Прогрессивный капиталист

kapitalistБОСС-стиль | Попал в историю
Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

До революции Александр Васильевич Чичкин, хозяин крупнейшего в Российской империи молочного завода, ряда сопутствующих перерабатывающих производств, а также нескольких десятков образцовых магазинов, где продавались разнообразные молочные продукты, пользовался славой самого успешного отечественного молокопромышленника.

После же, лишившись всех своих предприятий, Александр Васильевич так и не расстался с любимым делом, став организатором советской молочной промышленности.

Села Коприно, где в 1862 году появился на свет Александр Васильевич Чичкин, увы, уже давно нельзя найти на географической карте — вместе с десятком других сел, деревень и городов Ярославской губернии оно кануло в Лету, уступив место Рыбинскому водохранилищу. А когда-то старинное Коприно являлось главным населенным пунктом одноименной волости Рыбинского уезда Ярославской губернии и славилось своими заливными лугами и живописными видами на красавицу-Волгу, на правом берегу которой оно стояло. Жители села, когда-то монастырские крестьяне, а после секуляризации церковных земель в XVIII веке перешедшие в категорию экономических крестьян, были людьми вольными и, обладая личной свободой, никогда не знали крепостного права. Занимались они в основном земледелием, скотоводством, рыболовством, а также, как и отец будущего предпринимателя — лоцман, кормились волжским судоходством.

Неизвестно, как сложилась бы дальнейшая судьба Александра Чичкина, старшего сына в большой крестьянской семье, если бы в один прекрасный летний день 1869 года в Коприне не объявились два энергичных господина, чье появление навсегда изменило патриархальный уклад жизни этого села и предопределило дальнейшую судьбу Саши Чичкина. Это оказались отставные флотские офицеры, а в дальнейшем начинающие предприниматели-энтузисты Николай Васильевич Верещагин и Владимир Иванович Бландов. Верещагину, уже известному в то время общественному деятелю, предстояло стяжать славу первого организатора отечественной молочной промышленности, пионера российского промышленного сыроварения и создателя знаменитого вологодского масла (подробнее о нем см. №9 журнала «БОСС» за 2015 год). Однокашник же Верещагина по Морскому кадетскому корпусу и будущий купец-миллионщик Владимир Иванович Бландов был в те годы главным соратником Николая Васильевича и первым партнером в его общественно-коммерческих делах.

На артельных началах

kapitalist2
Николай Верещагин

В Ярославскую губернию Верещагин и Бландов приехали по приглашению рыбинского земства. Местные общественники заинтересовались прогрессивными идеями Верещагина об организации крестьянских сыроваренных артелей. Эта форма совместной предпринимательской деятельности, как считал Верещагин, была способна серьезно укрепить экономическое положение недавно вышедшего из крепостной зависимости крестьянства. Любопытство рыбинских земских деятелей также вызвали первые практические опыты Николая Васильевича в Тверской губернии, где он при финансовой поддержке Императорского Вольного экономического общества уже успел организовать крестьянские сыроваренные артели.

Визит партнеров в Коприно состоялся в рамках одной из многочисленных поездок по Ярославской губернии в поисках мест, наиболее подходящих для молочного животноводства. Эти поездки сопровождались бесконечными переговорами с уездными земствами и губернскими властями о финансовой и организационной поддержке нового дела, а также регулярными «хождениями в народ» — выступлениями Бландова и Верещагина на крестьянских сходах, где они рассказывали местным жителям о выгодах сыроварения на артельных началах. Первыми из ярославцев в артельные сыроварни поверили именно копринские крестьяне. И 17 марта 1870 года в Коприно открылась первая в губернии артельная сыроварня.

Так случилось, что ярославский проект стал зоной ответственности Владимира Ивановича Бландова. Верещагин был погружен как в дела в Тверской губернии, так и в общую организацию дела — открытие артельных складов в крупных городах и создание сопутствующих производств (в частносkapitalist3ти, по изготовлению специальной посуды, приспособлений и оборудования для сыроварения). К тому же он занимался популяризацией артельного дела, молочного животноводства и сыроварения в прессе, так что в Ярославской губернии бывал лишь наездами. Бландов же показал себя на Ярославской земле не просто надежным помощником Верещагина в развитии в доселе плохо представленного в России сыроварения (в те годы качественные сыры делали у нас лишь немногие заезжие иностранцы, которые ревностно оберегали свои секреты от еще более малочисленных российских сыроваров), но и одаренным организатором и ловким предпринимателем. В скором времени Бландов открыл в Ярославской губернии десять крестьянских артельных сыроварен, однако самым лучшим хозяйством оказалось то, что находилось под его непосредственным контролем, — в Коприне. Там Владимир Иванович наладил выпуск двух видов сыра — голландского и тильзитера, а также сливочного масла. Позже практичный Владимир Иванович к молочному делу добавил мясное животноводство и открыл на Ярославщине колбасный завод. По примеру своего товарища, привозившего в Россию для обучения крестьян, доселе ничего не знавших о сыроделии, иностранных специалистов, Бландов пригласил в Коприно голландского сыродела, а в помощь ему — русского мастера, прошедшего обучение в Голландии.

Талантливый протеже

kapitalist4
Владимир Бландов

Самой большой головной болью Верещагина и Бландова, конечно, была подготовка национальных кадров для молочной промышленности. Сами они, увлекшись в начале 1860-х перспективами, которые сулило развитие в России молочного дела, прослушали курсы лекций в российских высших учебных заведениях, а потом отправились постигать секреты молочного производства в те страны, где оно было наиболее развито. Бландов учился у голландских мастеров, а Верещагин — в Германии и Швейцарии. Но для того чтобы поставить отечественное сыроварение и маслоделие на широкую ногу, требовалось организовать обучение на массовой и регулярной основе. Так, по ходатайству к властям Вольного экономического общества, а также земств Тверской и Ярославской губерний в 1871 году в селе Едимонове Корчевского уезда Тверской губернии Верещагин открыл первую в стране школу молочного хозяйства. В историю она вошла как Едимоновская школа. Не прошло и года, как филиал Едимоновской школы появился в Коприне. Первыми учениками филиала стали пять талантливых ребят из местных крестьянских семей, одним из которых был Саша Чичкин.

kapitalist5Вероятно, Бландов очень быстро разглядел в Чичкине незаурядные способности и сделал все, для того чтобы развить их в своем протеже. При материальной поддержке своего патрона Александр отучился в реальном училище в Москве. Под контролем Верещагина и нанятых им опытных преподавателей-иностранцев он прошел курс обучения в Едимоновской школе. Следующей ступенью образования будущего «молочного короля» стала Петровская сельскохозяйственная академия, а его венцом — трехлетняя стажировка в парижском Институте Пастера. Средства на поездку во Францию Чичкину, судя по всему, дал тот же Бландов, и это была вполне обычная практика для тех первых подвижников российской молочной промышленности. Когда-то и сам Бландов, в те годы далеко не богач, ездил учиться в Голландию частично за счет средств своего друга Верещагина. Участвовали они оба в спонсировании стажировок за границей и многих других своих сподвижников и талантливых учеников Едимоновской школы.

Время частной инициативы

Когда Александр Чичкин вернулся на родину, Бландов и Верещагин больше не являлись партнерами в общем деле. Да и созданных их усилиями сыроваренных артелей к концу 1880-х в России уже не осталось. Увы, экономика в те годы не способствовала крестьянской кооперации. Впрочем, это не означало, что титанический труд, проделанный Верещагиным и его соратниками для развития отечественной молочной промышленности, пропал втуне. Напротив, благодаря их энергии российский рынок молочной продукции начал расти стремительными темпами. Несколько губерний центральной и северной частей Российской империи (в том числе и Ярославская) соперничали за право считать своих сыроваров и маслоделов не просто самыми лучшими в стране, но и ничем не уступающими именитым швейцарским, немецким, голландским и французским мастерам.

kapitalist6Пути же бывших партнеров Верещагина и Бландова теперь шли каждый по своей траектории. Верещагин продолжал заниматься организацией и популяризацией молочного дела и общественной работой, до 1898 года он также руководил Едимоновской школой. К сожалению, к концу своей жизни Николай Васильевич разорился, потерял свою школу и последние несколько лет служил консультантом при Министерстве земледелия. Более же успешный в коммерческих делах Бландов, напротив, процветал. Став со временем не менее авторитетным экспертом в области молочной промышленности, чем партнер, Владимир Иванович открыл в Москве собственный торговый дом. Когда к делу присоединился уволившийся с морской службы старший брат Бландова Николай Иванович, это предприятие получило название «Торгово-промышленное товарищество “Братья В. и Н. Бландовы”». Почти три десятка сыроваренных заводов в шести губерниях Российской империи, маслобойни, около 60 собственных магазинов в одной только Москве, 12 отделений фирмы по всей стране (в том числе и в совсем недавно «распробовавшей» вкус производства сливочного масла Сибири), собственное предприятие по производству оборудования для молочной промышленности, колбасная фабрика, работа как на внутренний рынок, так и на внешний, первые призы за сыры собственного производства на российских и иностранных выставках — такова была бизнес-империя купцов-миллионщиков братьев Бландовых, когда на пути их встретился молодой и амбициозный конкурент.

Молочные реки

Увы, о начале предпринимательской жизни Чичкина мы знаем очень мало. По одним данным, обосновавшись в Москве, он стал работать на своего благодетеля Бландова, по другим — в маленькой молочной лавке своего отца, торговавшего продукцией тех же братьев Бландовых. По некоторым источникам, вскоре после своего возвращения домой Чичкин и Бландовы породнились: Александр Васильевич женился на одной из племянниц Владимира Ивановича. И считается, что, получив от новых родственников льготный кредит, Александр Чичкин открыл собственное дело.

kapitalist7В 1888 году в Москве по адресу Петровка, 17, открылся первый молочный магазин Чичкина. Его появление совпало с наступлением новой эры торговли молоком в старой столице. Если раньше молоко покупали на рынках или непосредственно у молочниц, то теперь хорошим тоном явилась его продажа в лавках. Ну а где же в городе самое свежее и качественное молоко? Вскоре отвечали на этот вопрос москвичи (а вслед за ними и жители других городов, где открыл свои молочные станции предприниматель) без запинки: «Конечно, у Чичкина!». Магазины Чичкина, а скоро Александр Васильевич развил свою сеть, позиционировались как образцовые. Здесь была идеальная чистота, гостей встречали опрятные приказчики в белоснежных скрипевших от крахмала фартуках, готовые наилучшим образом обслужить клиента, ну а чтобы у горожан не возникало и мысли о том, что Чичкин продает вчерашнее молоко, каждый вечер после закрытия магазинов их работники на глазах всего города демонстративно выливали весь непроданный товар в сточные канавы. Торговал Чичкин также молочными продуктами: маслом, сметаной, сырами, традиционными для России кисломолочными продуктами. А потом, присоединив к делу еще и колбасный завод, расширил ассортимент мясной продукцией.

При магазинах действовало молочное производство, которое в начале ХХ века Александр Васильевич поднял на невиданный до сих пор российской пищевой промышленностью уровень. В 1910 году на Новорязанской улице Москвы открылся новый молочный завод Чичкина — крупнейшее предприятие не только России, но и Европы. Запуску завода предшествовала долгая работа: изучение лучших практик мира и ведущих предприятий Германии, Швейцарии, Великобритании, Швеции, разработка уникального проекта, закупка передового оборудования и, наконец, строительство. Место для предприятия было выбрано чрезвычайно удачно — на перекрестке трех важнейших железнодорожных артерий города, по которым «стекалось» к Чичкину молоко от 700 производителей из центральных российских губерний, рядом с Рязанским (ныне Казанским), Ярославским и Николаевским (ныне Ленинградским) вокзалами. Промышленный гигант замкнул на себе весь цикл производства молочной продукции и мог переработать до 150 тонн молока в сутки.

Прогресс и конкуренция

kapitalist8К 1914 году помимо московского молочного завода в компанию Чичкина входили молочные заводы в Одессе и на Кавказе, филиалы по выработке сметаны и творога, маслозаготовительные станции, сыроварни, колбасный завод. Московская, Костромская, Ярославская, Херсонская, Бессарабская губернии, Сибирь — вот далеко не полная география производственных предприятий Чичкина. Плюс к этому больше сотни магазинов. Подавляющее число их располагалось, конечно, в Москве — 91 к 1914 году.

Стоит отметить, что к этому времени молочные магазины Чичкина вошли в число основных торговых достопримечательностей Первопрестольной, которые ее обитатели не забыли и тогда, когда жизнь в городе и стране стала совершенно иной. Именно по так и не снятой в суматохе революционных событий вывеске одного из магазинов с фамилией бывшего владельца, вернее, по ее первой букве, и выучил смышленый пес Шарик, герой булгаковского «Собачьего сердца», букву «Ч» — «Черный кран от самовара, возглавлявший слово». «Прощай, Москва! Не видать мне больше Чичкина и пролетариев и краковской колбасы. Иду в рай за собачье долготерпение», — восклицал, впадая в забытье, будущий Полиграф Полиграфович Шариков, перенося свою первую операцию у профессора Преображенского.

А уж как потешались москвичи над нескрываемым соперничеством бизнесимперий Чичкина и братьев Бландовых (в 1906 году, правда, остался один только предприниматель Бландов — Николай Иванович. Его младший брат и бывший покровитель Чичкина Владимир Иванович Бландов скончался). «Вся Москва тогда была покрыта сетью молочных магазинов Чичкина и его конкурента Бландова. Чуть ли не на каждом квартале в облицованных кафелем (белым изнутри; зеленым с улицы) магазинах продавались молочные продукты и колбасы», — вспоминал о Москве 1910-х драматург Евгений Львович Шварц1. И существовала тогда в Белокаменной такая верная примета: если в Москве открывался новый магазин Чичкина, не оставалось сомнений, что очень скоро в непосредственной близости от него распахнет свои двери лавка Бландовых, ведь что может быть приятнее, чем перебить торговлю самому опасному коллеге по цеху.

kapitalist9
Один из магазинов Чичкина в Москве

Конкуренция эта развивалась с переменным успехом, однако лидерство все же осталось за Чичкиным. Бландовы опередили его с открытием современного молочного завода. Их молочный комбинат, первый в Москве, появился на Новой Божедомке в 1906 году, но построенное четырьмя годами позже предприятие Чичкина оказалось и крупнее, и более продвинутым. По количеству магазинов в Москве Александр Васильевич с 1910-х лидировал, и никак уж не могли угнаться Бландовы за развитием его розничной сети в целом по стране, а включала она магазины в Санкт-Петербурге, Баку, Киеве, Ташкенте, Тбилиси, Харькове, Одессе, Ростове-на-Дону, Ялте, Екатеринославе и других крупных городах. Да и по техническим новшествам корифеи российской молочной промышленности существенно отставали от молодого конкурента. В магазинах Чичкина появились первые в Москве кассовые аппараты, именно он первым из московских торговцев начал использовать грузовики (всего его магазины обслуживало 36 грузовых и 8 легковых автомобилей). Большим приверженцем технического прогресса Александр Васильевич оставался и в частной жизни. Москвичам он запомнился как страстный автомобилист, всегда сам сидевший за баранкой своего роскошного автомобиля, и как увлеченный авиатор, по утрам совершавший регулярный «моцион» на окраине Москвы на собственном аэроплане «Фарман-7».

Воспитать и поощрить

В сегодняшних публикациях об Александре Васильевиче Чичкине иногда можно встретить предположения, что именно у него позаимствовала японская система менеджмента свои базовые принципы в управлении человеческими ресурсами. Достоверность этого доказать трудно, хотя то, что Александр Васильевич был не просто удачливым коммерсантом, но и незаурядным управленцем, имевшим собственную систему работы с подчиненными, сомнению не подлежит. Опередив многих своих современников, Чичкин считал, что самый ценный ресурс компании — ее сотрудники. Кадровая методика, которой он следовал на своих московских предприятиях, подразумевала как меры воспитания, так и продвижения и стимулирования персонала.

В основе системы Чичкина лежал принцип пожизненного найма, стабильности в коллективе, культа труда, ответственности и честности, что, конечно, роднит ее с японской моделью. Далее шло разделение сотрудников на несколько возрастных категорий. Для каждой из них имелись свои подходы и свои методы мотивации.

Начиналось все с детей — лучших учеников сельских школ, тех, кого, как когда-то и Бландов Сашу Чичкина, предприниматель отбирал для воспитания в качестве своих будущих сотрудников. Ребята должны были обладать математическими способностями. Большое внимание уделялось и их личностным качествам, а также тому, из каких семей они происходили: если родители ребенка были трудолюбивы, тогда он подходил. Подростками эти дети переезжали в Москву на полное обеспечение компании, начинали трудиться «на подхвате» в магазинах своего благодетеля (при этом грубость, а паче физические наказания маленьких сотрудников в лавках запрещались) и продолжали учиться.

Достигнув порога совершеннолетия, молодые сотрудники переходили на следующий уровень. «Будь инициативен и трудолюбив» — таково было напутствие на этом этапе. С 25 лет молодые приказчики в магазинах, уже хорошо выучившие все правила фирмы на двух предыдущих этапах, начинали проходить ротации, меняя подразделения и направления работы, должности. С 30 лет сотрудники получали доплаты за выслугу лет и то, что мы сегодня называем корпоративными бонусами, а также ежегодные оплачиваемые отпуска. С 40 лет подчиненные Чичкина переходили уже в категорию ветеранов — самых уважаемых и авторитетных людей в компании.

Стройная система кадрового управления, введенная Александром Васильевичем, являлась прозрачной: ни одно поощрение или, наоборот, наказание, так же как их причины, не скрывались от коллектива. Наряду с вниманием к каждому и поощрением инициативы в фирме осуществлялся строгий контроль за действиями всех сотрудников. А если ктото хотел продолжить обучение, то здесь Чичкин следовал примерам своих учителей Верещагина и Бландова и оплачивал обучение талантливых сотрудников из своего кармана.

Главное — дело

К 1917 году основной капитал предприятия Чичкина превысил 10 млн рублей. В компании трудилось в этот момент более 3 тыс. человек. После революции 1917 года, когда его заводы и магазины уже национализировали, Александр Васильевич еще год жил в Москве и, видимо, уезжать не собирался, благо что своих симпатий к революционерам он никогда не скрывал (за что не раз подвергался строгим беседам в компетентных органах) и имел хорошие дружеские отношения с некоторыми пришедшими к власти большевиками. Однако в 1918 году Чичкина постигли сразу три страшных потери: нелепая гибель единственного сына, попавшего под трамвай, и последовавшие друг за другом смерти двух горячо любимых младших братьев. Вскоре Александр Васильевич эмигрировал во Францию.

На чужих берегах Чичкин провел четыре года, но разлуки с Родиной вынести не смог. В 1922 году по протекции перешедшего на сторону советской власти и жившего в то время во Франции экс-военного атташе Российской империи графа Алексея Алексеевича Игнатьева и народного комиссара здравоохранения СССР Николая Александровича Семашко он вернулся в Москву.

В новой стране Александру Васильевичу сразу же предложили работу — он стал главным консультантом Народного комиссариата торговли СССР и даже попытался возродить один из своих московских магазинов в годы НЭПа.

В 1929-м Чичкина арестовали и отправили на «трудовое перевоспитание» в Северный Казахстан, однако через два года давним приятелям Чичкина, а ныне наркому снабжения Анастасу Ивановичу Микояну и председателю Совета Народных Комиссаров СССР Вячеславу Михайловичу Молотову удалось вновь вернуть его в Москву и восстановить в правах. Следующие 18 отведенных ему лет жизни Александр Васильевич работал консультантом в Наркомате пищевой промышленности, принимая самое деятельное участие в организации молочного производства Советского Союза. Скончался Чичкин в январе 1949 года.

1 Из книги Евгений Шварц «Живу беспокойно… (из дневников)».