Умный бизнес инженера Бари

БОСС-стиль | Попал в историю
Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

Открытая в 1880 году в Москве технологическая фирма Александра Вениаминовича Бари стала самым успешным инжиниринговым предприятием Российской империи. Увы, компания, бравшаяся как за проектирование и строительство объектов промышленности «под ключ», так и за их модернизацию, с блеском выполнявшая актуальную и в позапрошлом веке задачу замещения отечественными разработками иностранной технологической продукции, сегодня почти забыта. Однако те новации, которыми эта фирма одарила современников, стали частью нашей повседневной жизни.

Александра Вениаминовича Бари постигло странное забвение. С одной стороны, его имя теперь известно немногим. А когда о Бари все-таки вспоминают, то в первую очередь как о шефе гениального инженера и конструктора Владимира Григорьевича Шухова, «душе» и «мозге» его предприятия, отдавшего конторе Бари четыре десятилетия профессиональной жизни и принесшего ей славу своими изобретениями.

С другой стороны, знаем ли мы о Бари или нет, наследие его предпринимательской деятельности «преследует» нас повсюду. Даже если кому-то неведомо ничего об инновациях Шухова и его работодателя в нефтегазовой промышленности (первых отечественных нефтепроводах, наливных баржах, первом в мире трубопроводе для предварительно подогретого мазута, установке термического крекинга нефти, форсунке Шухова и других), то уж хоть раз в жизни ему попадались на глаза причудливые стальные сооружения для хранения нефтепродуктов — резервуары Шухова. Их старинные образцы и поныне встречаются на просторах нашей страны, их конструкцию повторяют все современные цилиндрические нефтехранилища.

Опередившие свое время революционные строительные и инженерные конструкции Шухова, без которых немыслима нынешняя архитектура (первые в мире стальные сетчатые перекрытия в виде оболочек, легкие арочные конструкции с тросовыми затяжками), тоже впервые были реализованы фирмой Бари. Об этом нам каждый раз напоминают светящиеся стеклянные своды ГУМа (бывшие Верхние торговые ряды), Петровского (а когда-то Фирсановского) пассажа, прозрачные кровли Пушкинского музея (в прошлом — Музея изящных искусств имени императора Александра III), ресторана гостиницы «Метрополь» и Московского главного почтамта. О фирме Бари нам говорят и легкий ажурный дебаркадер Киевского (Брянского) вокзала, и грандиозное для своего времени здание магазина «Мюр и Мерилиз» (современный ЦУМ), чей стальной каркас рассчитывался Шуховым, и многие другие известные постройки.

Образцы инновационных гиперболоидных конструкций Шухова, вершиной которых считается созданная уже в 1920-х Шаболовская радиобашня, тоже впервые были сконструированы в бытность Шухова на службе у Бари. Первый в мире гиперболоид, водонапорную башню, презентованную фирмой Бари на Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде 1896 года и ставшую ее главной сенсацией, можно увидеть и сейчас в селе Полибино Липецкой области.

Путешествуя по железной дороге, мы то и дело встречаемся с близкими «родственниками» дерзких несущих конструкций Шухова. Это сотни железнодорожных мостов через Оку, Волгу, Енисей и другие реки, построенных фирмой Бари в конце XIX — начале ХХ века. Большинство из них верой и правдой служит нам и поныне.

С этой фирмой мы сталкиваемся, и пользуясь современным общественным городским транспортом. История московского трамвая началась с Бари, построившего в 1898–1899 годах первое трамвайное депо в Москве. А садясь в подземку, мы порой видим надпись, гласящую, что вагон сделан на предприятии «Метровагонмаш» — это еще один «привет» от Бари, одного из основателей и строителя вагоностроительного завода в Мытищах, будущего Мытищинского машиностроительного завода, а с 1992 года «Метровагонмаша».

Русский американец

Странной выглядит и личная судьба Александра Вениаминовича — уроженца Российской империи и американского гражданина, ставшего двойным эмигрантом — сначала из России, а потом обратно.

Он родился в 1847 году и был одним из четырех сыновей Вениамина Матвеевича Бари, чьи предки, перебравшиеся в Российскую империю из Западной Европы, проживали в Виленской губернии. Вениамин Матвеевич, в свою очередь, переехал в Санкт-Петербург. Интеллектуал и полиглот, он, как гласит предание семьи Бари, преподавал иностранные языки в престижном Пажеском корпусе и придерживался либеральных взглядов, вероятно, слишком вольных и для того времени «оттепели», которое наступило в России с воцарением Александра II. В 1862 году по политическим причинам Вениамин Матвеевич вместе с семейством был вынужден покинуть Санкт-Петербург, а потом и Россию. Сначала Бари обосновались в Швейцарии. Здесь Александр закончил гимназический курс, а затем поступил в Цюрихскую политехническую школу, из которой выпустился в 1870 году с дипломом инженера. К этому времени его родители и братья уже лет пять жили в США. После окончания обучения к ним присоединился и Александр.

Став американским гражданином, молодой человек работал инженером на мостостроительном, а после машиностроительном заводах Детройта, потом в технической фирме Филадельфии. Накануне 1876 года в Филадельфии началось невиданное доселе оживление — город готовился принять Всемирную выставку, которую впервые в истории решили провести за пределами Европы. Среди тех счастливчиков, которые получили право построить выставочные павильоны, оказался и Александр. Филадельфийская выставка принесла ему золотую медаль, а также новые профессиональные связи. Среди посетителей всемирного смотра оказалась большая делегация из Императорского Московского технического училища (ИМТУ), одним из членов которой был однокашник Бари по Цюрихской политехнической школе инженер-механик Федор Орлов.

В.Г. Шухов

Сдружившись с коллегами, Александр Вениаминович стал их незаменимым гидом и по выставке, и по промышленным предприятиям Америки. В делегацию входил еще один человек, знакомство с которым оказалось для Бари судьбоносным, — 23-летний Владимир Шухов, вчерашний выпускник училища, которого в качестве поощрения за блестящую учебу решили послать набираться опыта за границу.

Отправив новых друзей на родину, Александр вернулся к непосредственно профессиональным обязанностям и семейным делам. А в его семействе тем временем происходили большие изменения. В России, связей с которой Бари окончательно не оборвали, нашел жену старший брат Генри — русскую немку Веру Яковлевну фон Грюнберг. А вскоре к ней в Америку приехала погостить сестра Зина (Эдда), перед очарованием которой Александр оказался бессилен. На предложение руки и сердца Зинаида Яковлевна ответила согласием, и вскоре молодые люди поженились. И именно благодаря молодой жене Бари вновь оказался в России. Она скучала по родине и в конце концов уговорила мужа сорваться с насиженного места в Филадельфии и вернуться в страну, которую он покинул 15 лет назад. Так, уже летом 1877 года чета Бари вновь оказалась в Российской империи, сохранив за собой, впрочем, американское гражданство.

Нефтяной бум

Первый бизнес Александра Вениаминовича, небольшая мастерская по производству электродвигателей в Санкт-Петербурге, барышей предпринимателю не принес и просуществовал недолго. Зато второй — созданная в компании с отставным инженером-полковником Николаем Сытенко московская фирма «Бари, Сытенко и Ко» — положил начало головокружительному успеху. Тут сошлось сразу три многообещающих фактора: перспективная сфера — проектирование и строительство объектов для набирающей в России силу нефтяной промышленности, выгодный первый заказчик — братья Нобели, все больше втягивающиеся в свой нефтяной бизнес на Апшеронском полуострове, и привлечение в компанию гениального инженера — Владимира Григорьевича Шухова.

Первая гиперболоидная
конструкция В.Г. Шухова

Результатом работы Бари со товарищи на бакинских промыслах Нобелей, как мы знаем, явились многочисленные новации как в само нефтеперерабатывающее производство, так и в организацию хранения и транспортировки нефти и нефтепродуктов. Например, в 1878 году под руководством Шухова был построен первый в Российской империи нефтепровод Балаханы — Черный город (заводской район Баку), благодаря которому Нобели, первые из каспийских нефтяников, отказались от привычной для Апшерона транспортировки нефти гужевым транспортом. Его длина составила около 8,5 верст (больше 9 км) с диаметром трубы 3 дюйма и пропускной способностью 80 тыс. пудов нефти в сутки. Коммерческий успех смелых Нобелей, не побоявшихся ни серьезных технологических рисков, ни колоссальных затрат при строительстве своего нефтепровода, впечатлил других более консервативных бакинских нефтепромышленников. И вскоре, в 1879 году, «Бари, Сытенко и Ко» построила второй российский трубопровод для фирмы «Г.М. Лианозов и Ко» протяженностью 11 верст — около 12 км. В это же время Шухов разработал и построил для Нобелей свои первые закрытые цилиндрические резервуары для хранения нефти и нефтепродуктов. Вскоре резервуары системы Шухова для керосина были построены в так называемом Нобелевском городке в Царицыне. А затем уже самостоятельная компания Бари поставила производство этих резервуаров на поток и выпустила тысячи таких емкостей, адаптировав эту конструкцию и для хранения воды, кислот, спирта, взяв ее же за основу силосных элеваторов.

Успех на ниве нефтяного дела вскружил голову и Бари. В 1880 году он в компании с тем же Николаем Сытенко и титулярным советником Николаем Рубинским построил в Кускове, тогда пригороде Москвы, нефтеперегонный завод, занявшийся переработкой бакинской нефти и выпускавший керосин, астралин (обезвоженный керосин), смазочное масло и минеральный деготь. Для управления заводом компаньоны создали «Товарищество Русско-Американского нефтяного производства». Впрочем, несмотря на очевидные успехи завода, продукцию которого быстро оценил российский рынок, спустя два года Александр Вениаминович вышел из этого дела, продав свою долю известнейшему московскому купцу Петру Ионовичу Губонину. Да, Бари был дельцом — умным, расчетливым, умевшим блюсти выгоду и считать барыши, но его призванием все-таки оказалось инженерное дело, и в случае с кусковским заводом Бари-коммерсанта победил Бари-инженер.

Нефть, дороги и котлы

С этого момента все свои силы Александр Вениаминович отдавал собственному делу — созданной им в 1880 году фирме «Техническая контора инженера А.В. Бари» (позже «Строительная контора инженера А.В. Бари»). Главным конструктором, инженером, а по сути, техническим директором стал, конечно, Владимир Шухов.

Об отношениях Шухова и Бари писали и пишут многое, часто упрекая предпринимателя в том, что он в течение долгих десятилетий беззастенчиво эксплуатировал своего гениального коллегу. Наверное, мы никогда не узнаем, что ответил бы на это Александр Вениаминович, но вот мнение второго участника этого тандема известно довольно хорошо. По часто публикующимся сегодня запискам Владимира Григорьевича, хранящимся в семейном архиве его потомков, видно, что да, порой инженеру было неприятно, когда он видел, как на какой-нибудь рекламной листовке технологической конторы красуется его очередное изобретение, под которым большим шрифтом написано «Фирма Бари» и маленьким — «автор — инженер Шухов».

И в то же время в конце жизни, резюмируя свое почти полувековое сотрудничество с Бари, Шухов писал: «Говорят, что А.В. Бари эксплуатировал меня. Это правильно. Юридически я все время оставался наемным служащим конторы. Мой труд оплачивался скромно по сравнению с доходами, которые получала контора от моего труда. Но и я эксплуатировал его, заставляя его выполнять мои даже самые смелые предложения!».

Бари, подчеркивал Шухов, был не просто ловким предпринимателем, но и хорошим инженером. Он мог оценить красивую инженерную идею, понимал природу инженерной эвристики и знал, с каким большим талантом ему посчастливилось встретиться. «Звезде» своего предприятия Александр Вениаминович предоставил карт-бланш: полную свободу творчества, право выбора наиболее интересных заказов, найм специалистов по собственному усмотрению, никаких финансовых ограничений в работе над проектом, полную поддержку даже самых дерзких и на первый взгляд кажущихся неосуществимых замыслов и никакой экономии на времени и условиях их «обкатки».

Ну а о том, что такой подход оказался оправданным, мы знаем из истории технической мысли. В частности, в нефтегазовом деле, являвшемся одним из главных направлений деятельности фирмы помимо уже упоминавшихся изобретений, сотрудничество Шухова и Бари — это и запатентованная в 1879 году знаменитая форсунка Шухова, давшая начало промышленному сжиганию мазута, и изобретение установки термического крекинга нефти (1891 год), оригинальных конструкций газгольдеров, и проектирование и строительство первого российского магистрального нефтепровода Баку — Батуми (883 км, 1907 год), первых российских нефтеналивных судов, ряд оригинальных конструкций насосов, нефтенапорных башен, нефтеподогревателей и иного оборудования, а также сформулированные Шуховым практические и теоретические принципы классической теории нефтепроводов и нефтяной гидравлики и многое другое.

Триумф!

География «Технической конторы инженера А.В. Бари» не ограничивалась одной Москвой. В 1880-х компания открыла отделения и собственные верфи в Царицыне и Саратове. Тут строились и спускались на воду нефтеналивные баржи — пионеры волжского нефтеналивного флота.

В середине 1890-х у конторы, ранее размещавшей заказы на разных предприятиях Москвы и Санкт-Петербурга, появилось собственное машиностроительное производство — «Котельный завод А.В. Бари». Он был построен в известном московском пригороде, Симоновой слободе, на части территории так называемой Трюфелевой дачи (или рощи) — реликтового леса у Симонова монастыря. Предприятие требовалось в первую очередь для производства тепловых энергетических установок — экономичных и надежных котлов системы Шухова.

«Котельный завод А.В. Бари» запомнился современникам не просто как передовое машиностроительное производство, но и как предприятие, где просвещенный капиталист Бари ввел особый порядок для сотрудников: зарплата здесь была выше, чем у конкурентов, а рабочий день короче, ежедневно рабочие получали сытные обеды за счет работодателя. При заводе действовали больница, где постоянно дежурил фельдшер, и дважды в неделю принимал врач, школы для рабочих и их детей и существовала многоуровневая система социальной поддержки служащих и их семей.

Кроме того, контора Бари принимала участие в различных инфраструктурных проектах: в развитии сети российских железных дорог, строя мосты, железнодорожные станции и многие другие объекты по всей стране; в совершенствовании систем водоснабжения городов — это и реконструкция московского водопровода, и строительство водопровода в Тамбове.

1896 год — год всероссийского триумфа фирмы. «Строительная контора инженера А.В. Бари» приняла участие во Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде, построив для нее восемь павильонов оригинальной формы со стальными сетчатыми и сводообразными перекрытиями-оболочками — результат опередивших свое время экспериментов Шухова с несущими конструкциями. Рядом с павильонами красовалась 32-метровая красавица — водонапорная башня, первая в мире гиперболоидная конструкция, которой суждено было стать символом этой выставки. После этого крупнейшего всероссийского смотра башню выкупил известный предприниматель и меценат Юрий Степанович Нечаев-Мальцов и перенес в свое имение под Липецком, где она стоит и сегодня. Впоследствии то же конструктивное решение было использовано Шуховым в других работах фирмы: водонапорных башнях, опорах линий электропередач, маяках, мачтах военных кораблей. Что же до оригинальных несущих конструкций, то фирма Бари начала активно применять их как в гражданском, так и в промышленном строительстве.

Еще одним экспонатом выставки, которым по праву гордилась фирма, стал новый паровой котел конструкции Шухова. Нижегородская выставка принесла «Строительной конторе инженера А.В. Бари» статус поставщика двора его императорского величества, а спустя четыре года пришло и международное признание — паровой котел конструкции Шухова отметили Большой золотой медалью Всемирной выставки в Париже 1900 года.

К 1913 году «Строительная контора инженера А.В. Бари» считалась самым авторитетным инжиниринговым предприятием Российской империи. И, к сожалению, на самом пике своего развития она понесла невосполнимую потерю — ушел из жизни ее основатель. Александр Вениаминович Бари скоропостижно скончался в апреле 1913 года, и следующие пять лет, до национализации предприятия в 1918 году, делом руководили его старшие сыновья.