Босс №06 2015 г.

Геннадий ВОРОНИН: экономически эффективное освоение Арктики требует создания большого числа технологий, по сложности не уступающих космическим и военным

Рубрика | Главная тема
Текст | Николай ФРОЛОВ
Фото | Архив Всероссийской организации качества

Президент Всероссийской организации качества (ВОК) доктор технических наук, профессор Геннадий Петрович Воронин — о перспективах реализации Арктического проекта России.

— Геннадий Петрович, какое значение развитие Арктики имеет для народно-хозяйственного комплекса России?
— Напомню, Арктику разделили в 1924 году. Я помню школьные карты, где пунктиром был отмечен советский сектор Арктики. Тогда считалось, что в этом районе земного шара никакая хозяйственная деятельность невозможна.
Наступили 60-е годы. Американцы в Арктическом регионе начали добывать нефть и газ. Думаю, что руководство страны стало осознавать, что этот район можно осваивать, он хранит колоссальные богатства. Поэтому освоение Арктики имеет огромное значение, в первую очередь в области экономики.
Северный морской путь способствует социально-экономическому развитию всей страны. Россия обладает самой «плодородной» частью шельфа, и эта часть малоисследована. Здесь не только газ и нефть, но и минералы, рыба, животный мир.

Для любознательных назову такую цифру: 19 724 километров побережья Северного Ледовитого океана принадлежит нашей стране. В связи с этим возникает проблема национальной безопасности. Как можно не усиливать наше военное присутствие? Кто будет защищать тысячи километров российской земли? Мир неспокоен. Ряд военных учений, высадка десанта в экстремальных условиях, создание арктического командования «Север» — все это помогает усилению защиты государства.
Российская Арктика выделена в самостоятельный объект федерального статистического наблюдения. Этот регион в будущем будет играть одну из «первых скрипок» в симфонии развития государства.
— Каковы преимущества и слабые места России на нынешнем этапе реализации Арктического проекта?
— Преимущества — Россия начинается с Арктики. Мы обладаем самыми успешными разработками в области добычи нефти и газа. Но поднять в одиночку Арктический проект нам не под силу. Не хватит денег, людей, освоенных новейших технологий, вдобавок антироссийские санкции.
У Норвегии была хорошая спецнавигация, и они плодотворно работали с нами. Теперь их нет. Политика Евросоюза превыше всего. Когда освоим эту технологию, не знаю.
Норвежцы, добывая на одном из островов норвежского шельфа газ, построили все технические сооружения, включая и производство сжиженного газа, который они поставляют в Европу. Вывод: «Газпром» вытесняется.
Есть еще одна проблема: права на участки шельфа, простирающиеся за пределами двухсотмильной зоны, необходимо доказывать. Арктика остается регионом, по которому до сих пор нет международных договоренностей по рыболовству. Дания, Канада, Норвегия, Россия и США подготовили проект декларации.
— Обоснованно ли ожидать от освоения арктических нефтегазовых месторождений нового толчка для традиционной нефтегазодобычи?
— Для традиционной нефтегазодобычи толчок уже наступил. Нефтеотдача пласта сегодня снизилась до 29%, а 71% остается в недрах, хотя в 1991 году в среднем построено было 50%, сейчас — 29%. Главный показатель — это коэффициент извлечения нефти. У американцев тоже был выход где-то на 28%, но в последние годы поднялись до 51%. Смогли же?! Низкий коэффициент извлечения нефти я объясняю разгильдяйством и бесконтрольностью.
Конечно, появились новые технологии. Так, например, на Сахалине пробурили скважину глубиной 2000 м, а длиной по проекту 12 км. Продуктивность пластов и их нефтеотдача резко повысились. Арктический проект заставил «шевелиться» все отрасли страны, науку, образование. А это большая польза для развития России.
— Какие технологические, экономические и организационные задачи ставит перед нами освоение Арктики? Что необходимо, чтобы Россия справилась с этими вызовами?
— Вызовов много. Однако бо@льшая их часть сводится к технологиям, в частности к арктическим. Судите сами. «Роснефть», «Газпром», «Лукойл», «Новатэк» используют в основном зарубежные технологии. Мы находимся в тотальной зависимости от импорта нефтегазового оборудования. Строительство электростанций на Ямале ведет Siemens, создание завода СПГ на этом полуострове под властью Technip. Турбокомпрессорное оборудование поставляет General Electric, серия танкеров СПГ строится на южнокорейских, японских и канадских верфях. Даже китайцы имеют контракт на поставку оборудования для сжижения природного газа.
Вывод напрашивается такой: необходимо бросить все силы для возрождения российского машиностроения. От слов надо переходить к делу. Я убежден, что мы можем производить шельфовую технику, строить суда ледового класса. Разве можно согласиться с выводом Минпромторга, что судостроительные предприятия России не в силах удовлетворить потребности нефтегазовых компаний в судах-газовозах и прочей технике? Наступило время, когда уникальные проекты по освоению углеводородного потенциала Арктики нужно объединить в один мегапроект, что даст экономический и организационный эффект.
— Достаточно ли российских технологических заделов для реализации Арктического проекта? Каковы перспективы развития этих заделов?
— Заделов много, но недостаточно. Проблем больше, чем технологических заделов. Всего не перечислишь. Вот, например, на Штокмане появляется высокое сверхпластовое давление. Смогут ли удержать его установки, находящиеся на дне? Здесь сложнейшие подводно-подледные условия. Академик Н.П. Лавёров сказал, что «если мы полезем в Арктику, мы будем решать задачу более сложную, чем космические проблемы, которые решались».
Как контролировать перемещение льдов? Это серьезная транспортная система. А управлять установками, лежащими на дне? А проблема айсбергов? Они делают в прибрежных зонах рвы глубиной до 12 метров и могут порвать все, что мы положим на дно, — трубы, кабели, конструкции…
И еще одна из сотен проблем Арктики — газ, находящийся в твердом состоянии. Это так называемые газогидраты, которые образуются в холодных условиях. При инженерных работах разрушается замерзшее дно, и газогидрат может вспыхнуть.
В районе Новой Земли уже установлены залежи газогидратов. На Балтийском судостроительном заводе строится первая в мире плавучая атомная станция с названием «Академик Ломоносов» (ПАТЭС). Будущее место базирования — предположительно порт Певек, Чукотка. Планируется вводить ПАТЭС на полуострове Ямал, в Северодвинске, Вилючинске, на Штокмановском газоконденсатном месторождении.
Допустим, станции построят, однако нужно будет профинансировать формирование береговой инфраструктуры, принимающих сетей и всего, что требуется для охраны и физической защиты ядерного объекта с моря и суши.
В день закладки ПАТЭС ее полную стоимость оценили в 9,1 млрд рублей. Сейчас фигурирует цифра 37,3 млрд рублей с учетом инфраструктуры. Деньги громадные, а работа только начинается.
Я приветствую возобновление деятельности дрейфующих станций. Научное присутствие в регионе должно быть всегда. Какие бы проекты мы ни реализовывали в Арктике, главное — сохранить природу. Напоминаю: на сегодняшний день в мире нет технологий ликвидации разлива нефти подо льдом.
— Реально ли в условиях санкций выстроить технологическую и финансовую кооперацию с иностранными компаниями по освоению российской части Арктики?
— В условиях санкций выстроить технологическую и финансовую кооперацию с иностранными компаниями невозможно. Это «короткое замыкание». Импортозамещение — единственный путь, но очень долгий и трудный. К этому надо быть готовым и иметь четкие программы по замещению импорта. По каждой позиции требуется составить сетевые графики с конкретными сроками исполнения и ответственными.
В импортозамещении главную роль должна сыграть фундаментальная наука и отраслевая. Отраслевая наука разрушена, фундаментальная тяжело дышит. А задачи колоссальные. Для выполнения запрограммированных целевых показателей освоения шельфа Арктики к 2030 году, по оценкам Министерства промышленности и торговли РФ, необходимо построить 230 танкеров ледового класса, 40 газоводов, 39 сейсморазведочных судов, 12 буровых платформ ледового класса и 26 ледоколов.
Думаю, в одиночку с такой задачей не справиться, а санкции не вечны. Надо работать.
— Каков организационный и экономический механизм реализации российского Арктического проекта?
— Арктическим проектом будут заниматься люди. Они должны быть мотивированы. Необходимы соответствующие зарплаты, социальные льготы. Если будет организационный механизм такой же, как на строительстве космодрома «Восточный», то это великое и очень нужное дело обречено на провал.
По масштабам на данный момент этому проекту нет равных. Технологическая революция, связанная с добычей трудноизвлекаемых ресурсов на шельфе и в сланцевых породах, только продолжит набирать обороты.
По моему мнению, необходимо возродить ГКНТ — Государственный комитет по науке и технике. Хорошо, что создана комиссия по вопросам развития Арктики, которую возглавил вице-президент Д. Рогозин. Но нагружать Рогозина, который перегружен решением задач Военно-промышленной комиссии, еще и Арктическим проектом, думаю, ошибка.
— Достаточна ли нормативная база России в части стандартов и технических регламентов для решения технологических вопросов освоения Арктики?
— Арктические проекты — это вызов для мировой нефтегазовой промышленности, так как работа в Арктике сопряжена с решением сложнейших вопросов, связанных, как я уже говорил, с климатическими особенностями, технологическими сложностями, потребностями в дополнительной инфраструктуре и с необходимостью сохранения хрупкой экосистемы.
Экономически эффективное освоение Арктики требует создания и освоения большого количества технологий, по сложности не уступающих космическим и военным. Поэтому нужна система современных взаимоувязанных стандартов. Они должны быть гораздо более качественными, так как имеющаяся российская нормативная база данной сферы в не полной мере отвечает современным требованиям.