Регионам нужны стимулы

БОСС-профессия | Главная тема
Текст | Анна ДЫМОВА

Вопрос повышения самодостаточности регионов и создания новых точек роста региональных экономик снова на повестке дня. Чтобы решить его, понадобится приложить немало усилий как со стороны федерального центра, так и со стороны самих субъектов Федерации.

Россия стоит на пороге выработки новых ориентиров регионально-экономической политики, цель которой не только сократить болезненный дисбаланс в социально-экономическом положении регионов, но и сформировать новые экономические механизмы, которые могут в полном объеме реализовывать производственный, научно-технологический, образовательный, предпринимательский потенциал регионов и создавать новые точки роста их экономик. Такой вывод можно сделать, в частности, по повестке Российского инвестиционного форума 2018 года, состоявшегося в Сочи в середине февраля. Российский инвестиционный форум, в чьей дискуссионной программе вопросы региональной экономики и инвестиционной политики традиционно занимают значительное место, в этом году оказался вдвойне региональным. Возможно, потому что открывающий календарь федеральных экономических форумов страны, «Сочи-2018» проходил в преддверии президентских выборов и стал подходящей площадкой для подведения итогов региональной политики третьего президентского срока Владимира Путина и обсуждения с максимально широким кругом экспертов новых региональных инициатив, которые с большой долей вероятности будут вынесены правительством на повестку социально-экономической программы новой президентской легислатуры.

Призыв федерального центра усиливать самодостаточность регионов на площадках «Сочи-2018» звучал неоднократно, в частности, на пленарном заседании «Инвестиции в регионы — инвестиции в будущее», в котором принял участие председатель Правительства РФ Дмитрий Медведев, и на встрече премьер-министра с главами регионов, состоявшейся в заключительный день форума, 16 февраля. Однако, как показали острые дискуссии форума, для того чтобы регионы смогли добиться финансовой самодостаточности и самостоятельно решать задачи в собственной экономике и социальной сфере, необходимо откорректировать сложившуюся систему отношений между федеральным центром и регионами, систему межбюджетных отношений, фискальную и дотационную политику центра.

Обязательства без денег

Наиболее болезненной является проблема региональных бюджетов, в значительной доле дефицитных, испытывающих к тому же давление долговых обязательств, проистекающая из несбалансированности полномочий и финансовых возможностей субъектов РФ. Как отмечают сторонники пересмотра межбюджетных отношений, сложившаяся система неэффективна. Растущие социальные обязательства как следствие передающихся федеральным центром на региональный уровень отдельных дополнительных полномочий часто ложатся непосильным бременем на региональные бюджеты. Чтобы исполнять их, нужны дополнительные средства, в том числе и взятые в долг, ведь субвенций из центра на их осуществление порой бывает недостаточно.

Правда, с точки зрения властей, после принятия ряда мер по поддержке региональных бюджетов ситуация улучшилась. Так, на встрече с губернаторами Дмитрий Медведев констатировал рост доходов консолидированных бюджетов, увеличение числа профицитных бюджетов и уменьшение дефицитных. Для решения проблемы долговой нагрузки, напомнил премьер, федеральный центр в предыдущие годы предоставил регионам бюджетные кредиты, и за последние три года их общий объем превысил 1 трлн рублей. «В прошлом году состоялось очень важное событие: мы провели реструктуризацию задолженности по таким кредитам для 73 регионов — там, где долговая нагрузка наиболее чувствительная. Срок возврата кредитов продлен до семи лет, на определенных условиях — даже до 12 лет. В результате только на этот год эффект от реструктуризации составит около 240 млрд рублей», — подытожил он. Ранее, на пленарном заседании форума, премьер-министр пообещал, что общий объем межбюджетных трансфертов в 2018 году превысит 1,7 трлн рублей, что приблизительно на 2,5% больше, чем в прошлом году.

Поощрение за рост

 Впрочем, межбюджетные трансферты рассматриваются правительством не просто как инструмент снижения бедности регионов, но и как стимул для развития их экономик. В частности, это относится к введенным в 2017 году грантам для регионов, достигших наивысших темпов роста. С 2018 года заработало еще одно нововведение: регионы в случае увеличения поступления с их территорий налога на прибыль организаций, который подлежит зачислению в федеральный бюджет, по сравнению с предыдущим годом получили право забирать этот прирост в свое распоряжение. Возврат будет осуществляться из федерального бюджета в виде нецелевых трансфертов. В 2018 году сумма таких дотаций составит 36,7 млрд рублей. Эти стимулирующие льготы, как подчеркнул Дмитрий Медведев, будут не только «своеобразной премией регионам за хорошую работу», но и помогут компенсировать регионам-отличникам выпадающие доходы, связанные с уменьшением дотаций из федерального бюджета.

Практику распределения федеральных дотаций, впрочем, ждут изменения. Как отметил премьер-министр, с 2019 года бюджетные дотации планируется распределять по новому принципу: будет учитываться не просто налоговый потенциал территорий, но и потребность в финансировании расходных полномочий региональных и местных органов власти на среднероссийском уровне. Это, как считает Медведев, «станет дополнительной мотивацией прежде всего для тех регионов, где потребность в деньгах сопоставима с собственными доходами. Для таких регионов это хорошая возможность накопить ресурсы для экономического рывка, для привлечения инвестиций, создания новых рабочих мест и увеличения доходной базы регионального бюджета».

Наконец, не исключено, что в скором времени будет проведена и ревизия самой системы полномочий. «Мы ищем оптимальные подходы к решению застарелой проблемы федеральных, региональных и местных полномочий. Последние несколько десятилетий мы только и занимаемся переупаковкой этих полномочий и пока не пришли к оптимальной модели, если она, конечно, достижима. В любом случае важно очистить законодательство от установленных на федеральном уровне избыточных и излишне детализированных, а подчас просто устаревших норм. Регионы должны сами устанавливать требования к исполнению собственной базы полномочий. Хочу подчеркнуть, что это собственная ответственность самих регионов. Там, где необходимо ввести единые для всей страны правила исполнения полномочий, надо найти отбалансированный вариант, который будет устраивать и федеральный центр, и регионы», — заметил премьер-министр.

В разговоре о межбюджетных отношениях затронули и болезненную тему налогового федерализма, в рамках обсуждения которой вновь прозвучали предложения ряда губернаторов расширить налоговые полномочия регионов. Впрочем, никаких программных заявлений властей по этому поводу не последовало. Министр финансов РФ Антон Силуанов лишь сообщил о рассматриваемых корректировках налоговой системы и изменении структуры налоговых сборов, которые скажутся и на налогах субъектов Федерации. При этом, как отметил министр, со стороны регионов поступают жалобы о неравномерности и слабой прогнозируемости налоговой базы, формировании налогоплательщиками центров прибыли в разных субъектах Федерации. И этим вопросам будет уделено первостепенное внимание. Министр напомнил о пожелании бизнес-сообщества о необходимости упорядочения сборов и указал, что перечень таких сборов должен быть четко прописан федеральным законодательством. Также он одобрил идею того, что администраторами по ряду сборов могут выступать субъекты РФ.

Что же касается введенных недавно налоговых инструментов, призванных стимулировать деловую активность в регионах, то Силуанов посетовал на то, что пока мало регионов воспользовалось ими. К примеру, инвестиционной льготой по налогу на прибыль, адресатами которой выступают компании, несущие расходы на реконструкцию, модернизацию, техническое перевооружение производства, и воспользоваться которой можно исключительно при наличии соответствующего закона субъекта РФ. «К сожалению, как мы видим, субъекты мало внимания уделяют этому. Если мы спросим, кто ввел с этого года налоговую преференцию для бизнеса, для новых проектов, думаю, субъектов, которые приняли такие решения, не наберется и пяти, максимум десяти».

Стратегия для мега- и микро-

Определить свои конкурентные преимущества и сформировать опорные точки роста экономик регионам поможет Стратегия пространственного развития России до 2025 года. О необходимости выработки такой масштабной программы президент Владимир Путин говорил в начале марта в своем Послании Федеральному собранию. На сочинском форуме Дмитрий Медведев пообещал, что работа над ней завершится в 2018 году. «Ответы, которые стратегия должна дать: каковы конкурентные преимущества и перспективные специализации для каждого российского региона, как воплотить в жизнь потенциал каждой части нашей страны, сделать этот потенциал востребованным для бизнеса», — подчеркнул он на пленарном заседании форума.

При этом премьер-министр уточнил, что в стратегии следует сделать ставку не просто на мегапроекты, но и на «множество точек для приложения сил малого и среднего бизнеса». Чтобы развивались не одни лишь центры глобальной конкуренции — мегаполисы, агломерации, а появлялось как можно больше центров иного масштаба — малые и средние поселения, «где нужно выделить одно-два конкурентных направления и сосредоточиться на них».

Еще один важный момент, на который стоит обратить внимание, по словам Дмитрия Медведева, это то, что планы регионов по созданию собственной инфраструктуры должны быть увязаны между собой. «Очевидно, что некоторые важные проекты не видят свет из-за отсутствия тех же дорог, объектов энергетики, водоснабжения. Например, Забайкальский край имеет потенциал в добывающих секторах, однако есть дефицит электроэнергии. В Хакасии имеются проекты в области сырья, но дороги плохие. Инфраструктура уникального Великого Новгорода абсолютно не соответствует его туристическому потенциалу. Рыбохозяйственный комплекс Сахалина недобирает также из-за электроэнергетики и некоторых других сдерживающих моментов. Список можно продолжать — ограничители есть в каждом регионе, мы это знаем. А ведь за этими возможностями тысячи рабочих мест и, конечно, доходы. Вместе с руководством регионов надо определить, какие объекты инфраструктуры, в каком порядке и где нам следует строить. Подчеркиваю: нужно именно взаимоувязать эти планы», — констатировал он.

Отметим, что разработка Стратегии пространственного развития возложена на Минэкономразвития, которое до середины апреля принимало заявки от регионов для включения их в проект. Затем документ рассмотрит правительство.

Инфраструктура и инвестиции

Формирование Стратегии пространственного развития напрямую связано с решением и такого вопроса, как снятие инфраструктурных ограничений — одного из основных барьеров, тормозящих экономическое развитие регионов и останавливающих инвесторов. Речь идет не только о проблемах транспортной инфраструктуры, но также инженерной, производственной, финансово-банковской. Понятно, что силами самих регионов это не решить, как и силами бизнеса, и даже силами самого государства, поэтому правительство готово сделать ставку на расширение механизмов государственно-частного партнерства и концессий. Неслучайно в рамках Российского инвестиционного форума было представлено сразу несколько новых инструментов для привлечения инвесторов в дорогостоящие инфраструктурные проекты.

Первый — давно обсуждавшаяся и официально заработавшая в дни Сочинского инвестиционного форума «Фабрика проектного финансирования» на базе Внешэкономбанка. Это механизм синдицированного кредитования проектов с привлечением государственного субсидирования ставок и государственных гарантий по облигациям (20% — собственные средства инвестора и 80% — займы, синдицированные через транши). Первые меморандумы о намерениях реализовать проекты в рамках «Фабрики» были подписаны на «Сочи-2018». Общая их стоимость составляет 180 млрд рублей.

Вторая инициатива — «инфраструктурная ипотека», механизм государственно-частного партнерства, при котором инвесторы реализуют инфраструктурные проекты в пользу государства за счет долгового финансирования. Обсуждению этой технологии посвятили несколько сессий форума. Пока «инфраструктурная ипотека» существует на уровне идеи. Подходы к ней вызывают горячие споры, однако, судя по тому, какую важность придают ей в правительстве, этот механизм имеет все шансы стать одним из ключевых элементов развития региональной инфраструктуры в ближайшие годы.


МНЕНИЯ БОССОВ

Антон ЛИФШИЦ, генеральный директор и совладелец компании Global Health Care:

Кризисные тенденции последних лет серьезно изменили картину экономики в региональном разрезе, оказав влияние на образ мышления местных властей и представителей бизнеса. Сегодня поддержка федерального центра недостаточна даже для высокодотационных регионов. Те средства, которые выделяются (анонсированный объем поддержки на 2018 год — 1,7 трлн рублей), идут главным образом на поддержание социальных обязательств и не могут удовлетворить реальные потребности регионов. В этих условиях представители власти и бизнеса более заинтересованы реализовывать тот потенциал, который есть у конкретного региона, и привлекать финансы за счет инвестиционных проектов и наращивания оборотов бизнеса. Курс на самодостаточность, с одной стороны, продиктован экономическими условиями, с другой — поддерживается действиями федерального центра. Так, Правительство РФ реализует Стратегию пространственного развития, которая заключается не в поддержке конкретных регионов для выравнивания общего экономического фона, а в создании возможностей для их самостоятельного развития.

В этой связи теперь речь уже не о повышении уровня заинтересованности на местах, а о создании инфраструктуры для развития. У каждого региона своя специфика, но проблемная тенденция на всех одна. Она выражена в нехватке производственной инфраструктуры. Так, два года назад наша компания столкнулась с проблемой контрактного производства БАДов: в стране не оказалось заводов, которые могли бы обеспечить поставки продукции в нужных нам объемах. И это всего лишь стандартные форматы биологически активных добавок в порошках и капсулах. Если говорить об относительно новой продукции, то БАДы в шипучих таблетках на территории Таможенного союза производят только два завода (с очередью ожидания 8 месяцев), а для БАДов в мягких желатиновых капсулах (МЖК) производителя вообще нет. И это несмотря на сформированный спрос. В итоге мы запустили собственную площадку в Московской области. Таким образом, мы не просто закрываем свои потребности, но и даем возможность делать заказы сторонним клиентам. Регион, в свою очередь, получает крупного налогоплательщика и работодателя. Этот пример иллюстрирует эффективный подход к развитию региона (в частности Московской области), на старте которого — интерес конкретной компании, а на финише — созданная среда для работы бизнеса и решения социальных вопросов. И этот рецепт универсален. Он подходит для любой отрасли и позволяет учитывать специфику конкретного региона.

Константин БЛОХИН, председатель Общероссийского спортивного движения «Сильная Россия», директор АНО «Петербургский спортивный форум»:

Децентрализация на уровне субъектов и муниципальных центров — это старая наболевшая проблема, к которой разные составы правительства возвращаются с завидной регулярностью уже лет двадцать. К сожалению, дальше создания очередных «рабочих групп по изучению вопроса» дело не заходит. Вмешиваются то сложная внутренняя политическая обстановка, то очередная волна кризиса, то проблемы на международной арене, то резкие увеличения стратегических статей бюджета (оборона, инфраструктура для Олимпиады, Крым, Дальний Восток и т.д.).

Самодостаточность регионов возможна при проведении серьезной административной реформы — регионы, главы субъектов должны быть заинтересованы в этих изменениях. А это вопрос к оценке эффективности — KPI глав субъектов и работы их команды. Здесь нужно понимать, что исторически у нас тесно взаимосвязаны успехи политические и достижения в экономике. В результате мы можем видеть высокодотационные регионы с руководителем, имеющим хорошие позиции в Администрации президента в силу его политической эффективности.

Долги субъектов РФ последние три года колеблются на уровне 2 трлн рублей — астрономическая цифра. Это последствия гонки за выполнением «майских указов», повышения дотаций в социальную инфраструктуру и в целом в социальную политику. Только в последние два года в бюджетах можно наблюдать какой-то рост инвестиционных затрат, падавших с 2011-го до 2015 года (с 15 до 10%). Следует понимать, что, прежде чем переходить к «децентрализации» и пресловутой самодостаточности, регионы должны выбраться из долговой ямы. А это непросто.

Знаковый пример эффективной социально-экономической политики, на мой взгляд, Калужская область. В 2004 году губернатор Анатолий Артамонов заявил: «Через пять лет Калужская область перестанет быть дотационным регионом». В 2018 году из федерального бюджета для выравнивания финансовой обеспеченности регионов Минфином на Калужскую область заложено всего 0,27 млрд рублей. Пусть позже, пусть все равно дотации, но, на мой взгляд, это очень хороший показатель. В рейтинге эффективности губернаторов, опубликованном в октябре 2015 года Фондом развития гражданского общества, Анатолий Дмитриевич Артамонов занимает 1-е место. Главными предпосылками успеха он считает высококвалифицированные кадры, развитую инфраструктуру и открытость экономики региона.

В 2017 году консалтинговое бюро «Стрелка» провело исследование самодостаточности регионов. Генеральный директор КБ «Стрелка» Денис Леонтьев в беседе с РБК отметил, что «финансовая стабильность региональных центров зависит от соотношения трех основных источников бюджета — безвозмездных поступлений (обычно их 49% от всех доходов), НДФЛ (20–25%), доходов от аренды и продажи городского имущества и земли (9%)». «Сегодня жители городов генерируют 20–25% поступлений в городской бюджет, и это первый по размеру налог, который собирает город, то есть четверть бюджета города формируется за счет налогов, которые он получает от жителей, и жители вправе понимать эффективность трат этих средств». Таким образом, весомая составляющая эффективности наполнения бюджета — система выстраивания диалога с жителями. Я считаю, это не просто слова, это имеет прямое отношение к повышению роли гражданских институтов в планировании бюджета на прогнозный период, в контроле за его расходованием и в оценке эффективности этих трат. Скажем, я, как налогоплательщик, ежегодно перечисляю более 2 млн рублей в бюджеты различных уровней и социальные фонды. И мне важно понимать, куда уходят эти деньги. И мне было бы интересно участвовать в их распределении, как пример — направить эти средства на благоустройство внутридворовых территорий муниципалитета, где я живу со своей семьей.

Наконец, о столь любимом сейчас понятии «инвестиционный климат». Я состою в экспертной группе Агентства стратегических инициатив по оценке внедрения целевых моделей улучшения инвестиционного климата. Есть ряд показателей для оценки экспертами. Эти показатели регулярно загружают ответственные исполнительные органы государственной власти, а эксперты сравнивают принятые нормативные акты регионов с установленными критериями достижения целевой модели. Не скажу, что везде, но в значительной части документов виден формальный подход по типу «нужно загрузить — загружено — работа выполнена». Это вопрос позиции отдельно взятых сотрудников комитетов, министерств и принятых в этих структурах показателях эффективности.

Другой пример. Буквально на днях я просматривал помещения, находящиеся в государственной собственности, для открытия спортивного клуба. В одном из них более 1,5 лет работали пивной бар и «блошиный рынок по торговле ширпотребом» с истекшим договором аренды. Более 1,5 лет! Не оплачивались даже коммунальные услуги. А единственным человеком, боровшимся с этими злостными арендаторами, была пожилая женщина — техник жилищной инспекции. Вопрос: где наши органы, курирующие повышение эффективности использования госимущества? И, уверен, таких примеров множество. Зачем инвестировать, зачем создавать инновационные производства, если можно пойти по пути наименьшего сопротивления? Чтобы соблюсти все административные регламенты и законы, придется пройти сложный бюрократизированный путь. Куда проще «договориться». У нас целые анклавы так работают.

Я убежден, что, решая вопрос развития самодостаточности регионов и создания точек роста региональной экономики, следует ставить во главу угла малый и средний бизнес и диверсифицировать риски вхождения на рынок крупных игроков. Если проблемы появляются у предприятия, занимающего бóльшую долю экономики региона, это влечет за собой проблемы для всего региона. А как следствие, снова дотации, вливания из федерального бюджета, чтобы вытащить утопающего.

Из той же области сращивание крупного бизнеса с силовыми структурами, коррупция. Все знают примеры, чьи сыновья получают государственные подряды по ценам, превышающим среднерыночные. И главное — не то, что получают, а то, что так уничтожается конкуренция. Как итог — стагнация в отраслях.

Некоторые эксперты считают, что для повышения самодостаточности регионов требуются кардинальные изменения в Бюджетном и Налоговом кодексах, предоставление им большей самостоятельности в определении налоговой политики, ведении фискальной деятельности. Думаю, одним росчерком пера мы тут ничего не добьемся. Реальность сильно отличается в разных регионах. Где-то возможно вообще освободить определенные группы налогоплательщиков от подоходного налога, где -то необходимо создать свободные экономические зоны, где-то стоит уделить больше внимания акцизам.

Безусловно, важно выстраивание эффективной вертикальной связи между субъектами, развитие межрегионального экономического взаимодействия в рамках единого хозяйственного комплекса. Допустим, в одном регионе — переработка, а в соседнем с ним — производство, в третьем — научный потенциал. Конечно, если в силу объективных причин развить этот комплекс в границах одного региона без масштабных инфраструктурных инвестиций не получится.

То есть, на мой взгляд, проблема не в законодательстве, не в структуре регионального управления, не в экономике, а в головах. Нужно менять KPI для региональных руководителей и их команд, то есть для конкретных исполнителей. Строить прозрачные системы мотивации для сотрудников корпораций развития. Так давайте найдем способ стимулировать работу тех, кто отвечает за инвестиционную политику! Конечно, важно внедрять проектное управление, повышать уровень знаний на местах, проводить глубокий индивидуальный анализ экономик региона, выявлять сильные стороны и по ним работать.

Евгения АБРАМОВИЧ, руководитель управления анализа валютных рисков Dukascopy Bank SA:

О значительной самостоятельности регионов сейчас говорить довольно сложно, так как бюджет почти всех регионов (за исключением дотационных) чрезвычайно зависим от федерального центра. К сожалению, для того чтобы переломить эту ситуацию, необходимо менять очень много федеральных законов, так что в обозримом будущем ждать изменений на уровне государства невозможно. А вот поменять текущую ситуацию с притоком капитала, как человеческого, так и финансового, полагаю, по силам большинству из регионов. Хотя в одночасье этого, конечно, не сделаешь.

Если взять за основу модель, давно и успешно реализуемую Европой и США, то главный путь роста экономического благосостояния, а стало быть, и самостоятельности регионов состоит в крупных инфраструктурных проектах. Основная проблема экономического развития регионов — это сложная транспортная доступность и дорогостоящая логистика. Скажем, в Норильск можно попасть лишь на вертолете или по морю через Мурманск, что фактически исключает развитие этого города в качестве ином, нежели как сырьевой придаток к финансовому центру. Развитие инфраструктуры привлечет как людей, так и инвестиции. Денег на это у государства нет. Бюджет — всего-то 15,6 трлн рублей, плановый дефицит — порядка 2% ВВП. Следовательно, без частного капитала, который значительно снизился в объемах за последние 4 года, не обойтись. А вот чтобы на пользу инфраструктуры поработал и частный капитал, необходимо кардинально изменить законы, регламентирующие государственно-частное партнерство, то есть концессии. К слову, такие попытки предпринимались при строительстве Крымского моста, однако успехом они не увенчались. В итоге его строят исключительно государственные компании.

Ныне в экономической практике бытует мнение, что наиболее богатые регионы — ресурсодобывающие. Скажем, Ямало-Ненецкий округ перестал быть профицитным только в 2009 году, когда цены на нефть опустились едва ли не до исторического минимума. Отчасти это так и есть, однако о благосостоянии местного населения это отнюдь не говорит (исключение, пожалуй, составляет Казань, где уровень жизни уже обогнал Санкт-Петербург). Стало быть, вопрос экономической привлекательности и в жилищной инфраструктуре по факту не менее важен, нежели проблема доступности.

Наконец, важнейшим в становлении относительной самостоятельности регионов является вопрос о финансовых инструментах, то есть биржи, другие элементы финансовой инфраструктуры. В США главная фондовая биржа — Нью-йоркская, главная товарная — Чикагская, а свои небольшие биржи имеют фактически все штаты. Ничего подобного в России нет. Напротив, биржа в Санкт-Петербурге по факту не развивается: объем торгов не увеличивается, новых игроков практически не появляется. То же можно сказать и о валютном рынке: в основном он исчерпывается одной Москвой, что крайне негативно отражается на крупных импортерах и экспортерах, работающих в других городах. Они вынуждены следить за ходом биржевых торгов в Москве: рубль ведь валюта с плавающим курсом. Кроме того, экспортерам приходится держать хотя бы представительские офисы в Москве, дабы валютную выручку до расчетов с контрагентами можно было как-то использовать на валютном рынке.

В целом регионы, несмотря на все возможности как экономические, так и производственные, не получают главного — шанса их использовать. Потому в обозримом будущем они так и останутся производственными и сырьевыми придатками, если, конечно, не возникнет сильной политической воли на то, чтобы начать развивать внутренний финансовый рынок. Ее пока не предвидится, поскольку развитие финансовых инструментов в регионах чревато значительными рисками — от бесконтрольного роста инфляции до повышенной волатильности национальной валюты. Так как рынки жестко регулируются ЦБ, увеличивать объем работы без веских причин мегарегулятор, думаю, не готов.

Александр ФИЛИМОНОВ, партнер Artisan Group Public Relations:

Проблемой российских регионов помимо чрезмерной зависимости от федерального центра всегда было слабое инфраструктурное развитие и ограниченный внутренний рынок. Человеческого капитала и связанных с повышенным потреблением элементов развития им не хватало постоянно. Низкая привлекательность регионов для человеческого капитала и низкая же миграция (за исключением переезда людей в Москву и Санкт-Петербург) характеризовали Россию всегда — корни этого явления в Советском Союзе. По слухам, в одном из павильонов ВДНХ до сих пор сохранилась мемориальная схема распределения ресурсов по всему СССР, согласно которой все транспортные, товарные и денежные потоки замыкаются на Москву. Такая схема господствовала 70 лет и продолжает господствовать, хотя некоторые регионы все же смогли отстоять относительную независимость.

Сейчас трудно судить, насколько сугубо экономические меры способны увеличить привлекательность регионов для людей и инвестиций, учитывая слабый экономический рост и достаточно ограниченные перспективы большинства региональных центров с точки зрения возможностей для бизнеса. Однако то, что теперь настало время не просто реальной экономики, но и брендинга территорий, мне кажется очевидным. Европейские страны уже давно столкнулись с проблемами перетока коренного населения из маленьких городов в крупные и вкладывают серьезные деньги в продвижение именно тех населенных пунктов, где отмечается отрицательная миграция. Скажем, в Великобритании целая программа длительностью в три года была проведена исключительно для привлечения людей в такие города, как Ньюкасл и Бирмингем. Подобная ситуация наблюдается во Франции и Германии.

В России развитие известности городов и возможностей, которые они могут представить, сегодня не менее важно, чем инфраструктурные проекты и улучшение условий ведения бизнеса. И тем, и другим вроде бы активно занимаются, и даже есть формальные результаты, которые, к сожалению, формальными и остаются. По факту миграция между регионами составляет не более 8% от всего объема мигрирующих граждан РФ, 68% приходится на Москву, 34% — на Санкт-Петербург. Если в США не слишком развитые региональные центры бизнес воспринимает как «непаханое поле», то для наших бизнесменов новые регионы означают новые риски, связанные в первую очередь с ограниченным потреблением и особенностями местных администраций.

Полагаю, что, пока экономический рост не вернется к устойчивости, говорить о развитии регионов как самостоятельных единиц не приходится. Экономическая структура потребления такова, что приоритетом всегда обладают две столицы, и, пока эти же две столицы не начнут вкладывать в другие регионы, и, в частности, в их известность и популярность, они так и останутся «нерезиновыми». Учитывая относительно недавнее расширение Москвы, это не в интересах федеральных властей.