Суд для следствия

БОСС-политика | Сюжет месяца/Правозащита
Текст | Сергей ПЕТРОВ

Председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев поддержал идею создания института следственных судей.

Юрист и политолог, доктор политических наук, профессор Михаил Зеленков замечает: «20 февраля 2018 года председатель Верховного суда РФ Вячеслав Лебедев на совещании по подведению итогов за 2017 год в очередной раз поднял вопрос о необходимости создания в России института следственного судьи. Согласно проекту концепции в России планируют сформировать аппарат из 336 следственных судей — по четыре на субъект. В их функции будет включен контроль за предварительным следствием по особо важным делам: убийство (ч. 1 ст. 105 УК), умышленное причинение вреда здоровью, повлекшее смерть (ч. 4 ст. 111), содействие террористической деятельности (ст. 205.1), публичные призывы к осуществлению террористической деятельности (ст. 205.2), мошенничество (ч. 2–4 ст. 159–159.2 и 159.4–159.6, ч. 2 и 3 ст. 159.3 УК), присвоение или растрата (ч. 2–3 ст. 160 УК), незаконное предпринимательство (ч. 2 ст. 171) и т.д.».

При этом, подчеркивает эксперт, следственный судья получит полномочия по передаче уголовного дела для судебного разбирательства или прекращения уголовного преследования. Данная тема не нова. Судебные следователи появились в России в результате Судебной реформы 1864 года. В основу их действий был положен Кодекс уголовного следствия 1808 года, принятый во Франции. Согласно этому кодексу следственный судья выступал центральной фигурой предварительного следствия. В России проработка данной темы была обозначена в одном из поручений президента России (2014 год).

По его словам, стояла задача провести обсуждение ее необходимости и правомерности. В основу легли вопросы, касающиеся поступления жалоб на работу следователей и дознавателей в ходе предварительного расследования. Так, по статистике, за 2017 год подано около 120 тыс. жалоб на действия или бездействие следственных органов.

Из них в 76% случаев обращения остались без рассмотрения, по 25 тыс. суды вынесли отказные решения, а удовлетворено только около 5 тыс. заявлений. Всего, по данным ВС РФ, в 2017 году судами осуждены 744 тыс. человек. В отношении 202 тыс. уголовное преследование прекращено. С одной стороны, цифры внушительные, но если посмотреть на количество оправдательных приговоров, то они явно в пользу эффективной работы предварительного следствия. Оправданы лишь 2,9 тыс. человек, а в отношении еще 9 тыс., которых признали невменяемыми, применены меры принудительного медицинского воздействия.

«Стоит отметить, — говорит Зеленков, — что бóльшая часть уголовных дел — 66% — рассмотрена в 2017 году судами в особом порядке, который подразумевает признание подсудимым своей вины. А когда подсудимый признает свою вину? Только тогда, когда на этапе предварительного следствия собраны неопровержимые доказательства. То есть следователи сработали профессионально. В 2017 году лишь в 8 тыс. случаев судьи отказывали органам предварительного следствия в отправке фигурантов расследования в СИЗО. Во всем остальном был достигнут консенсус. Появление следственных судей, считает В. Лебедев, способно уменьшить количество нарушений закона. При этом сами следственные судьи не должны искать доказательства виновности или невиновности обвиняемых, их задача лишь реагировать на поступающие жалобы».

По его словам, председатель Конституционного суда РФ В. Зорькин в полномочия следственных судей включает принятие решений об избрании меры пресечения, рассмотрение жалоб и ходатайств сторон на стадии предварительного следствия, в целом осуществление судебного контроля за расследованием уголовных дел. Реформа, по его убеждению, повысит эффективность судебного контроля за следствием и объективность судебного разбирательства. Им, подчеркивает Зеленков, вторит и президент Федеральной палаты адвокатов (ФПА) России Ю. Пилипенко: «На данный момент следствие фактически бесконтрольно, а потому категорически хочется введения нового института надзора за ним». По его мнению, сейчас возможности обжаловать в суде действия следователя или дознавателя довольно ограничены, а потому «следствие никого не боится». «Фактически сегодня контроль за следователем осуществляет его коллега — руководитель следственного органа», — отметил глава ФПА.

Поддерживает эту идею, по словам Зеленкова, и Совет по правам человека при президенте России. «Вот тут и получается коллизия, а еще и лукавство, — считает эксперт. — Возникает справедливый вопрос: а при чем тут судья? Как известно, согласно ст. 118 Конституции Российской Федерации судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства. То есть судья начинает работать тогда, когда дело передано в суд или на действия того или иного должностного лица поступила жалоба (ст. 125 УПК РФ). Для надзора за деятельностью правоохранительных органов в Российской Федерации создана Прокуратура Российской Федерации — единая федеральная централизованная система органов, осуществляющих от имени Российской Федерации надзор за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации (ФЗ от 17.01.1992 №2202-1 (ред. от 31.12.2017) „О прокуратуре Российской Федерации“ (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.02.2018). ст. 1). Поэтому неслучайно при озвучивании желания о введении института следственных судей представители Генеральной прокуратуры выступили против. Вывод напрашивается сам собой. Создавать еще одну контролирующую инстанцию, функции которой будут дублировать две других уже существующих (ГП РФ, суды), — это внести дисбаланс в конституционную систему России (как в известном афоризме: у семи нянек дитя без глазу). Достаточно добиться, чтобы в полном объеме работала ст. 125 УПК РФ. Пункт 2 данной статьи гласит: „Жалоба может быть подана в суд заявителем, его защитником, законным представителем или представителем непосредственно либо через дознавателя, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, орган дознания, следователя, руководителя следственного органа или прокурора“».

И не надо, уточняет эксперт, плакать адвокатам, судьям и правозащитникам, что следователи деспоты и сажают всех и вся. В России меру пресечения выбирает только суд. Достаточно заставить работать нормы уже действующих нормативных правовых документов. Есть у этой проблемы и еще одна сторона. А кто будет контролирующим органом за следственными судьями? Ведь это тоже люди, и они не застрахованы от ошибок и неумышленных нарушений закона. В заключение отметим, что там, где сегодня существует следственный судья (Франция, Бельгия, Голландия, Швейцария и другие), его функции заключаются в ведении предварительного следствия (функции следователя в России). То есть это орган предварительного следствия первой инстанции, а не контроля.

Адвокат из Кемеровской области Иван Емельянов говорит, что вопрос создания института следственных судей назрел уже давно. В настоящее время в районных судах находится огромное количество материалов, связанных с осуществлением предварительного расследования по уголовным делам, а не рассмотрением уголовных дел по существу.

К таким материалам, по его словам, относятся: рассмотрение ходатайств следователей об избрании меры пресечения в отношении подозреваемого (обвиняемого) — заключение под стражу, домашний арест; продление сроков избранной меры пресечения; рассмотрение ходатайств следователя о производстве отдельных следственных действий, затрагивающих конституционные права граждан, — неприкосновенность жилища (производство обыска в жилище), тайна личной жизни (прослушивание, детализация, биллинг телефонных переговоров); рассмотрение жалоб на действия (бездействие) следователя — так называемая ст.125 УПК РФ.

«Рассмотрение подобных, казалось бы, сравнительно малообъемных вопросов по факту отнимает у судей большой объем времени, — констатирует он. — Так, по результатам расследования одного из уголовных дел в суд поступило для рассмотрения по существу уголовное дело, состоящее из 124 томов. Из такого огромного объема фактические материалы уголовного дела (которые включали в себя доказательства, материалы оперативно-розыскной деятельности, обвинение и обвинительное заключение) умещались в 15 томах. Остальные 109 томов содержали материалы обжалования обвиняемыми действий следователя в порядке статьи 125 УПК РФ. То есть обвиняемыми обжаловалось практически КАЖДОЕ следственное действие, производимое следователем. По признанию самих судей того суда, где рассматривалось такое количество жалоб на следователя, деятельность этого суда была практически парализована, так как все судьи этого суда рассматривали по нескольку десятков (а то и сотни) жалоб на следователя. В результате отношение всех судей этого суда к обвиняемым сложилось негативное, и при рассмотрении дела уже по существу это отразилось на вынесенном приговоре и весьма серьезных и высоких сроках лишения свободы (в некоторых случаях чрезмерно больших), назначенных подсудимым. И это еще один довод в пользу создания института следственных судей».

Ныне, говорит эксперт, очень часто имеют место случаи, когда судья, рассматривающий уголовное дело по существу, ранее по этому делу рассматривал ходатайства следователя об избрании (продлении) меры пресечения, о производстве отдельных следственных действий, в результате чего у этого судьи уже сформировалось собственное внутреннее убеждение, к примеру, о причастности лица к преступлению, а порой и виновности (реже наоборот) лица. При таких обстоятельствах нельзя назвать суд, рассматривающий дело по существу, объективным и беспристрастным, поскольку внутреннее мнение (убеждение) чисто психологически уже сформировалось ранее. Создание института следственных судей позволит судьям, рассматривающим дело по существу, относиться более объективно и беспристрастно к предъявленному подсудимому обвинению.

Независимый эксперт Денис Меркулов замечает: не секрет, что большинство судей предпочитает доверять показаниям, которые обвиняемый дал следователю, а не в суде, а заключениям экспертиз, представленных следователями, отдают предпочтение при вынесении решений. «Обвинительный уклон» — хроническая болезнь российского уголовного процесса, излечение от которой невозможно без организации эффективного судебного контроля за расследованием. Институт судебного контроля над предварительным следствием существовал в Российской империи в период либерально-демократических преобразований. Одной из самых последовательных и завершенных считается судебная реформа Александра II, утвержденная в 1864 году. «Думаю это была французская модель, адаптированная к российским условиям, — напоминает Меркулов. — Полагаю, что воссоздание подобного института сделало бы систему более прозрачной и избавило бы от представления двойных доказательств на следствии, а потом в суде. Между тем повысились бы гласность и доверие к суду со стороны граждан».