Полевевшая правая или поправевший левый?

БОСС-политика | Сюжет месяца/Вокруг России
Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ

23 апреля пройдет первый тур президентских выборов во Франции.

Визит Марин Ле Пен в Москву и ее встреча с президентом России Владимиром Путиным большинством экспертов оценивается как шаг, не соответствующий поведению потенциального победителя выборов. Восприятие России и Путина во Франции неоднозначно, и жесткая «пророссийскость» Ле Пен может негативно сказаться на ее перспективах. Для ее соперника Франсуа Фийона, правоцентриста и премьер-министра Франции в период президентства Николя Саркози, которого также обвиняют в связях с Путиным (даже в том, что он за взятку организовал встречу с российским президентом одного из арабских бизнесменов), выход Ле Пен вперед на российском фронте, возможно, позитивный факт. Он позволяет отвести от себя обвинения в том, что он — главный лоббист России.

Интерпретации визита две. Первая: Марин понимает, что, несмотря на лидерство среди всех кандидатов в первом туре, во втором туре ей выборы не выиграть, и выстраивает стратегические отношения на будущее. Вторая: она убеждена, что московские связи добавят ей голоса избирателей. Вскоре мы узнаем, какая из интерпретаций верна.

Потолок может быть преодолен?

Известный московский политолог и специалист по Франции Игорь Бунин считает1, что возможен сценарий протестного (или, как говорят сами французы, воспитательного) голосования за Ле Пен. Всеобщая убежденность, что она не может быть избрана, повышает вероятность ее неожиданной победы. «Слишком много избирателей ждет последней минуты, чтобы принять для себя решение — не пора ли преподать урок истеблишменту», — замечает Игорь Михайлович.

Вот уже несколько месяцев рейтинг Ле Пен держится на уровне 25–27%, постепенно поднимаясь со скоростью примерно 0,5–1% в месяц.

Но при этом ни один опрос не обещает ей преодоления барьера 36–44%. «Однако и избрание Дональда Трампа, и брексит показали, что опросы не всегда дают окончательные ответы на выборах в западных странах», — подчеркивает Бунин.

Национальный фронт под руководством Марин Ле Пен остается правой партией, хотя существенно уменьшилась доля радикализма. Когда в 2002 году под руководством отца Марин Жан-Мари Ле Пена партия добилась громкого успеха — вышла во второй тур президентских выборов, она воспринималась как жупел. Теперь она воспринимается как вполне системная партия: дочь, как известно, исключила своего отца из Национального фронта. Был пересмотрен старый образ партии: Национальный фронт под руководством Марин Ле Пен избавился от гомофобии, антисемитизма, сексизма, явно выраженной ксенофобии. За счет этого произошел радикальный рост поддержки партии.

Кроме того, Национальный фронт — партия с максимальной консолидацией электората: около 80% из числа тех, кто поддерживает Марин Ле Пен, уверены в своем выборе. Вообще у правых гораздо более стабильный уровень поддержки: убежденность в своем выборе у избирателей Франсуа Фийона — 74%. В то время как у Эммануэля Макрона этот показатель составляет 54%, у кандидата социалистов Бенуа Амона — 42%. У левых поддержка остается довольно шаткой, а у правых она стабильна.

Главная особенность Национального фронта (помимо радикальной пророссийской ориентации) — жесткая антиэмигрантская установка. Кроме того, Ле Пен очень активно работает с женским электоратом. На это нацелена ее предвыборная кампания: она акцентирует образ Марин как женщины и матери, а также ориентацию на традиционные ценности.

Большие перспективы у Марин Ле Пен среди женского электората и синих воротничков — в этом отношении ее электорат похож на электорат Дональда Трампа. Тем более что партия выступает с предложениями по поддержке рабочего класса, перехватывая тем самым повестку у левых партий. Ле Пен наращивает число сторонников и среди функционеров, и среди сотрудников органов правопорядка, которые в последние годы особенно страдают от общественного давления и миграционного кризиса.

Хотя, как бы ни росла поддержка Национального фронта, все равно, отмечает Бунин, актуальным остается вопрос, способен ли лидер этой партии стать президентом. До первой половины 2017 года ответ почти гарантированно был отрицательным. Но сейчас лишь единицы из числа социологов и политологов готовы на 100% гарантировать неизбираемость Марин Ле Пен.

Фактором потенциального успеха Ле Пен выступает относительно новый феномен: конфронтация электората Национального фронта и левых нарастает, в то время как с правыми наблюдается сближение. Если среди чисто левых неприятие Национального фронта остается самым высоким, то правый избиратель все чаще не исключает голосования за Национальный фронт.

Как говорят французские социологи, около 30% электората Фийона может перетечь к Марин Ле Пен во втором туре, тогда как от электората социалиста Амона — всего 7%. То есть из тех примерно 18%, что Фийон получает пока в первом туре, более трети готово перейти к Ле Пен, что и дает ей возможность вырасти с нынешних 26 до 39%. Между правыми и крайне правыми возникает новая солидарность, невероятное сближение, что делает традиционный республиканский фронт гораздо более хрупким, чем прежде.

Макрон в пути Эммануэль

Макрон — главная загадка избирательной кампании Франции, убеждена живущая во Франции политолог Татьяна Становая2. Это, по ее словам, один из редких для европейских стран случаев, когда одним из лидеров кампании становится «политтехнологический» кандидат. Политик почти без политического опыта и партии, без четкой политической идентичности, но с миллионами сторонников.

Эммануэль Макрон

Зато, например, в российских избирательных кампаниях такие феномены довольно хорошо известны: свежие политические партии и новые лидеры шли у избирателей «на ура» — достаточно вспомнить успех созданной за пару месяцев партии «Единство» в 1999 году или победу к тому времени чуть более полугода находившегося в публичной политике Владимира Путина в первом туре на президентских выборах 2000 года.

В недавнем прошлом министр экономики в кабинете социалистов и банкир без всякого опыта публичной политики в отсутствие опоры на «институты» (партии, праймериз, идеологическое позиционирование) сумел обернуть свои недостатки в преимущества, компенсируя слабость самыми современными технологиями политического маркетинга, более активно и широко применяемыми в США, а не в Европе. Кампания Макрона, подчеркивает Становая, стала, по сути, большим предвыборным экспериментом довольно молодой команды, попробовавшей зайти на французские выборы с американским инструментарием.

Макрон старается изобразить себя единственным препятствием на пути радикалов к власти.

«Макрон Компани» — так назвали избирательное «предприятие» Макрона французские журналисты. Его основа — движение «В пути!», которое Макрон и его сотрудники не называют партией.

Движение, насчитывающее на сегодня более 170 тыс. сторонников, по оценке Становой, похоже на бизнес-продукт, методично организованный. Вся структура движения «В пути!» построена на схемах добровольного участия. Примерно 50 сотрудников штаба на зарплате организуют работу около 3600 местных комитетов, многие из которых на самом деле состоят не более чем из одного человека.

Создать комитет вправе каждый — для этого достаточно пройти несложную регистрацию на сайте движения. Это позволяет подключиться к его цифровой платформе, где работу местных добровольцев курируют референты департаментов, коммуницирующие через Telegram. Каждую неделю добровольцы организуют местные группы для обсуждения конкретных вопросов, которые в виде инструктажа спускаются от кураторов департаментов.

Местные комитеты готовят аналитические summary (note de synthèse) как материал для обработки и подбора идей для программы (она как раз была представлена в начале марта и стала своеобразным продуктом краудсорсинга). Все новые предложения анализируются на предмет их поддержки активистами, а с последними на регулярной основе функционирует обратная связь, позволяющая контролировать уровень удовлетворенности организацией кампании «снизу».

При этом движение остается крайне закрытым для прессы: добровольцам не рекомендовано общаться с журналистами без согласования с кураторами из департаментов, а в руководстве движения со СМИ контактирует только сам Макрон и его ближайшие соратники. Информация предоставляется журналистам дозированно.

Противники Макрона из правого лагеря не устают повторять, что Макрон — пример «медийного пузыря», непременно обреченного на то, чтобы лопнуть. Из команды Макрона отвечают, что он оказался единственным, способным найти работающий подход к избирателю: сначала изучить социальные запросы, а затем сформировать маркетинговое предложение.

Его ключевые программные идеи не отвечают на вопрос, как справедливо. Они построены на критерии эффективности, говорит Становая. В них нет жесткого и привычного противопоставления интересов предпринимателей и рабочих: Макрон обещает удешевить стоимость труда для первых и снизить социальные отчисления вторых, повысив, таким образом, их покупательную способность.

Он обещает женщинам равноправие, беженцам — упрощенную процедуру получения убежища, радикалам угрожает закрытием религиозных организаций, потенциально представляющих угрозу Франции, а французам гарантирует усиленные меры безопасности. Всякий раз Макрону удается уйти от вечных дихотомий — мультикультурализм или безопасность, социальная справедливость или экономический рост, светскость или защита свобод вероисповедания — вся его программа построена на том, чтобы удовлетворить потребности всех ключевых социальных категорий. Насколько результативен такой подход, будет понятно в ближайшие месяцы.


1 http://carnegie.ru/commentary/?fa=68271

2 http://politcom.ru/22164.html