Политическая валюта

БОСС-политика | Взгляд на финансы
Текст | Дмитрий ГОЛУБОВСКИЙ

Три политических фактора, влияющих на рубль.

Политический фон для рубля противоречив, и нелегко предсказать, какова будет его динамика даже в среднесрочной перспективе. Для этого нужно быть не столько финансистом, сколько политологом, но все-таки попробуем.

Первый политический фактор, влияющий на рубль, — фактор Трампа. Как показал год, прошедший с момента его вступления в должность, инвесторы в российские активы, в общем, не зря радовались его приходу к власти. Надежды на какой-то большой прорыв в отношениях России и США не оправдались из-за действий сильнейшей оппозиции потеплению отношений в самих США.

Тем не менее, несмотря на накал антироссийской истерии в Вашингтоне, Трампу удалось воздерживаться от враждебной риторики и спускать на тормозах наиболее радикальные предложения по ужесточению санкций, направленные на разрушение российского финансового рынка. После переизбрания Путина на очередной срок Трамп поздравил его и, пользуясь случаем, подтвердил свою готовность к диалогу. И это, видимо, что-то большее, нежели дежурная дипломатия.

Если вспомнить, на что Трамп делал упор в своей предвыборной кампании, и сопоставить с тем, что он делает на своем посту, приходишь к выводу: он весьма последователен. Он критиковал Китай и других торговых партнеров США за несправедливые условия торговли, и он начал серьезную торговую войну. Он угрожал Ирану и поддерживал Израиль, и он признал Иерусалим столицей Израиля, и намерен подвергнуть ревизии ядерную сделку с Ираном.

Он утверждал, что давление на Асада не оправдано, и, вступив в должность, он как минимум не наращивает его, и американская группировка на Ближнем Востоке занята в основном зачисткой от ИГИЛ Ирака. Он декларировал стремление улучшить отношения с Россией. Это у него не получилось, но ему удалось хотя бы удержать их от деградации. Для России и для российского рубля фактор Трампа — позитивный фактор.

Трамп концентрирует усилия для давления на торговых партнеров в Азии и Европе, военно-политический интерес США снова фокусируется вокруг Израиля и Персидского залива. При таких приоритетах открывать второй фронт «холодной войны» с Россией, толкая ее на сближение с Китаем и Ираном, не с руки, и это хорошо для России. С другой стороны, активизация американцев в Персидском заливе ведет к росту геополитической премии в цене нефти, и это тоже хорошо для России.

Второй политический фактор — фактор Лондона. В оппозиции Трампу на уровне глобальной политики стоит Великобритания. Великобритания в оппозиции не только по российскому вопросу, спектр противоречий между США и Великобританией может быть гораздо обширнее. Великобритания — безусловный бенефициар финансовой глобализации, которой угрожает протекционистская политика Трампа. Великобритания традиционно опасается сильной централизации в России и ее военно-политического усиления, которое в настоящее время ассоциируется у британцев с Путиным и его политикой.

Неудивительно, что, пользуясь любым поводом, Лондон идет на обострение с Москвой, в частности последним поводом оказался инцидент с отравлением экс-сотрудника ГРУ Скрипаля в Солсбери. Обвинения против России в этом деле, как ранее в деле Литвиненко, шиты белыми нитками, тем не менее на когнитивном уровне формируется связь «враг России — отравление — химическое оружие — Путин», которая в определенном смысле ставит Путина на одну доску с его союзником Асадом.

Асада тоже не раз обвиняли в использовании химического оружия в гражданской войне, причем эти обвинения также были довольно бездоказательны. В отличие от американской элиты, которая сейчас серьезно расколота, британская достаточно консолидирована и выступает союзником тех сил в США, которые хотели бы обострения отношений с Россией и поражения нашей страны в Сирии. Фактор Лондона, безусловно, негативен для России, причем он оказывает негативное влияние и на российско-американские, и на российско-европейские отношения.

Третий фактор — это фактор Германии. Интересы Германии заключаются в том, чтобы Россия оставалась надежным поставщиком энергоресурсов в ЕС, не превращая этот статус в политический и не используя энергетику в качестве инструмента усиления своего влияния в Восточной Европе, которую немцы уже привыкли считать своим задним двором. Этой позицией обусловлена политика Германии в отношении Кремля, в первую очередь по украинскому вопросу: пока Кремль не пытается наступать на Украине, Германия не стремится вставлять палки в колеса кремлевской политики. Тем не менее напряженность сохраняется, и Германия не станет содействовать смягчению санкций.

На сегодняшний день, пока конфликт на Донбассе остается замороженным, германский фактор можно оценить как нейтральный, и в такую оценку укладывается отказ Германии обсуждать новые санкции в отношении России в связи с инцидентом в Солсбери. ЕС сейчас ведет достаточно непростые переговоры с Великобританией по вопросу Brexit, где сталкиваются германские и британские интересы. Этот фон ныне не располагает к германско-британскому альянсу по остальным вопросам.

Судя по умеренному поведению Берлина и прагматичному поведению Трампа, обстановка на текущий момент такова, что британцам вряд ли удастся, пользуясь лишь одной провокацией в Солсбери, существенно усилить негативное восприятие России настолько, чтобы остальные факторы развернулись против нее. Нужно нечто большее: либо обострение на Донбассе, к которому нервно отнесутся в Берлине, либо обострение в Сирии, к которому нервно отнесутся в Вашингтоне.

Отсюда вывод: если в ближайшее время из Сирии поступят новости о применении Асадом химического оружия, — неважно, подтвердятся они или нет, — или из Донбасса поступят новости об активизации боевых действий, — неважно, кто будет реальным виновником обострения, — это однозначно негативные новости для России и для российского финансового рынка, для рубля в частности. Как бы ни развивались события, в первом случае Россию обвинят в пособничестве химическим атакам на фоне дела Скрипаля, во втором случае — в переходе в «геополитическое наступление» в связи с началом нового путинского политического цикла.

Под угрозой нового витка деградации отношений между Россией и Западом и под давлением роста геополитических рисков рубль начнет слабеть, устремляясь к старым хорошо проторгованным еще в 2016 году уровням в районе 62 рубля за доллар. С другой стороны, если удастся избежать новых провокаций и эксцессов, притом что Трамп совместно с Саудовской Аравией будет усиливать давление на Иран, что спровоцирует рост нефти, рубль способен укрепиться, и весьма серьезно — в районе 54 за доллар.

При прочих равных судьба рубля в среднесрочной перспективе скорее в руках политиков, чем обусловлена состоянием российской экономики. Состояние российской экономики, к слову, перестало ухудшаться, профицит текущего счета относительно высокий, сезонный фактор на стороне рубля, и это задает общий тренд его укрепления. Если посмотреть на график USD/RUB, можно увидеть характерную картину нисходящего тренда: каждый новый значимый максимум, образованный распродажами на новостях, ниже предыдущего.

Это внушает надежду на то, что даже если поступят какие-то новые негативные новости, после первой резкой реакции последует откат, которым можно воспользоваться для принятия взвешенного решения. Полагаем, что эта тенденция сохранится на горизонте одного-двух месяцев, до начала лета. Летом же ОПЕК+ будет решать судьбу соглашения об ограничении добычи, и основным фактором, влияющим как на рынок нефти, так и на курс рубля, станут новости о том, как идут соответствующие переговоры.


ГОЛУБОВСКИЙ Дмитрий Олегович, аналитик Золотого монетного дома и «Калита-финанс».

Имеет более 50 публикаций в различных изданиях. Его статьи, посвященные перспективам мировой экономики и финансовым деривативам, регулярно публикуются на порталах Bankir.ru, Finam.ru, Эксперт Online и т.д.

В 2009 году издательство «Эксмо» выпустило в свет книгу Дмитрия «Заговор банкиров». В книге Дмитрия Голубовского подробно анализируется все, что так или иначе связано с кризисом, — от ипотечного кредита до колебаний курсов мировых валют.