Хозяин Медной горы

БОСС-стиль | Попал в историю
Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

Дореволюционная история развития уральской горнозаводской промышленности связана не только с известнейшими металлургическими династиями Демидовых и Строгановых. Конкуренцию им составляли заводчики Турчаниновы — Соломирские. Самым знаменитым представителем этой семьи стал Алексей Федорович Турчанинов, получивший во второй половине XVIII века контроль над Сысертским горнозаводским округом и тремя его заводами.

Старинный Сысертский горнозаводской округ, расположенный к югу от Екатеринбурга, пожалуй, самое литературное место Урала. Лишь на поверхностный взгляд может показаться, что ныне города, а когда-то рабочие поселки — Сысерть, где располагалось главное предприятие округа Сысертский железоделательный завод (позже Уралгидромаш), Полевское, где находились Полевской медеплавильный и Северский железоделательный (сейчас Северский трубный завод) заводы, и другие топонимы этого края ничего не говорят большинству из нас. В действительности именно эти места на отрогах Уральского хребта невольно рисует наше воображение, как только речь заходит о поэтичных и суровых уральских преданиях, ведь Сысертский горный округ — родина знаменитого писателя и фольклориста Павла Петровича Бажова, воспетая им во многих сказах, повестях и очерках.

Не мог обойти своим вниманием Бажов и бывших хозяев здешних мест, членов большой и совсем не сплоченной семьи Турчаниновых — Соломирских, а также самого Алексея Федоровича Турчанинова. Характеристики писателя, как правило, недобры, но познавательны и, увы, довольно обрывочны, что, конечно, неудивительно, ведь отнюдь не владельцы Сысертского горнозаводского округа — главные герои его произведений. Между тем Алексей Федорович Турчанинов, тот, которому эта династия и обязана своим возвышением, был личностью прелюбопытной, оставившей заметный след и в истории уральской промышленности, и в истории страны.

И рудники в приданое

Вообще-то Алексей Федорович Турчанинов имел весьма формальное отношение к той фамилии, под которой вошел в историю. Случись ему уродиться под другой, менее счастливой, звездой, звался бы этот безродный сирота со своими многочисленными потомками по отцовскому прозвищу — Васильев. Однако судьбе было угодно, чтобы смышленого Алексея, еще подростком попавшего в торговый и промышленный Соликамск, заприметил и взял к себе на службу удачливый местный купец Михаил Филиппович Турчанинов.

Михаил Филиппович был сыном первого носителя этой фамилии Филиппа Трофимовича Турчанинова, подданного Османской империи, попавшего в плен во время Русско-турецкой войны 1672–1681 годов, а потом выкупленного одним зажиточным соликамским солеваром и ставшего его приказчиком. Предприимчивость, а также выгодная женитьба на дочери одного из местных воротил позволила его отпрыску выбиться в люди и занять заметное место среди дельцов Соликамска. Бизнес Турчанинова, как и у многих в этом центре солеварения, был связан с соляными промыслами, с винокуренными откупами и торговлей.

В 1720-е Турчанинов откликнулся на указ Петра I, дозволявший частным лицам организовывать рудные промыслы, и завел медные рудники в окрестностях Соликамска. Поначалу осторожный Михаил Филиппович, как и большинство уральских купцов, занявшихся горным делом, ограничивался исключительно добычей руды, поставляя ее на Пыскорский медеплавильный завод (первый завод в России, производивший промышленную выплавку меди), расположенный неподалеку от города. Однако такая предусмотрительность никак не устраивала правительство — его целью было завести частную инициативу в горнорудном деле еще дальше, принудив предпринимателей открывать собственные медеплавильные заводы. В один прекрасный день подобную настоятельную рекомендацию «сверху» получил и Турчанинов. Отказаться от ее выполнения купцу оказалось невозможно, хотя в его силах было хотя бы выторговать наиболее благоприятные условия. Это Михаил Филиппович и сделал, воспользовавшись хорошими отношениями с генерал-лейтенантом Виллимом Ивановичем Гениным, главным специалистом горно-металлургического дела той эпохи, занимавшегося в том числе и организацией горнозаводской промышленности Урала. Так, в 1731 году в нескольких верстах от города на бывших землях Воскресенского монастыря, на речке Талице, построили второй в Соликамске медеплавильный завод, получивший название Троицкого (другое употреблявшееся в то время название завода — Талицкий).

Все бы ничего, но не успело новое предприятие встать на ноги, как над головой его основателя сгустились тучи. Наветы ли недоброжелателей тому виной, или действительно допустил Михаил Филиппович в своей предпринимательской деятельности ряд вопиющих злоупотреблений и причинил ущерб казне, однако в том же 1731 году его отдали под суд. Разбирательство проходило в Москве и продолжалось больше года. В итоге купца отпустили с обязательством выплатить огромный штраф. Увы, вновь увидеть родной Соликамск Михаилу Филипповичу было не суждено. Он умер на пути домой из Москвы.

После смерти купца имущество отошло к вдове, воспитывавшей единственную наследницу — дочь Федосью. А спустя несколько лет в Соликамске сыграли веселую свадьбу: Федосья Турчанинова вышла замуж за Алексея Васильева, взявшего при оформлении брака фамилию жены. Их союз продлился без малого 30 лет, но оказался бездетным. Со смертью Федосьи Михайловны в 1763 году пресеклась прямая ветвь купцов Турчаниновых. Второй раз Алексей Федорович женился на некой Фелицате Степановне, подарившей мужу трех сыновей и пять дочерей. Они-то и стали наследниками его уральских заводов.

Финифть из Соликамска

Дела новый хозяин принял в расстроенном состоянии. Троицкий завод работал и даже год от года наращивал обороты, правда, производство было небольшим. Во-первых, сказывался недостаток в квалифицированных кадрах, во-вторых, не так уж оказались богаты медью рудники, приписанные к заводу. Соляной промысел тоже худо-бедно существовал, но и конкуренты Турчанинова не дремали — за несколько лет безвременья они серьезно потеснили его бизнес. К тому же над наследниками Михаила Филипповича висел его многотысячный долг казне. Большой вред имуществу Турчаниновых нанес и страшный пожар, случившийся летом 1743 года, когда вместе с половиной Соликамска сгорели и их дом, и часть других построек. Впрочем, старинный купеческий город в очередной раз показал свой твердый характер и вскоре поднялся из пепла. Со временем встал на ноги и Алексей Турчанинов.

Купец продолжил солеваренный промысел тестя, однако основное внимание предпочел уделить горнозаводскому делу. Медь Троицкого завода поставлялась на все тот же Пыскорский медеплавильный завод. Позже, когда частные заводчики получили право отправлять часть выплавленной меди на свободную продажу, реализовывалась еще и на внутреннем рынке. А в 1740-х Алексей Турчанинов решил пойти по примеру некоторых других уральских заводчиков, организовавших при своих предприятиях производство медной посуды, бытовой и церковной утвари. Так рядом с Троицким заводом возникла фабрика медной посуды.

Конечно, Алексей Федорович и подумать не мог, что именно с этого производства начнется его взлет на самые вершины деловой элиты Российской империи. И все же, открывая новое предприятие, он приложил все усилия к тому, чтобы его продукция отличалась от подобных изделий, изготавливаемых многочисленными конкурентами. Троицкая посуда сегодня признается исследователями как одна из вершин уральского прикладного искусства. Формы, изящная роспись изделий, их расцветки и разнообразие чеканки поразили соотечественников. Современники писали, что эту медную утварь не слишком осведомленный человек может легко спутать с изделиями из золота или бронзы. По качеству и исполнению творения уральских мастеров ничем не уступали более дорогим европейским образцам. А финифтяное производство, которое возродил у себя умный купец, — изделиям из Китая.

В завод Турчанинов вкладывал и огромные средства, и душу: постоянно совершенствовал производство, привлекал лучших мастеров, которых не брезговал переманивать с других предприятий, расположенных не только на Урале. Для обеспечения преемственности художественных традиций и чтобы решить вечную проблему дефицита кадров, купец завел при своей фабрике своего рода ремесленное училище. Учениками его являлись не просто дети фабричных рабочих, но и беспризорники, которых в те годы в окрестностях Соликамска бродило немало. Дети обучались грамоте, черчению и рисованию. Были специализации по художественному литью, шлифовальному делу, чеканке и росписи.

В начале 1750-х, когда Троицкая фабрика встала на ноги, Турчанинов решил сделать ход конем. Ему улыбнулась удача быть представленным императрице Елизавете Петровне. В качестве подношения государыне купец привез в столицу изделия своего завода. Дочь Петра Великого подарок соликамского фабриканта привел в полный восторг, и он немедленно получил заказ на изготовление утвари для царского дворца. Вслед за императрицей ее придворные также поспешили заказать Турчанинову различные предметы для убранства своих дворцов. А вскоре в январе 1753 года последовал царский указ, жаловавший Алексею Федоровичу чин титулярного советника, а с ним и право на личное дворянство.

Из Соликамска в Сысерть

Пребывание в столице позволило Турчанинову обрасти полезными связями. И, пожалуй, самым ценным в этой «коллекции» оказалось знакомство новоиспеченного титулярного советника с одним из самых влиятельных сановников того времени — кузеном Ивана Шувалова, фаворита царицы. Это был муж ее ближайшей подруги Мавры Шепелевой, глава тайной канцелярии граф Петр Иванович Шувалов. Граф, как и многие вельможи того времени, не брезговал совмещать личное и государственное. Одним из проявлений такой синергии стало получение им в 1754 году в пользование казенных уральских заводов Гороблагодатского округа (с целью эксплуатации старых заводов — Туринского, Кушвинского, Баранчинского, Верхне-Туринского — и строительства новых). Своим поверенным на этих предприятиях сановник назначил Турчанинова. Воодушевленный таким поворотом дел Турчанинов и сам в 1756 году подал в Сенат ходатайство о передаче ему казенных заводов Сысертского округа (Сысертского, Северского и Полевского) под Екатеринбургом.

На эти заводы помимо Алексея Федоровича претендовали птицы и более высокого полета, чем он: Строгановы, Демидовы, Ягужинские. И тем не менее в собственность их на выгоднейших условиях вместе с приписными крестьянами, землями, рудниками и лесами получил именно Турчанинов. Царский указ был подписан в конце 1758 года, а официально купец вступил во владение округом в 1759-м.

Что же до бизнеса в Соликамске, то теперь он не так интересовал Алексея Федоровича. Соляной промысел, как указывал в своем прошении Сенату Турчанинов, к тому времени уже пришел в упадок и фактически прекратился, а троицкие заводы несли убытки. Впрочем, медеплавильный завод, несмотря на перманентный недостаток в рудах, проработал до 1770 года. Фабрика посуды просуществовала еще дольше и какое-то время процветала, хотя в конце 1770-х производство было признано нерентабельным и закрыто.

Вид на Сысерть. XIX век

Справедливости ради следует сказать, что, получив в свое ведение заводы Сысертского округа, Турчанинов выполнил взятые на себя обязательства: убыточные при казенном управлении предприятия начали стремительно развиваться. Центром горнозаводского округа при Турчанинове стал Сысертский завод, куда из Полевского перенесли главную контору. На предприятиях появились новые плавильные печи, расширилось производство, увеличилась выплавка меди, железа и чугуна, наладилось производство листового железа. Кроме того, и здесь был налажен выпуск посуды и домашней утвари.

Среди прочего имущества Турчанинову достался и Гумешевский рудник, откуда добывали сырье для Полевского медеплавильного завода. Считалось, что этот довольно старый рудник почти выработал свои запасы медной руды, однако изыскания, которые провел Турчанинов, показали, что это ошибка. На руднике выявились запасы углекислой меди, и огромные. Другое дело, что следовало еще научиться обрабатывать и выплавлять эту руду, но с этой задачей «на отлично» справились мастера, привезенные Турчаниновым с Троицкого завода. Так, добыча руды в Сысертском горнозаводском округе увеличилась в разы.

Тем не менее знаменитым на весь мир Гумешевский рудник стал вовсе не благодаря крупнейшим залежам меди. Гумешки, или просто Медная гора, как издавна называют эти земли местные жители, — самая заповедная и самая легендарная часть этого края, вотчина Хозяйки Медной горы. Здесь было открыто богатейшее месторождение камня, который поначалу пренебрежительно звали «медная зелень», а мы знаем как малахит. Увидев этот манящий зеленый минерал, Турчанинов, подобно бажовским героям, которым случалось бродить по отрогам Медной горы и встречаться с ее прекрасной владычицей, остался заворожен его красотой и быстро смекнул, что нашел еще одну свою «золотую жилу». Вскоре в Сысертском округе была создана гранильная фабрика, а в столице запущена грандиозная кампания по популяризации уральского сокровища. Так, с легкой руки Турчанинова Гумешевский рудник превратился в основного поставщика малахита для изготовления ювелирных украшений, декоративных изделий и отделки дворцов как российских, так и европейских монархов.

Крепкий орешек

Каким хозяином был Турчанинов на своих заводах? Вряд ли его методы работы с людьми сильно отличались от варварских обычаев, принятых у других горнозаводчиков в те годы.

Получая в свое ведение Сысертский горный округ, Турчанинов добился, чтобы к его заводам приписали крестьян окрестных деревень. Многих опытных специалистов он перевез со своих предприятий в Соликамске. Впрочем, людей по-прежнему недоставало, и заводчик всеми правдами и неправдами восполнял этот пробел: покупал целые деревни и перевозил их жителей с насиженных мест на суровый Урал, из вольных кого-то заманивал сладкими обещаниями, кого-то обманом. А о том, как проходила «вербовка» новых работников у Турчанинова, сохранилось немало фольклорных преданий, записанных в том числе и Бажовым. Впрочем, помнит Сысерть и другого Турчанинова — того, кто бесплатно отпускал переселенцам лес на строительство и дрова на обогрев, кто давал своим рабочим месячный оплачиваемый отпуск, организовал их бесплатное медицинское обслуживание и обучение детей.

Пугачевский бунт, охвативший и Урал в начале 1770-х, принес Турчанинову немало беспокойства, хотя и послужил его славе. В начале 1774 года с приближением повстанцев к сысертским заводам производство пришлось остановить. Алексей Федорович приступил к организации оборонительных укреплений вокруг своих поселков и формированию вооруженных отрядов из мастеровых. Те же меры Турчанинов предпринял и в своих соликамских владениях. До Соликамска мятежники не дошли, а вот Сысерть попытались взять штурмом и были обращены в бегство турчаниновским отрядом из 300 человек, сильно уступавшим по численности противнику. Когда страсти улеглись, Екатерина II вспомнила о заслугах Алексея Федоровича в подавлении пугачевского мятежа и пожаловала в 1783 году ему с наследниками потомственное дворянство. Так появился дворянский герб Турчаниновых, на котором красовалась серебряная цапля, державшая камень. Теперь, когда нет дворянского рода Турчаниновых, цапля эта украшает герб города Сысерть.

Алексею Федоровичу суждено было дожить до глубокой старости и умереть, разменяв девятый десяток лет. Он скончался 21 марта 1787 года в Санкт-Петербурге, куда переехал в конце жизни. Состояние купца отошло к его второй жене и восьми детям. И, к сожалению, как часто происходит в таких случаях, унаследованные миллионы послужили не сплочению семьи, а ее разобщению. Битва за наследство, в которой участвовали сначала дети Турчанинова, а потом и его внуки, растянулась на десятилетия и могла бы лечь в основу сюжета поучительного и увлекательного романа. При этом к чести наследников нужно сказать, что все те годы Сысертские заводы продолжали работать и развиваться, оставаясь в ведении семьи до начала ХХ века.