Босс №10 2015 г.

Импортозамещению не хватает мощности

БОСС-профессия  | Главная тема
Текст | Николай КОЧЕЛЯГИН

Большая часть российских компаний готова перейти на импортозамещение в той или иной степени. Это позволит снизить издержки, которые возникают при закупке дорогих импортных компонентов, увеличить долю рынка и оптимизировать цепочку поставок. Однако импортозамещение в потребительском и ряде других секторов сдерживается из-за нехватки свободных современных мощностей и дефицита инвестиций. Государственной поддержки пока недостаточно, ее ощущает незначительная доля участников рынка.

Окно возможностей вместо окна в Европу

Логистические компании отмечают, что на фоне напряженных отношений с Западом существенно сократились поставки в Россию европейских товаров широкого потребления. Снижение покупательной способности привело и к сокращению поставок азиатских товаров. Однако в этом сегменте падение было не столь резким.

Введение санкций и ослабление рубля способствовали существенному сокращению объемов поставок товаров из-за рубежа. Доля импорта в 2015 году уменьшилась на 30—40%, что сразу же сказалось на логистическом бизнесе, рассказывает генеральный директор V.I.G. Trans, председатель Комитета по транспорту Московского отделения ОПОРЫ РОССИИ Игорь Ребельский. Еще одной характеристикой импорта 2015 года следует назвать переориентацию российских импортеров в сторону поставок из стран Азии и Латинской Америки. В подтверждение этих данных мы можем привести пример из собственной практики: в качестве логистического оператора и таможенного представителя мы оказываем услуги по доставке и таможенному оформлению грузов для одного из крупнейших российских ритейлеров обуви. На основе сведений по объемам грузоперевозок указанной компании мы готовы привести следующие цифры:

К сезону «весна-лето 2014» объем поставок из Европы включал 350 000 пар, а из Китая — 1 000 000 пар. К сезону «весна-лето 2015» объем поставок из Европы составил 230 000 пар, а из Китая — 800 000 пар.

Таким образом, мы видим, что объем импорта из Европы у данной компании снизился на 35%, а объем поставок из Китая упал всего на 20%, подчеркивает Ребельский.

О том, что направление перевозок из Юго-Восточной Азии усилилось в 2015 году, говорят также сведения по грузообороту российских портов. По официальной информации Ассоциации морских торговых портов, грузооборот морских портов России за январь — апрель 2015 года возрос на 5,8% по сравнению с аналогичным периодом 2014 года и составил 212,3 млн т. Перераспределение грузов на российские порты произошло, на наш взгляд, в том числе в связи с переориентацией российских импортеров на страны Азии и Латинской Америки, добавляет эксперт. 

Импортозамещения хотят почти все 

Сокращение объема импорта товаров (в том числе и тех, что не подверглись эмбарго со стороны России) открывает возможности для отечественных производителей, которые долгие годы не могли занять значительную долю рынка, поскольку проигрывали конкуренцию мощным западным компаниям, многие из которых имеют вековую историю. 

Однако вопрос в том, готовы ли отечественные производители воспользоваться этими возможностями и формируются ли условия для этого. 

Согласно результатам исследования аудиторской компании Ernst & Young, практически каждая компания планирует переключиться на использование российских аналогов или увеличить их долю в производстве, а каждая вторая видит для себя новые возможности в сложившейся ситуации. Но этот процесс будет не очень быстрым и достаточно затратным. 

В опросе EY приняли участие руководители крупных компаний, которые работают в секторе производства потребительских товаров, нефтегазовой отрасли, промышленном производстве, горнодобывающей и металлургической отраслях, в сфере транспорта и технологий. Треть компаний-участниц имеет более 10 тыс. сотрудников. 

Исследование показало, что 96% компаний планируют переключиться на использование российских аналогов или увеличить их долю в производстве. 54% опрошенных видят в импортозамещении возможность увеличить долю рынка или оптимизировать цепочку поставок. Сейчас у 75% респондентов более 40% себестоимости продукции приходится на импортные компоненты. 

По данным Magram Market Research, полученным в результате опроса 2700 компаний малого и среднего бизнеса (МСБ) в 19 регионах России («Индекс Опоры RSBI»), 38% компаний МСБ в первом квартале 2015 года отметили, что они в значительной степени зависят от импортных товаров, тогда как в четвертом квартале 2014 года указанный показатель составил 46% опрошенных. Число компаний, которые заменили импортные составляющие отечественными аналогами, возросло за этот период вдвое — с 7 до 15%. 

Только 7% стали сами производить нужные им компоненты на территории Российской Федерации. При этом 39% начинают поиск новых зарубежных поставщиков, а 28% уже использовали отечественные аналоги. 

По результатам исследования EY, 21% компаний смогут заместить необходимые импортные составляющие в течение года, остальным потребуется больше времени. Такой же процент респондентов говорит о том, что по большинству позиций ныне существуют российские аналоги применяемых в производстве импортных компонентов. 

Большинство участников опроса, занимающихся выпуском потребительских товаров, готовы закупать у отечественных производителей сельскохозяйственное сырье и упаковочные материалы. Все респонденты отметили, что при принятии решения о закупке они руководствуются тем, чтобы качество продукции отечественного поставщика соответствовало строгим стандартам их организации в отношении качества, надежности и безопасности. 

Лишь 29% называют переход на отечественные аналоги экономически нецелесообразным или непривлекательным для себя. 

«Результаты нашего исследования наглядно демонстрируют, что бизнес столкнулся с новыми вызовами и для него ключевыми направлениями становятся поиск новых цепочек поставок, создание совместных предприятий, а также модернизация существующих мощностей. Компании-лидеры в этой ситуации заинтересованы в построении долгосрочных и устойчивых связей», — отметил эксперт EY Александр Ивлев. 

По его мнению, важно, что бизнес ищет возможность для увеличения своей доли рынка, оптимизации процессов, снижения издержек и выхода на новые рынки. Процесс импортозамещения способен дать необходимый импульс повышению производительности труда и конкурентоспособности российских предприятий, подчеркивает эксперт.  

Продовольствие в первых рядах 

В сфере продовольствия импортозамещение продвигается достаточно успешно, свидетельствуют специалисты. По данным исследований b2b-ресурса Allbiz, запросы к российским производителям сыра с начала года увеличились на 45% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. На наращивание производственных мощностей в этой области указывает рост спроса на оборудование для производства сыра со стороны производителей в 2 раза в этом году. 

В продовольственном сегменте самые быстрые темпы роста наблюдаются в производстве курятины, мяса и яиц. Спрос на кур и цыплят местного производства увеличился в 4,5 раза по сравнению с прошлым полугодием, на яйца — в 2 раза, на сельскохозяйственных животных — в 3,5 раза. 

Смещение потребительского спроса в сторону некоторых товаров вызвано продуктовыми санкциями и ограничением импорта, отмечают эксперты Allbiz. 

Птицеводы оперативно отреагировали на рост внутреннего потребления наращиванием производства, о чем свидетельствует высокий интерес к инкубационному оборудованию для птицы на ресурсе Allbiz. Закупки оборудования в первом полугодии 2015 года превысили показатели прошлого полугодия в 3,5 раза. От них не отстают и рыбные хозяйства, которые стали закупать инкубационное оборудование для выращивания рыбы в 2 раза больше, чем в прошлом году. 

Рост закупок кормов для животных в 2 раза и комбикормов для птицы в 3,6 раза в первом полугодии 2015 года прямо указывает на наращивание темпов производства в птицеводстве и животноводстве. Оборудование для производства комбикормов на b2b-портале в этом году стало популярнее в 2 раза по сравнению с показателями 2014 года. 

Эксперты в сфере АПК напоминают о том, что сегмент птицеводства и свиноводства в России стремительно развивался и до возникновения концепции импортозамещения. А вот увеличение закупок со стороны рыбных хозяйств действительно свидетельствует о прогрессе. 

Директор аналитического департамента ИК «Евроинвест», LIFA Владимир Рожанковский считает, что прогресс наблюдается не только в сфере производства продуктов. Он приводит пример компаний, которые достигли успеха в импортозамещении: «Фармстандарт», «Нижнекамскшина», «Разгуляй», «Черкизово», «Русское море», а также новые мелкие и средние ООО в большом количестве».

Слабого рубля недостаточно

Экономисты Sberbank CIB уверены, что слабый рубль оказывает поддержку некоторым отраслям сельского хозяйства и обрабатывающей промышленности. По их мнению, импортозамещение уже поддержало промышленность осенью прошлого года и поддерживает ее сейчас.

Старший экономист банка Антон Струченевский утверждает, что население постепенно будет переходить на российскую продукцию. Это и должно поддержать экономику в 2015 году.

Однако многие другие эксперты предостерегают, что масштабному импортозамещению, которое могло бы существенно повлиять на экономику, препятствует ряд факторов. Прежде всего в экономике мало свободных мощностей. Для увеличения производства компаниям надо закупить оборудование за рубежом, что сейчас довольно накладно. Российской экономике нужны инвестиции, но инвесторы, как российские, так и зарубежные, опасаются делать это в условиях нестабильности.

Для того чтобы развивать импортозамещение, недостаточно просто иметь низкий курс отечественной валюты и эмбарго на ряд товаров. «Следует создавать новые производства, что сегодня маловероятно. Существующих мощностей не хватает, да и возникают проблемы с качеством, — отмечает экономист «Уралсиб Кэпитал» Алексей Девятов. — Товары, которые можно произвести на этих старых советских мощностях, не слишком хорошего качества». В связи с этим импортозамещение происходит в очень ограниченных объемах, а товары, которые будут производиться на этих мощностях, окажутся хуже по качеству и дороже по цене, предупреждает эксперт. 

Роль государства

Эксперт EY Александр Ивлев подчеркивает: импортозамещение не может произойти мгновенно. Примеры успешной мировой практики показывают, что данный процесс сопровождается структурными реформами и государственными инициативами. В этом случае мы сможем добиться перехода от стратегии импортозамещения к ориентированной на экспорт индустриальной стратегии, которая доказала свою эффективность на многих ведущих рынках.

Государству надо действовать грамотно, стимулируя отечественные предприятия к тому, чтобы они вкладывали средства в продукцию российского производства, считает специалист.

По оценкам Минпромторга, общая стоимость заявленных проектов в рамках реализации программы импортозамещения оценивается в 2,5 трлн рублей. Вместе с тем, по данным Ernst & Young, только 13% ощущают системную поддержку процесса импортозамещения на федеральном уровне. 79% рассчитывают на внутреннее финансирование перехода на отечественные аналоги.

При этом 63% компаний на текущий момент не готовы самостоятельно производить необходимые для их деятельности материалы и оборудование. Некоторые намерены совместными усилиями развивать производственный потенциал российских поставщиков, для того чтобы они выпускали новые виды продукции.

Таким образом, очевидно: для ускорения импортозамещения российскому бизнесу требуется поддержка государства. 50% респондентов считают наиболее эффективными мерами, стимулирующими импортозамещение, снижение налоговых ставок (28%) и субсидирование технического перевооружения/модернизации (22%).

Владимир Рожанковский полагает, что импортозамещение осуществляется путем идентификации присутствующих в России «родственных» иностранным отраслей и создания комфортных условий для их частно-государственного развития, в том числе за счет снижения налогового бремени. Главное в этой сфере — формирование благоприятствующего налогового и бюрократически подотчетного климата.


 

МНЕНИЯ БОССОВ 

 

Николай КАЛМЫКОВ, директор Экспертно-аналитического центра РАНХиГС: 

Многие представители среднего бизнеса увидели в импортозамещении хорошую возможность и потенциал для развития своего бизнеса. Как показывают наши опросы в Экспертно-аналитическом центре, проведенные для Департамента экономической политики и развития г. Москвы, 46% представителей среднего бизнеса Москвы летом 2015 года запланировали технологическое перевооружение, а вместе с этим на первое место по спросу на специалистов вышли инженеры и иные высококвалифицированные кадры. При этом более 10% руководителей московских компаний заявили, что взяли прицел на проекты по импортозамещению. Таким образом, можно сделать вывод, что все же серьезный тренд на импортозамещение в головах предпринимателей существует. Вместе с тем не стоит ждать результатов за несколько месяцев и даже за полгода: выстраивание бизнес-процессов с новыми ориентирами, адаптация и внедрение технологий, цепочек поставок и производства — все это требует времени. 

Василий РОМАНЦОВ, эксперт АО «Группа Оргсинтез»: 

К настоящему времени наблюдается довольно слабая поддержка властями политики импортозамещения, поскольку пока она носит, скорее, декларативный характер. Истинной поддержкой стали бы изменения условий ведения бизнеса, адаптация финансовой и налоговой политики к обозначенным целям, а также формирование целостного, согласованного подхода к решению задач импортозамещения. Например, отрасль сельского хозяйства обозначена как приоритетная, и правительство осуществляет определенную реальную поддержку этой отрасли. В то же время ее оптимальное развитие невозможно без развития импортозамещения в других отраслях, от которых зависит сельское хозяйство, — это как минимум химическая и машиностроение. В итоге возникает ситуация, когда государство выделило 35,7 млрд рублей на поддержку сельского хозяйства в 2015 году, а отрасли, от которых зависит развитие сельского хозяйства и, в частности, эффективное использование выделенных средств, получают незначительную поддержку. Рассмотрим конкретную ситуацию: для снижения продуктовой зависимости через увеличение урожайности требуется обработка земель гербицидами, самый популярный из которых — глифосат — импортируется из Европы и Китая. Россия обладает всеми ресурсами, необходимыми для организации собственного производства глифосата, поскольку все его основные компоненты производятся из природного газа. Очевидно, что рынок потребления этого гербицида будет расти, но, несмотря на это, несмотря на российский газовый ресурс, на существование конкретного проекта организации производства глифосата на территории РФ из российского сырья, пока что власти, кроме как заявительной, никакой поддержки не оказали в области импортозамещения гербицида. Речь даже идет не столько о финансовой поддержке, сколько о законодательной. Проект не может получить банковский кредит, хотя есть все предпосылки для этого. 

Одновременно мы наблюдаем, что некоторые законопроекты противоречат потребностям в области импортозамещения. Так, в нынешнем году был одобрен в первом чтении законопроект о запрете разведения ГМО в России, несмотря на то что использование таких растений позволит существенно увеличить урожайность. Таким образом, налицо противоречие между политикой импортозамещения и законами, запрещающими использовать инструменты, которые позволяют увеличить урожайность. Кроме того, ввоз уже выращенных растений ГМО разрешен, что ставит зарубежных сельхозпроизводителей в более выгодное положение по сравнению с российскими. 

Мы предлагаем создать законодательную базу, облегчающую реализацию проектов, которые способствуют решению задач импортозамещения по меньшей мере в АПК и ОПК. Наша компания — АО «Группа Оргсинтез» — заинтересована в организации льготных условий и — главное — упрощенной процедуры кредитования проектов в химической отрасли, направленных на решение задач импортозамещения в АПК. Также мы предлагаем законодательную базу привести в соответствие с задачами импортозамещения и отказаться от запрета на выращивание ГМО, раз уж Россия все равно импортирует такие растения.  

Сергей БЫКОВСКИЙ, президент ГК «Фармконтракт»: 

Утвержденные Правительством Российской Федерации меры государственной поддержки — актуальный механизм поддержки, стимулирующий развитие отрасли. Все мы помним, как антикризисные меры поддержки автопрома привели к локализации предприятий известных брендов мировых концернов на территории России. В фармотрасли протекционизм обеспечил сразу интерес международных корпораций — производителей лекарственных средств — к созданным фармацевтическим кластерам. 

Интерес к локализации зарубежных фармгигантов обусловлен и вступившим уже в силу постановлением Правительства РФ «Об установлении ограничения допуска отдельных видов медицинских изделий, происходящих из иностранных государств, для целей осуществления закупок для обеспечения государственных и муниципальных нужд», и субсидиарной политикой государственной поддержки отечественного производителя. В то же время российские фармпроизводители и потребители фармпродукции продолжают опасаться новых продуктов — аналогов известных и зарекомендовавших себя брендов. В этой связи поддержка и преференции для отечественного продукта при госзакупках — существенный механизм не просто финансовой поддержки, но и хороший маркетинг. 

Со временем доверие российских фармзаводов и компаний к отечественным разработкам будет существенно повышено, а значит, увеличится и спрос на продукты, произведенные в рамках импортозамещения.  

Алексей МОХНАТКИН, генеральный директор группы компаний «Светлана-Оптоэлектроника»:

Импортозамещению естественным образом может способствовать стимулирование спроса на отечественную продукцию. А для эффективности этого процесса необходимы не просто требования по импортозамещению, а изменение порядка закупок для муниципальных и государственных нужд, стимулирование рынка потребления национальной продукции и «выращивание» национальных лидеров в соответствующих отраслях, где государство хочет добиться импортозамещения. Важно, чтобы эти отрасли были определены четко и все усилия направлены именно туда. Однако это будет эффективно лишь там, где у российских компаний уже есть значительный задел, обеспечивающий в первую очередь не «импортозамещение», а «импортоопережение». Подобные отрасли должны тянуть всю экономику. Сегодня это природные ресурсы, а должны быть высокотехнологичные отрасли. Оптоэлектроника и фотоника вполне являются такими отраслями. Если стимулировать выращивание национальных лидеров в этой области, она потянет за собой всю микроэлектронику, металлообработку, оптику и много других сопутствующих отраслей, рост которых даст дополнительный эффект российской экономике.  

Олег ВАРЛАМОВ, д.т.н., старший партнер и председатель научно-технического совета компании «Мивар»: 

Импортозамещение невозможно в тех отраслях, где нет технологического задела и уже работающих команд. Наиболее перспективны с точки зрения импортозамещения сельское хозяйство, пищевая промышленность и ИТ. Так, в России много высокопрофессиональных ИТ-специалистов, которые способны создавать программные продукты высокого уровня. В то же время у нас не развита система поддержки собственных разработок. Если у китайских, японских или европейских вендоров инициативы национальных технологических гигантов поддерживаются банковским сектором и политической элитой, то российским разработчикам приходится самостоятельно убеждать потенциальных клиентов в своих возможностях. Даже после запуска программы импортозамещения отечественным компаниям почти невозможно победить в тендере, если в них участвуют глобальные игроки. Ведь часто условия пишутся уже под конкретного участника.  

Владимир СИЗЫХ, руководитель Департамента маркетинга РДТЕХ: 

В ИТ-отрасли вопрос импортозамещения требует глубокой проработки. Понимание возникающих сложностей и рисков есть как со стороны ИТ-сообщества, так и со стороны государства. 

Рынок ИТ активно ищет альтернативных производителей программного обеспечения, появляется все больше решений на СПО (свободном программном обеспечении). 

ИТ-сообщество разрабатывает свою позицию. Например, в Ассоциации предприятий компьютерных и информационных технологий (АП КИТ) организована рабочая группа по импортозамещению. 

На базе Минкомсвязи сформирована коммуникативная площадка, на которой осуществляется эффективное взаимодействие между государством, бизнес- и ИТ-сообществом. РДТЕХ как ИТ-компания может отметить грамотную организацию работы, в рамках которой государство уточняет потребности со стороны бизнеса, возможности со стороны ИТ и на основании этого формирует меры по поддержке и развитию отрасли. 

В рамках работ по импортозамещению существует и уже реализуется план развития российского программного обеспечения. Работа делится на разработку базовых продуктов и на разработку прикладного ПО в соответствии с отраслевыми потребностями. Идет активное обсуждение перечня российского программного обеспечения как такового. Для российских ИТ-компаний государство ныне предоставляет ряд льгот, которые реально работают. Мы это ощущаем на себе.

Алексей САБАНОВ, заместитель генерального директора компании «Аладдин Р.Д.»:

Говоря об импортозамещении и определяя круг технологий и решений, нуждающихся в замещении, прежде всего необходима реалистичная оценка действительности. Полнофункциональное и честное импортозамещение возможно только там, где отечественные разработки находятся на международном уровне. Как известно, ИТ состоит из аппаратной и программной компонент. В аппаратной части отставание столь велико, что догнать Запад нам удастся при огромных денежных вливаниях и концентрации на отдельных тщательно выбранных с позиций национальной безопасности направлениях не ранее, чем через 10 лет. С программной компонентой дело обстоит несколько лучше, но и там требуются значительные денежные субсидии, которые необходимо рационально расходовать. Существующая система государственного контроля и управления проектами для решения указанных задач нуждается в совершенствовании.

Сейчас критерий импортозамещения предельно прост: в идеале все должно быть Made in Russia. Однако в отсутствие современной отечественной элементной базы сегодня чисто отечественным продуктом способно стать лишь программное обеспечение. Здесь у нас есть успехи, несмотря на продолжающийся целенаправленный развал системы образования, следствием чего является падение квалификации выпускников вузов и школ, и даже с учетом продолжающегося процесса «утечки мозгов», которому государство за 25 лет так и не нашло эффективного противодействия. Тем не менее в качестве успехов некоторая малая часть отечественных ИТ-продуктов находит свое применение не только у нас, но и на западных рынках.

Что касается аппаратных и аппаратно-программных решений, процесс импортозамещения, на мой взгляд, должен проходить поэтапно, может, не так быстро, как многим хотелось бы, но планомерно и под контролем государства. Существующие правила игры импортозамещения позволяют в ряде случаев подменить западные разработки отечественными, «сменив этикетку». Однако хотелось бы, чтобы при этом присутствовал эффективный и «умный» контроль государства, а вместо зачастую неработающего критерия Made in Russia появились такие критерии, как качество, надежность, обеспечение непрерывности бизнеса и, главное, доверие. Фактически это означает императивное введение менеджмента рисков не на словах, а на деле, и не только в ИТ-отрасль. Создание доверенных информационных сред, продуктов, бизнес-процессов и как высшей ступени доверенных информационных систем — один из эффективных способов противодействия кибератакам. А ведь именно риски реализации киберугроз породили лозунг импортозамещения. Введение риск-менеджмента подразумевает рассмотрение вопросов информационной безопасности и обеспечение непрерывности бизнеса, куда входит анализ рисков отказа импортного оборудования и софта. По большому счету программа импортозамещения должна изменить один критерий Made in Russia на управление рисками, включающими управление надежностью, безопасностью, непрерывностью бизнеса и доверием. Введя соответствующие уровни надежности, безопасности и доверия, соотнося ожидаемые риски с уровнями приемлемых рисков, можно получить реальную программу импортозамещения для конкретных информационных систем. Агрегировав эту информацию по отраслевому признаку, получим развернутую программу по РФ.

В целом в ИТ и ИБ ситуации в чем-то схожи, но есть и существенные отличия. Если в ИТ доля импортных решений существенно больше (нижняя оценка — 80%, верхняя — 95%), то на рынке ИБ в силу интенсивного регулирования доля импортных решений на текущий момент может быть оценена в 50%, а остальные 50% решений поставляются отечественными производителями. Те компании, где на серьезном уровне развит риск-менеджмент, могут перейти на других поставщиков быстрее, а главное, безболезненнее, чем остальные. Заметим, что вопросы обеспечения непрерывности бизнеса также входят в сферу управления рисками предприятий. На мой взгляд, если бы у нас в наличии была отечественная элементная база и более совершенная законодательная и нормативная база, процесс импортозамещения шел бы гораздо быстрее. Тогда почти все компании были бы готовы отказаться от иностранных решений. Однако даже и в этом случае процесс миграции может занимать годы.

Итак, в сфере ИБ импортозамещение способно произойти быстро, в течение 1—2 лет, а в сфере ИТ нам предстоит долгий и тернистый путь. 

Борис БОБРОВНИКОВ, генеральный директор компании КРОК:

Полное импортозамещение в сфере ИТ — это некая утопия. Создание полноценных российских аналогов даже существующей программной и аппаратной платформе требует немало времени, а рынок ИТ за это время уйдет еще дальше. Развитие технологий питает интеллект многих стран мира, и, закрывшись в одной стране, сложно создать то, что рождается в конкуренции между многими разработчиками технологий со всего мира.

С другой стороны, и задача для российских компаний так не стоит — есть ВПК и госсектор, которому надлежит использовать отечественные продукты, есть крупные компании, государственные банки и нефтяные холдинги, попавшие под американские санкции и не имеющие возможности закупать оборудование и лицензии у крупных мировых производителей ИКТ, и есть коммерческие компании, которых слабый рубль вынуждает искать альтернативу технологиям, закупаемым за доллары и евро. Если стоит срочная задача замены американского вычислительного и телекоммуникационного оборудования, то единственный вариант — переориентация на азиатских производителей. Заказчики уже всерьез рассматривают возможность использования азиатского «железа», но доверие к брендам пока не сформировано, и многих тормозят риски потери работоспособности систем.

В то же время азиатский рынок «железа» сильно вырос в технологическом плане за последние годы, и можно действительно говорить о качественной замене оборудования западных вендоров в среднем сегменте производительности. Ее обеспечивают три наиболее сильных игрока китайского рынка: Huawei, Lenovo и Inspur, причем первые два вендора давно успешно работают в России. Например, Huawei выпускает линейки надежных серверов, а также быстрые флеш-СХД. У КРОК есть кейс по переводу крупного Центра обработки данных на платформу Huawei. Основными рисками по части программных продуктов являются потеря поддержки производителем и отсутствие возможности обновления версий ПО.

Тем не менее имеется несколько вариантов решения проблемы. Во-первых, на рынке существует несколько качественных продуктов от российских компаний Acronic, Лаборатории Касперского, 1С, Directum и ЦРТ. Во-вторых, большинство компаний начало переходить на ПО с открытым кодом. Что это значит? Берется основа — готовое решение из мирового open source-сообщества, далее оно дорабатывается, и уже полученный продукт сертифицируется в соответствии с российскими требованиями по информационной безопасности. Такой подход позволяет пользоваться лучшими мировыми практиками, снижая при этом зависимость от лицензионного ПО. Отмечу, что наши заказчики стали переходить на решения open source еще до 2014 года, и основной причиной этому послужила как раз оптимизация бюджета на закупку лицензий. Таким образом, я считаю, что для ИТ-рынка основным критерием остается соотношение «цена/качество/безопасность», а не политика.

Антон УТКИН, руководитель технического отдела Тринити:

В ИТ преобладает импортозамещение на программном уровне. Все, что касается «железа», займет время, так как научные разработки и производственные мощности не готовы в полном объеме отвечать запросам российского рынка. На текущий момент собрать работоспособную ИТ-инфраструктуру уровня предприятия, выполненную полностью на отечественных разработках, невозможно. Те проекты, которые сейчас реализуются под флагом импортозамещения, всегда имеют ряд оговорок. Если импортозамещение понимать как игру против продукции конкретного списка компаний, то полностью отказаться от их продукции никак не получится, можно лишь уменьшить прямые отчисления. Объем замены — величина очень скользкая, например, отечественное или «свободное» ПО не способно работать без вычислительной инфраструктуры, которая на 100% собирается из импортных компонентов. 

Антон ТИТОВ, директор группы компаний «Обувь России»:

Как правило, когда говорят об импортозамещении в обувной отрасли, прежде всего делают упор на девальвации рубля, которая дает шанс отечественным производителям. Однако девальвационный эффект является краткосрочным, и продлится он не более 2—3 лет. Поэтому только девальвация рубля не может быть основанием для локализации производства в России, она в силах стать драйвером, но не может быть бизнес-стратегией на 5—10 лет. Когда компании сейчас планируют развитие производства, нужно исходить из того, что они работают на высококонкурентном рынке, когда им приходится соревноваться с мировыми лидерами. Лишь в таком случае есть шанс построить эффективные производства.

Если говорить о том, кто выиграл от девальвации, то это исключительно обувные компании, у которых уже есть высококонкурентные производства и большая часть комплектующих для них локализована в России. Те, кто только начинает создавать новые производства, должны планировать свою работу без учета девальвационного эффекта.

Ныне доля импорта на обувном рынке России превышает 70%. Одно из ключевых ограничений для развития обувного производства в нашей стране — неразвитость рынка комплектующих. В зависимости от ассортимента доля импортных комплектующих в обуви отечественного производства составляет 50—70%. Однако есть ассортимент, производство которого практически полностью можно разместить в России. Это, например, полимерная обувь, сырье для которой изготавливается в нашей стране. Наша компания летом прошлого года открыла в Новосибирске фабрику по производству сверхлегкой обуви из полимерного материала ЭВА. Фабрика оснащена автоматическим производственным комплексом, который позволяет осуществлять полный цикл производства. Мощность комплекса составляет 500 тыс. пар обуви в год. В феврале этого года мы заключили договор с российской компанией Compoly на поставку гранулята для обуви из ЭВА.

Также в России выгодно производить ассортимент, процесс изготовления которого практически полностью автоматизирован. Например, это классическая демисезонная или зимняя обувь, прежде всего мужская. Что касается женской модельной обуви, то здесь все гораздо сложнее, так как в России фактически отсутствует сырье для такой обуви — нет высококачественных кож, необходимого разнообразия материалов разных цветов и фактур.

В целом сегодня благоприятное время для развития обувного производства в России. В первую очередь в нашей стране есть емкий внутренний рынок со стабильным спросом, который не подвержен серьезным колебаниям. Объем обувного рынка России превышает 400 млн пар обуви в год. Потребление обуви составляет 2,5 пары на человека в год, при этом этот показатель в два-три раза ниже, чем в Европе и США. Поэтому потенциал роста рынка достаточно большой. Еще один важный момент. Несколько лет назад в обувной промышленности произошла технологическая революция, когда многие процессы, которые ранее осуществлялись вручную, были автоматизированы, — это раскрой и пошив обуви. И сейчас в России можно создавать обувные предприятия уже на новой технологической базе, при этом быть конкурентоспособными, так как еще не все фабрики в Азии перешли на новые технологии. Кроме того, автоматизация производства позволяет повысить производительность труда и снизить себестоимость изготавливаемой продукции.

Наша компания весной 2014 года начала реализовывать трехлетнюю программу модернизации производства кожаной обуви в Новосибирске объемом 600 млн рублей. В прошлом году мы инвестировали 100 млн рублей и перешли на автоматизированные раскройно-швейные системы. В этом году выпустили первую партию летней обуви, полностью отшитой на этих системах. Пример роста производительности: оператор одной автоматической швейной системы способен заменить 5—7 обычных швей.

Сейчас на российском обувном рынке в сегменте дешевой обуви превалирует китайский импорт, в сегменте премиальной обуви — итальянские бренды. Исходя из этого, российским обувным фабрикам необходимо ориентироваться прежде всего на среднеценовой сегмент, в котором большую роль играют бренд и качество, а не цена, и доля заработной платы в себестоимости продукции не столь велика. Теперь среднеценовой сегмент составляет около 35%, и его доля будет расти, поскольку культура потребления меняется — обувь становится элементом образа и стиля жизни, и покупатели при ее выборе больше внимания обращают не только на цену, но и на такие факторы, как узнаваемый бренд, уровень обслуживания в магазине, наличие дополнительных сервисов и т.п.

На руку российским компаниям играет и тот факт, что многие зарубежные бренды из-за девальвации рубля и нестабильной экономической ситуации в нашей стране отложили планы по выходу на наш рынок на несколько лет. Это дает шанс отечественным игрокам создать конкурентоспособный продукт и укрепить свои позиции на рынке, сформировав широкую аудиторию лояльных потребителей.

Ксения КАМЕНЕВА, бренд-менеджер направления «Вино и коньяки» холдинга GlobalSpirits (Россия):

Импортозамещение вина — вопрос непростой. И для его решения в первую очередь необходима комплексная поддержка государства. Производителям нужен стимул для освоения новых виноградопригодных территорий: налоговые послабления, снижение акцизной ставки, возможность участвовать в программе по возмещению части затрат сельхозпроизводителям (сейчас производители вина, у которых есть свои виноградники, не относятся к сельскохозяйственным предприятиям). Сегодня значительные трудности и препятствия на пути к отечественному рынку встречает Крымский регион. Вся его винодельческая деятельность ныне «крутится» вокруг ФЗ №171. Местным предприятиям требуется поддержка в переходе на российское законодательство, включая работу с ЕГАИС, декларирование нового урожая и продукции, переход на счетчики АСиУ. Недавние поправки ввели такие понятия, как вина защищенного географического указания (ВЗГУ) и вина, защищенные по наименованию места происхождения (ВЗНП). Для ВЗГУ разрешено использовать 85% своего, местного, винограда и 15% винограда из другого региона, входящего в субъект РФ. Если это отнести к Крыму, то получается, что можно использовать только крымский и севастопольский виноград, и никакой другой. Это сильно ограничивает производителей. Возникает также вопрос, как подтвердить, что ранее произведенная продукция сделана из местного винограда. Как подтверждать происхождение коллекционных вин, чтобы получить разрешение на их товарооборот? По классификации РАР креплеными считаются вина от 15 и выше градусов, в то время как исторически крепленые крымские вина имеют крепость от 12. Около девяти крымских производителей вина сейчас работают на арендованном оборудовании. Через полгода в силу вступает закон, который запретит это. И таких препятствий довольно много.

Для поддержки российских виноделов некоторые предлагают установить минимальную розничную цену на вино, чтобы закрыть дешевому и низкокачественному вину вход на рынок. Необходима помощь государства в получении доступа к полкам ведущих ритейлеров страны.

Нужна свободная реклама отечественного вина для формирования вкуса у людей и создания бренда наших вин на государственном уровне, как это делают Франция, Испания. Сейчас для этого очень удачный момент (санкции, увеличение курса валют и, как следствие, удорожание импортных вин). Б