Тихая жизнь

БОСС-стиль | Попал в историю
Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

Почести, богатство, карьера его не прельщали. Рано поняв свои склонности, он предпочел провести бóльшую часть жизни, очень долгой не только для его беспокойного века, вдали от столиц и капризов властей предержащих. И занимался тем, что было ему по душе, — сельским хозяйством, естественными науками, философией и литературой. Однако слава, и среди современников, и среди потомков, нашла его и за пределами большого света. Андрей Тимофеевич Болотов получил признание как ученый-агроном, один из основоположников отечественной агрономической науки, естествоиспытатель, писатель и автор бесценных мемуаров.

Наиболее подробная, хотя, конечно, и хронологически неполная, биография Болотова принадлежит его собственному перу. Это его «Записки» («Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков») — самое известное из нескольких сотен опубликованных сочинений автора. Писавшиеся несколько десятилетий по следам личного дневника, верного спутника Болотова на протяжении всей жизни, замаскированные под эпистолярную форму (письма к другу) и предназначавшиеся не для широкого читателя, а для узкого круга любознательных наследников, эти обстоятельнейшие воспоминания заняли особое место в русской мемуарной литературе.

Его летопись социальной, бытовой и культурной истории Российской империи охватывает период с 1738 года (года рождения автора) до начала XIX века («хрестоматийное» издание «Записок», впервые полностью опубликованное в 1870-х, заканчивается 1795 годом; позднее были обнаружены и изданы записки о 1799–1805 годах). На страницах «Записок» встречаются и самодержцы, и их фавориты, и известнейшие государственные и общественные деятели, здесь можно найти и любопытные сведения об обычаях дворов Елизаветы I, Петра III и Екатерины II, и описание известных происшествий, непосредственным свидетелем которых оказался автор. И все же ценность «Записок» даже не в этом, а в том, что в центре повествования стоит то, что часто оказывается на обочине истории, — частная жизнь обычного человека, прозаические подробности которой при умелом изложении могут оказаться не менее занимательными, чем описания громких исторических событий. Мелочи повседневной жизни мелкопоместного дворянства той эпохи, особенности ведения ими хозяйства, воспитания детей, взаимоотношения с крепостными и соседями, общественные вопросы и слухи, которые их занимали, — все это Болотов зафиксировал с завидной педантичностью, превратив свои воспоминания в энциклопедию внутреннего быта русского общества XVIII века.

Вообще Андрей Тимофеевич был на редкость плодовитым автором. Его литературное наследство огромно: свыше четырех сотен опубликованных работ и еще множество так пока и не увидевших печати. Интеллектуал и практик, Болотов, человек эпохи Просвещения, подобно многим пытливым умам своего времени, с увлечением предавался разнообразным предметам, что нашло отражение в его литературной деятельности.

Значительная часть его работ посвящена тому, в чем Болотов, передовой сельский хозяин, приобрел репутацию доки среди соотечественников, — вопросам организации экономики помещичьего хозяйства и прежде всего агрономии (а также лесоводства, рыбоводства, почвоведения). Его заслуги тут огромны. Вот лишь некоторые из них: Андрей Тимофеевич считается первым русским ученым-помологом. В течение десятилетий он занимался изучением сортов плодовых и ягодных растений и описал более 600 сортов яблонь и груш, вывел три собственных сорта яблонь. Болотов впервые заметил и описал явление дихогамии. Впервые в России Болотов печатно предложил широко вводить севооборот, определять приемы возделывания культурных растений исходя из местных природных условий. Он разработал основы биологической борьбы с сорняками, основы удобрения полей, основы научного рыбоводства. Андрей Тимофеевич был среди тех, благодаря кому на наших грядках (а не на клумбах, как было принято в XVIII веке) стали расти картофель и помидоры.

Есть у Болотова, заботливого родителя, лично взявшегося за обучение собственных отпрысков, а также организатора двух детских учебных учреждений в Тульской губернии и первого в стране детского театра, и педагогические труды. Сопутствуют им и написанные автором книги для подрастающего поколения, в том числе и первые в России научно-популярная детская книга «Детская философия, или Нравоучительные разговоры между одною госпожою и ее детьми, сочиненные для поспешествования истинной пользе молодых людей», и детская энциклопедия «Кунсткамера душевная».

Также в активе Болотова, занимавшегося в своем имении лечением крестьян, и труды по медицине («Руководство к познанию лекарственных трав» и «Краткие и на опытности основанные замечания о електризме и о способности електрических махин к помоганию от разных болезней», обобщающие опыты увлечения автора модной в те годы электромедициной).

Помимо этого, читатель найдет у Болотова и философские, нравоучительные и религиозные сочинения, художественные произведения и многое другое.

Обыкновенное воспитание

Андрей Тимофеевич Болотов появился на свет 7 октября (по старому стилю) 1738 года в сельце Дворяниново Алексинского уезда Тульской губернии, принадлежащем его отцу, тогда гвардейскому капитану, позже полковнику, Тимофею Петровичу Болотову и его супруге Мавре Степановне. Детство мальчика, младшего ребенка и единственного сына своих родителей, прошло в переездах между родным Дворяниновым и приграничными территориями, где нес службу его отец.

«Начальное воспитание у меня было обыкновенное», — вспоминал позже Болотов. Тимофей Петрович, человек умный, образованный, понимал: чтобы пробиться в жизни, его долгожданному наследнику понадобится хорошее образование, и сделал все, что было в его силах, для того чтобы обеспечить его Андрюше. Правда, мальчик учился, в общем-то, бессистемно и не очень регулярно: то у дядьки грамоте, то у унтерофицера арифметике и немецкому языку. А пока отцовский Архангелогородский полк находился в Прибалтике, жил в семье знакомого курляндского дворянина, где учился с его детьми и где Болотов познакомился с рисованием, ставшим одним из его увлечений в дальнейшем.

В 1749 году Тимофей Петрович определил Андрюшу в пансион Ферре в Санкт-Петербурге. Через год мальчик вернулся в Архангелогородский пехотный полк, где с 1748 года формально служил и сам. Следуя традиции того времени, отец записал его к себе в полк каптенармусом.

Неожиданная смерть Тимофея Петровича в 1750 году изменила жизнь Болотова. Поскольку 12-летний отрок не мог нести действительную военную службу, друзья выхлопотали ему отпуск до совершеннолетия (в те годы — 16 лет) для «окончания наук». Болотов поселился с матерью в родном Дворянинове, а потом Мавра Степановна отправила сына в столицу на попечение двоюродного брата своего мужа Тараса Ивановича Арсеньева. Здесь Болотов продолжил свое образование у частного учителя.

Летом 1752 года мальчик получил известие о смерти матери. И вскоре покинул Санкт-Петербург. Следующие два с лишним года Андрей провел в провинции. Вхождение в хозяйство Дворянинова, общение с соседями, охота и другие деревенские развлечения, впрочем, не смогли отвлечь его от наук, и, обустроив свой деревенский быт, молодой человек снова сел за книжки. Между тем приближалось его совершеннолетие — время, когда юноше следовало вновь заступить на военную службу.

Четыре счастливых года

Весной 1755 года Болотов прибыл в свой Архангелогородский полк, дислоцировавшийся тогда в Прибалтике. А вскоре Россия вступила в войну с Пруссией. Началась Семилетняя война. В 1758 году, когда русская армия заняла Восточную Пруссию и Архангелогородский полк был назначен нести караульную службу в ее столице, Кенигсберге, блестяще владеющий немецким языком подпоручик Болотов поступил в канцелярию русского военного губернатора Восточной Пруссии Николая Андреевича Корфа.

Эти четыре года в Кенигсберге, одном из научных центров Европы того времени, оказались для Болотова золотыми. Необременительная штабная служба предоставляла ему достаточно свободного времени, которое он предпочел посвятить не офицерским гулянкам, а самообразованию.

Конечно же, молодой человек начал посещать лекции в знаменитом университете Кенингсберга, перезнакомился с его профессорами, стал участником публичных университетских философских диспутов.

В этот период Болотов живо увлекся философией, начал делать переводы иностранных книг на русский язык и приступил к собственным литературным опытам. Тогда же он продолжил свои упражнения в рисовании, и по его эскизам на Кенигсбергском монетном дворе изготовили штемпели для новых монет для недолго просуществовавшей «Прусской губернии» Российской империи.

В канцелярии кенигсбергского генерал-губернатора Болотов, получивший во время прусской кампании чин поручика, продолжит служить и при преемнике Корфа Василии Ивановиче Суворове, отце нашего прославленного полководца. А в начале 1762 года Болотов получил приказ о новом назначении — флигель-адъютантом генерал-полицмейстера Санкт-Петербурга. Им оказался уже хорошо знакомый ему Николай Андреевич Корф.

Упущенная возможность

Граф Алексей Бобринский, владелец дворцово-паркового ансамбля в Богородицке

Придворная жизнь кружила голову многим молодым офицерам, но только не Болотову. Столичная служба его тяготила, нравы при дворе возмущали, образ жизни монарха, которого, по свидетельству мемуариста, редко можно было застать трезвым и с утра, и вовсе вызывал омерзение. Не радовал и капитанский чин, до которого повысили Болотова. А тут еще непредсказуемый Петр III издал указ, согласно которому у некомандующих генералов, в том числе и Корфа, сокращались штаты, а их офицеры отправлялись в свои полки. Возвращения к кочевой армейской жизни Болотову совсем не хотелось. На его счастье, тот же Петр III, только став императором, успел издать другой указ — Манифест о вольности дворянства, согласно которому дворяне, ранее обязанные нести военную или государственную службу, получили право по своему желанию выходить в отставку и заниматься тем, к чему лежала их душа. И Андрей Тимофеевич начал хлопотать об отставке.

Наверное, то недолгое пребывание Андрея Болотова при дворе можно назвать временем упущенных возможностей. Ведь в то время, пока он томился в карауле, охраняя покой незадачливого императора, в другой части дворца, в укромных покоях его амбициозной супруги, зрел заговор, имевший целью возвести на престол новую российскую императрицу. И Андрей Тимофеевич вполне мог стать его участником. Недаром его бывший сослуживец по Восточной Пруссии, душа всех кенингсбергских увеселений, а ныне возлюбленный молодой государыни Екатерины Алексеевны Григорий Орлов порой становился слишком откровенен со своим приятелем и делал многозначительные намеки. Однако от предложений перейти на сторону заговорщиков Болотов уклонялся. 14 июня он вышел в отставку и через несколько дней покинул столицу. А еще через неделю, 28 июня 1762 года, император Петр III был свергнут, на престол взошла Екатерина II, щедро отблагодарившая всех своих сторонников. Пожалел ли Болотов о том, что проигнорировал этот шанс? Судя по его воспоминаниям, нет, ни разу в жизни.

Царский управляющий

Он поселился в Дворянинове и, придя в ужас от степени запущенности хозяйства, организовал имение на новых началах, согласуясь со всеми тогдашними научными достижениями. Он снова сел за книги, стал изучать иностранную литературу по всем отраслям сельского хозяйства, а также лесоводству, минералогии. Начал экспериментировать и записывать свои наблюдения. Узнав о создании в 1765 году в Санкт-Петербурге Вольного экономического общества, целью которого являлось изучение положения национального земледелия и условий хозяйственной жизни страны, завязал с ним переписку, был принят в его члены и стал постоянным автором статей в «Трудах Вольного экономического общества».

Усадьба в Богородицке. Рисунок А.Т. Болотова

Конечно, Болотов обзавелся семьей. В 1764 году он женился на юной Александре Михайловне Кавериной, которой в ту пору исполнилось всего 14 лет — возраст, считавшийся вполне пригодным для начала семейной жизни в XVIII веке. Брак оказался очень долгим (Александра Михайловна пережила мужа лишь на один год и скончалась в 1834 году) и, в общем-то, счастливым. У Болотовых родилось девять детей, однако лишь пятеро дожило до совершеннолетия.

Благодаря ВЭО имя Болотова и его успехи на ниве «сельского домостроительства» стали известны не только среди соседей-помещиков, но и в столице. И в 1774 году за помощью к Андрею Тимофеевичу обратилась та, чьему воцарению он в свое время отказался способствовать, — Екатерина II. Императрица пригласила его занять должность недавно приобретенной ею в личную собственность Киясовской волости Московской губернии. Предложение он принял и переехал с семьей в Киясовку.

Через два года, в 1776 году, Екатерина II вверила Андрею Тимофеевичу управление другой своей волостью, более крупной и на которую у нее были далеко идущие планы, — Богородицкой в Тульской губернии. Богородицкую волость и приписанные к ней земли вокруг села Бобрик Екатерина II готовилась передать в наследство своему внебрачному сыну от Григория Орлова Алексею Бобринскому.

В Богородицке Болотов с семьей прожил 20 лет. Хозяйка волости и князь Сергей Васильевич Гагарин, которому царица доверила курировать все вопросы, связанные с ее личными земельными владениями, не вмешивались в работу Болотова. Управителю предоставили карт-бланш. И Андрей Тимофеевич им воспользовался.

Екатерина II

Он продолжил начатые в Дворянинове и Киясовке опыты по земледелию и растениеводству. Когда в Богородицке по приказу императрицы построили дворцовый ансамбль, Болотов разбил вокруг него великолепный английский парк — первый в России пейзажный парк. Он же занимался и перестройкой Богородицка, подготовил планировку его новой застройки. С легкой руки Болотова в волости появились новые деревни и новые учебные учреждения: в 1778-м — пансион для дворянских детей, в 1784-м — училище для детей крепостных крестьян (одно из первых в Российской империи). Здесь же, в Богородицке, Болотов создал домашний театр, первый в России детский театр, дающий спектакли на регулярной основе, где сам выступал и драматургом, и режиссером, и декоратором, и костюмером.

Чрезвычайно плодотворной была и научная деятельность Болотова. Собственных наблюдений и переводных статей по сельскому хозяйству у него накопилось так много, что Вольное экономическое общество не успевало их публиковать. Тогда Болотов стал издавать свой журнал — «Сельской житель. Экономическое в пользу сельских жителей служащее издание». Увы, это издание, выпускавшееся типографией Московского университета, просуществовало недолго — из-за небольшого спроса на него сельских хозяев. Правда, спустя пару лет журнал продолжился под другим названием. Произошло это после знакомства Болотова с Николаем Ивановичем Новиковым, в то время издателем «Московских ведомостей», который предложил Андрею Тимофеевичу возобновить издание уже под другим названием и как приложение к «Ведомостям». Так родился «Экономический магазин». Популярнейшее в свое время издание, где Болотов помещал свои и переводные статьи по земледелию, лесоводству, садоводству, минералогии, фармацевтике и другим областям практических знаний, просуществовало почти десять лет, до опалы издателя (всего выпущено 40 томов «Экономического магазина»). Дружба же двух просветителей продлилась до последних дней Новикова.

37 лет в Дворянинове

Н.И. Новиков

Смерть Екатерины II в ноябре 1796 года стала концом богородицкого периода жизни Болотова. Только вступив на престол, Павел I поспешил вызвать к себе в столицу осевшего в Ревеле младшего брата, пожаловал ему графское достоинство, осыпал милостями и подписал специальный указ, дарующий ему Богородицкую волость. Графу Алексею Бобринскому суждено было стать первым владельцем этих мест, по достоинству оценившим все, что сделал там Болотов (сама Екатерина, как считают историки, в Борогодицке ни разу не бывала). Правда, к тому времени, как Алексей Григорьевич переселился в свой великолепный дворец, Андрея Тимофеевича в этих местах уже не оказалось. Не желая служить частному лицу, он в чине коллежского асессора покинул волость и вернулся к себе в Дворяниново.

С тех пор он почти безвыездно жил в усадьбе. Работал на земле, экспериментировал, много публиковался и переводил. В 1797 году Болотова избрали почетным членом Королевско-саксонского лейпцигского экономического общества, в 1820м — Императорского московского общества сельского хозяйства.

Старость, к сожалению, не приходит одна, ее спутники — немощи и болезни. Не миновали они и Болотова. В последние годы жизни Андрей Тимофеевич лишился зрения, но, сохраняя ясный ум и превосходную память, он продолжил свои литературные опыты, надиктовывая их своим домочадцам. Скончался Андрей Тимофеевич 3 октября 1833 года, не дожив нескольких дней до своего 95-летия.