных долгов, который потянулся вслед за Бобринским по всем европейским столицам, вывели из себя императрицу. Молодого человека вернули на родину, но в Петербург не пустили, отправив на жительство в Ревель. Тут, на Остзейской земле, Алексей Григорьевич окончательно похоронил свои мечты о славе на поле боя и военной карьере, к которой стремился и к которой изначально его готовили, и вновь пустился в развеселую жизнь. И здесь же нашел свою суженую — дочь ревельского коменданта баронессу Анну Владимировну Унгерн-Штернберг. Екатерина, рассудив, что беспутный сын наконец решился взяться за ум, брак благословила. Свадьбу сыграли в начале 1796 года, а спустя 11 месяцев судьба Бобринского круто изменилась. Вместе с известием о смерти императрицы в Ревель прилетел нарочный от нового императора, вызывавшего Бобринского в столицу.

Первый граф Бобринский в детстве

В отношении сводного брата Павел I полностью оправдал свое прозвище «рыцарь на троне». Он выполнил волю покойной матери, передав Бобринскому имения в Тульской губернии и даровав ему графский титул, официально признал братом и в этом качестве представил императорской семье. Помимо этого Бобринский получил звание генерал-майора, дворец в Санкт-Петербурге и был осыпан многими другими милостями.

В те счастливые для Алексея Григорьевича годы в его семье случилось радостное событие — в начале января 1800 года у супругов, уже воспитывавших двухлетнюю дочь Марию, появился на свет первый сын. Мальчика назвали в честь отца Алексеем. Граф и роза Увы, отношения между сводными братьями не сложились, вскоре граф Бобринский предпочел удалиться от двора. Он поселился с семьей в Богородицкой волости, иногда жил в остзейских имениях. Алексей Григорьевич со временем остепенился и даже увлекся сельскохозяйственными делами. Но, к сожалению, он, человек отнюдь не глупый и не пустой, так и не научился сочетать доходы и расходы. И, когда в 1813 году первый граф Бобринский отошел в мир иной, его вдове и трем сыновьям досталось хозяйство хоть и большое, однако изрядно потрепанное и отягощенное долгами.

Анна Владимировна Бобринская была женщиной умной, доброй и рачительной. Оказавшись во главе семьи, она принялась восстанавливать мужнины имения, занялась хозяйством, а когда дело пошло на лад, вернулась к светской жизни, став хозяйкой известных светских салонов в Санкт-Петербурге и в Москве.

Большое внимание уделяла мать и образованию сыновей. Ее старший сын Алексей получил превосходное домашнее образование, которое продолжил в престижном училище колонновожатых, готовившем будущих офицеров генерального штаба. После его окончания начал военную службу в Санкт-Петербурге.

В 21 год Алексей женился. Его избранницей стала графиня Софья Александровна Самойлова, девушка красивая, образованная и весьма состоятельная. Так породнились потомки двух самых известных фаворитов Екатерины II — графа Орлова и князя Потемкина, которому новая графиня Бобринская приходилась внучатой племянницей. В приданое Софи принесла мужу значительную долю украинских имений светлейшего князя. Этот союз, заключенный по взаимной любви, был долгим и счастливым и дал жизнь трем сыновьям — Александру, Владимиру и Льву. Кстати, именно благодаря своей прелестной супруге, обожавшей цветы, граф Алексей Алексеевич Бобринский вошел в историю цветоводства. И, хотя сам он считал цветоводство, в общем-то, делом никчемным, чтобы порадовать красавицу-жену, на досуге занялся разведением цветов. Так появился сорт ремонтантной пунцовой розы «Граф Бобринский», который вывел то ли сам граф, то ли по его заказу французский селекционер Марес.

В начале 1827 года Бобринский вышел в отставку с армейской службы и переехал с семьей в Богородицк, где со всей, выражаясь словами Вяземского, «ревностью и горячностью» предался новому своему увлечению — свеклосахарному производству.

Граф и свекловица

Трудно было найти в первой половине XIX века область сельского хозяйства, более всего интригующую передовых помещиков, чем выращивание сахарной свеклы (или свекловицы, как ее тогда называли) и последующее производство из нее сахара. С момента своего зарождения в 1720-х годах и до начала века отечественная сахарная промышленность работала исключительно с привозным тростниковым сахаром-сырцом. А он был дорог и очень зависел как от объективных причин, влияющих на конъюнктуру цен, так и от политических факторов. Здесь уместно вспомнить континентальную блокаду, установленную Наполеоном против Великобритании, которая болезненно ударила по всей Европе, помимо всего прочего взвинтив цены на тростниковый сахар и ограничив возможности его доставки. Конечно, многие государства, в том числе и Россия, спешно занялись импортозамещением, пытаясь наладить производство сахара из родного сырья, благо что к тому времени стало известно, что сахар можно производить из корней самой обыкновенной белой свеклы. Первых энтузиастов свеклосахарного производства в Российской империи было не много, хотя чем громче молва судачила об их успехах, тем больше других сельских хозяев, в первую очередь крупных помещиков, задумывалось об открытии домашних свеклосахарных заводов. С одной стороны, сахароварение сулило им значительные доходы, ведь сахар — ценный продукт, спрос на который все возрастал, имел хорошие перспективы сбыта. К тому же немало выгод обещало и побочное производство свеклосахарных предприятий — изготовление спирта и водки. С другой стороны, само время подталкивало помещиков к изменению системы полеводства. Вместе с инновационными методами обработки почвы внедрялись новые культуры, традиционные зерновые теснили технические и кормовые.

Герб рода Бобринских

Первый сахаросвекольный завод Алексей Алексеевич Бобринский открыл в своем селе Михайловское Богородицкого уезда Тульской губернии. Производство началось с 4 тысяч пудов сахара в год, а позже достигло почти 25 тысяч. Близость имения к Москве, основному месту оптовой продажи сахарного песка в те годы, обеспечила предприятию стабильный сбыт.

Свеклосахарное производство тех лет находилось на переднем крае технологий. Инновационным тут было все, начиная от сельскохозяйственных работ по выращиванию свекловицы (а они требовали и более совершенной сельскохозяйственной техники, чем была в обиходе в большинстве помещичьих хозяйств, и вдумчивого подхода к обработке почвы и удобрению земли) до организации процесса производства сахара, в котором никак нельзя было обойтись без самого современного по тому времени оборудования. Всем этим Алексей Алексеевич увлекся не на шутку. Так, организовывая свое сахарное производство (сначала в Богородицкой волости, а потом в украинских имениях супруги), он стал докой в паровых машинах и технологиях производства, попутно изобрел несколько видов сельскохозяйственных орудий, занялся селекцией свекловицы. Кроме того, в свою бытность в Богородицке Бобринский одним из первых обратил внимание на добычу каменного угля в Тульской губернии, который он использовал как топливо для своего предприятия. Позже в том месте, где когда-то располагались его владения, возник крупный промышленный центр, ныне известный как город Новомосковск.

Граф и железная дорога

«Ему недостаточно было бы, подобно Колумбу, открыть одну Америку; он хотел бы открыть их несколько», — вспоминал о своем приятеле Петр Андреевич Вяземский. В середине 1830-х помимо свеклосахарного производства такой Америкой стала для Алексея Алексеевича железная дорога, к строительству первой линии которой в России он тоже оказался причастен.

Началось все с того, что Бобринские в начале 1830-х вернулись из Тульской губернии в столицу и Алексей Алексеевич поступил на службу в Министерство финансов, которую нес почти до конца своих лет, и включился в придворную жизнь.

Тем временем пороги петербургских чиновников обивал некто Франц Антон фон Герстнер, чешский инженер и профессор Венского политехнического института, который пытался предложить правительству свои услуги по строительству железных дорог в империи. А противников у этой затеи имелось больше, чем сторонников, в том числе и среди лиц, как сказали бы сегодня, принимающих решения. Однако в конце концов фон Герстнеру удалось добиться аудиенции у Николая I. И тот, по прихоти судьбы самодержец, а по призванию и сам инженер (не зря в народе этого царя прозвали Николаем-строителем), заинтересовался предложением иностранца. Однако дело было новым и рискованным, российские условия — сложными, а в государственном бюджете, как всегда, не хватало средств. Поэтому царь отверг изначальное предложение фон Герстнера построить железную дорогу, соединяющую Санкт-Петербург с Москвой, а потом и провести ее до других крупных городов империи, но разрешил строительство небольшой опытной дороги Санкт-Петербург — Царское Село с продолжением до Павловска.

Царскосельская железная дорога

Для строительства дороги создали акционерное общество — одно из немногих акционерных обществ Российской империи того времени и наше первое акционерное общество. Учредителями частной компании, не получившей ни копейки государственных денег, но множество привилегий (бесплатная земля, освобождение от налогов и казенных сборов на десять лет, право самостоятельно утверждать тарифы за проезд и перевозку грузов) выступили Франц Антон фон Герстнер, советник коммерции Бенедикт Крамер, консул Франкфурта-на-Майне Иоахим Конрад Плит и граф Алексей Бобринский. При этом ключевую роль в обществе играли два человека: фон Герстнер, технический руководитель и организатор, и граф Бобринский, в чьих руках сосредоточилось финансовое управление, и вскоре он стал первым директором Царскосельской железной дороги.

И, покуда Герстнер проектировал будущую магистраль, покуда закупались за границей рельсы, стрелочные переводы, крепления, подвижной состав и все остальное, покуда прокладывалось железнодорожное полотно и строились наши первые вокзалы, в Санкт-Петербурге, в саду роскошного дворца Бобринского на Галерной, уже действовал небольшой рельсовый путь. Его граф построил на свои средства, чтобы познакомить всех желающих с новинкой технической мысли, и, конечно, чтобы привлечь в общество новых акционеров.

Продолжение этой истории всем известно. Строительство первой в России (и шестой в мире) железной дороги началось весной 1836 года, уже осенью состоялись первые пробные поездки между отдельными ее участками. А официальное открытие Царскосельской железной дороги случилось 30 октября 1837 года.

Так, фамилия Бобринских оказалась связана с железнодорожной индустрией Российской империи. Позже Алексей Алексеевич входил в состав комитета по строительству Николаевской железной дороги, а его средний сын Владимир и племянник Алексей, сын младшего брата Павла, занимали в разное время должность министра путей сообщения.

Граф и признание

Памятник А.А. Бобринскому в Киеве

Что же до свеклосахарного производства, то его Алексей Алексеевич в конце 1830-х перенес в более теплые края — в украинские имения жены. Центром его империи стало местечко Смела Черкасского уезда Киевской губернии, где в 1838 году им был построен сахарно-рафинадный завод. Затем в течение нескольких последующих лет Бобринский открыл в тех краях еще три сахарных завода. По примеру многих других пионеров отрасли Бобринский создал в Смеле своего рода школу для подготовки кадров для молодой отрасли, которая уже при его наследниках превратилась в знаменитые технические классы, готовившие техников-химиков и мастеров сахарного производства.

Шаг за шагом Бобринский сделался одним из лидеров свеклосахарного производства Российской империи, которое не без его участия во второй половине века сосредоточилось на южных землях страны. Успехи на ниве сахарного бизнеса принесли Бобринскому не просто солидные барыши, но и признание специалистов. В 1846 году Московское общество сельского хозяйства наградило его золотой медалью. А свои наблюдения за отраслью он обобщил в труде «Статистические материалы для истории свеклосахарной промышленности в России». Кроме того, Бобринский выступил автором ряда публикаций по экономике.

Долгие годы Алексей Алексеевич жил в столице, где развивалась его придворная карьера, бывая в своих имениях лишь наездами. Однако в конце 1850-х его здоровье ухудшилось, и он переехал в Смелу. Тут спустя 12 лет, похоронив за три года до того любимую жену, он скоропостижно скончался осенью 1868 года.

Общество не замедлило откликнуться на смерть графа Бобринского. Вольное экономическое общество, членом которого он являлся, учредило в память о нем особую медаль. Почтили его уход и другие научные и сельскохозяйственные организации, в которых он состоял. Добрую память хранили о графе и в Смеле, в обустройстве которой он принимал горячее участие, и Киев, знавший его как видного мецената. Здесь в 1872 году графу Бобринскому на общественные средства воздвигли памятник. Увы, монументу не суждено было простоять долго. В 1920 году его снесли и отправили на переплавку.