Тамара ПЛЕТНЕВА: Путин ведет верную линию — линию на самостоятельность страны

Рубрика | От первого лица
Текст | Юрий КУЗЬМИН, Александр ПОЛЯНСКИЙ
Фото | Владимир БАХАРЕВ, личный архив Т.В. ПЛЕТНЕВОЙ
 
 
Депутат Государственной думы Тамара Плетнева представляет в нижней палате парламента Тамбовскую область, причем уже шесть созывов подряд. В 2011 году она была избрана по партийному списку КПРФ, ранее избиралась по одномандатному округу и за это время успела поработать чуть ли не в трети думских комитетов, занималась целым рядом направлений деятельности. 
Но приоритетами в своей работе Тамара Васильевна считала и считает законо­творчество в области образования, социальной защиты. А также тесный контакт с избирателем и участие в развитии родного региона. 

 
— Тамара Васильевна, как и почему вы стали депутатом парламента?
— До 1993 года я не имела ни депутатского опыта, ни представления об этой работе — даже депутатом сельсовета не была. Не то чтобы мне это было неинтересно: просто не испытывала потребности заниматься депутатской деятельностью. Была убеждена, что депутатом должен быть кристально чистый человек, очень умный и образованный, а таковой себя никогда не считала. И, кстати, не являлась членом КПСС.
При этом всегда интересовалась политикой: по профессии я учитель истории и обществоведения, а эти области знания, как известно, тесно связаны с политикой. Имела опыт общения с большой аудиторией, поскольку работала пропагандистом-агитатором на общественных началах. 
Но наступил 1991 год — распался Со­вет­ский Союз. Потом пришел 1993-й — произошли всем известные события, и прежний парламент был распущен. Была подготовлена новая Конституция — ее проект представили на референдум. 
Я, как историк, внимательно изучила этот документ — и что же обнаружила? Согласно статье 43, посвященной образованию, образование не будет бесплатным, всеобщим, доступным, а среднее образование — обязательным. 
Многие в области меня поддержали в том, что за такую Конституцию голосовать нельзя. Кстати, Тамбовская область проголосовала на том референдуме против проекта Конституции 1993 года. 
Тем не менее ельцинская Конституция была принята. И на ее основании стали создавать новые парламентские структуры — Государственную думу, Совет Федерации. 
Протест против происходящего и риск по­те­рять достижения советского образования стали причиной того, что я дала согласие на выдвижение кандидатом в депутаты — мою кандидатуру поддержала Ком­му­нистическая партия Российской Фе­де­ра­ции. Поскольку оставалось непонятным, сможет ли КПРФ официально выдвигать кандидатов на парламентских выборах, формально меня выдвинуло в депутаты Государственной думы объединение «Русь». 
Была почти уверена, что при табу на любую левую идеологию наверняка не пройду в парламент. Зато смогу, как кандидат в депутаты, открыто говорить о недостатках принятой на референдуме Конституции. В листовках с моей программой было написано, что я буду всеми силами бороться за справедливость, добро, простых людей и корректировку статьи об образовании. 
Совершенно неожиданно меня все-таки избрали в Государственную думу по одномандатному округу. Было 16 кандидатов, и я набрала в пять раз больше голосов, чем кандидат, занявший второе место. 
С тех пор вот уже шесть созывов я депутат: избиралась по одномандатному округу, а когда выборы по мажоритарным округам отменили — по списку КПРФ. И все эти годы я представляю Тамбовскую область. По-моему, я одна-единственная, кто не менял регион выдвижения — пожалуй, еще Оксана Генриховна Дмитриева. Очень благодарна жителям Тамбовской области за то, что они верят в меня и продолжают избирать. Конечно, всякие в народе ходят разговоры: мол, депутаты живут только для себя. Но все же большинство людей, которые голосуют за меня, понимает, что депутатский хлеб непростой. 
Я нахожусь в оппозиции к исполнительной власти и нередко выступаю с очень резкими заявлениями. Считаю, что большинство реформ пошло не так, как изначально задумывалось, и обещания власти народу так и не были выполнены. А это очень опасно — недовольство людей растет. Помните, как было на Майдане? Ведь там вышли в большинстве своем не негодяи какие-то, а люди, которые хотели лучшей жизни, но закончилось все тем, что к власти пришли фашисты.
Я помню людей из первой Думы — моих оппонентов по политическим взглядам. Не могу сказать, что они какие-то отрицательные персонажи: нет, нормальные образованные люди. Но они знали, чего хотят добиться, и добились. Поэтому фракцию «Выбор России» я просто терпеть не могла. 
Выборы первой Думы прошли более или менее честно. Жириновский получил 25%! Его ЛДПР оказалась на первом месте, потом шли «Выбор России», «Женщины Рос­сии» и другие. После всех нападок, которые пережили коммунисты, нас в Думе оказалось всего 46 человек. 
А вот последующие Думы народ, по сути, не избирал — и, хотя представительство нашей партии увеличивалось, оно, я считаю, никогда не соответствовало реальному уровню поддержки со стороны избирателей… 
Мое недавнее выступление в Думе было посвящено тому, через что прошел наш парламент и куда мы идем. Сначала выборы проходили лишь по одномандатным округам, затем по округам и партийным спискам. Далее — только по спискам, чтобы большинство получала «Единая Россия». Потом поняли, что только по спискам «Единая Россия» не получит большинства, и нужно возвращаться к смешанной системе — мажоритарно-пропорциональной. 
Из-за манипуляций на выборах Го­су­дар­ственная дума утрачивает свой престиж. Я открыто сказала в Думе: если мы останемся фактически без парламента, с нами не станет сотрудничать ни одно государство в мире. Они будут считать, что мы тоталитарное государство. Парламент необходим. Но власти нужен послушный парламент, и она все для этого делает. Это неправильно — нам важен настоящий парламент. Потому что сегодня власть держится только на фигуре президента Владимира Путина — ее положение очень неустойчиво. 
Президент проводит правильную внешнюю политику. Он ведет верную линию на самостоятельность страны — я это полностью поддерживаю. Присоединение Крыма — очень сильный шаг. 
Однако внутренняя политика остается почти той же, что и в 90-е. Я недавно проводила в Думе круглый стол с предпринимателями: мы глубоко проанализировали проблему импортозамещения. Для решения этой проблемы нужны финансовые ресурсы. Власти вроде бы для этого взяли деньги из резервов, но кому отдали? В основном банкам. До предприятий деньги не доходят. Как же тогда можно говорить о реальном импортозамещении?
Ключевую ставку ЦБ почти не понизил, кредиты валютные в рублевые в обязательном порядке не были переведены — решение этого вопроса отдали на усмотрение коммерческих банков. В результате начинающим бизнесменам просто невозможно взять новый или рефинансировать старый кредит. А стране очень нужны новые компании — особенно производственные, малый бизнес в сельских районах и другие. 
У нас в Тамбове в начале года проходила ярмарка: вы себе не представляете, сколько всего люди умеют делать! Есть все и очень качественные товары. Но пока это сделано для выставки, а не для серийного производства. Серийно же выпускать такую продукцию мешает экономическая ситуация.
Знаете, я выросла в Сибири, в селе, потом с семьей переехала в Тамбовскую область — это аграрная область, Черноземье. Потому мне из экономических тем ближе всего проблематика сельского хозяйства. Так вот, ставка на фермеров, которая была в ­90-е годы, на мой взгляд, оказалась ошибочной. Фермер не в состоянии прокормить страну. 
Недавно была в поездке в Курганской области: там две трети полей в запустении! И так в большинстве регионов страны. Неужели люди не хотят работать? Нет, хотят, однако условия созданы такие, что работать невозможно. 
В 1970–1980-е годы сельское хозяйство нашей страны развивалось. В колхозах и совхозах не надо было платить за аренду земли, у людей были и зарплата более или менее приличная для села, и нормальные отпуска. Все хозяйства соединяли дороги, производительность труда росла с каждым годом. 
А потом развитие закончилось. Фермер? Фермер в поле не воин. Нужна ставка на коллективные хозяйства. У нас в области сейчас стали воссоздаваться не на словах, а на деле коллективные хозяйства. Причем инициатива по их созданию идет снизу, а не сверху.
— Удалось ли вам поучаствовать в разработке образовательного, социального законодательства?  
— Удалось, но не в той степени, в которой бы мне хотелось. 
Во второй Думе коммунистов было уже побольше, и мы смогли провести закон о пенсиях за выслугу лет для учителей и медиков. Я очень горжусь этим законом. Ведь раньше мы, педагоги, должны были уйти с работы, чтобы получать только за выслугу лет. А по проведенному нами закону учителя и медики, проработавшие 25 лет, могут продолжать работать и в пенсионном возрасте, получая пенсию. Это настоящий подарок для миллионов учителей страны. 
И второй закон, очень важный для всех пенсионеров, которым также горжусь: они могут иметь и пенсию, и зарплату. Сейчас Минтруд пытается его отменить, однако, думаю, это вызовет большой протест, и на это власть не пойдет. 
Еще одно достижение, в том числе мое, — достойные пенсии для участников Великой Отечественной войны. У меня как-то была встреча с избирателями в районе, и дедушка один возмущался: мол, вот вы, депутаты, живете хорошо, в то время как я участник войны, а на жизнь мне хватает с трудом. Я отвечаю: мы очень старались, и пенсия у участников войны теперь более или менее достойная. Даже «Единую Россию» здесь упрекнуть не могу. Может, этой пенсии и недостаточно, но она больше, чем у других категорий пенсионеров.
Сейчас я бьюсь за закон о пособиях для детей из многодетных семей: чтобы пособие выдавалось один раз в год на приобретение школьной формы. К сожалению, битва почти проиграна, поскольку знаю, что «Единая Россия» не проголосует, раз пришло отрицательное заключение правительства… 
Главная моя боль — не удалось мне повлиять на ту разрушительную образовательную политику, которая проводится в стране. Я из поколения шестидесятников — мое поколение в 1960-е заканчивало школу. Нам до всего было дело. Мы взахлеб читали книги, дружили, спорили… Тусовки, выпивка, наркотики — такого раньше в больших масштабах не наблюдалось.
— Вы сами ушли из Комитета по образованию, или вас не стали туда выдвигать?
— Я, подчиняясь партийной дисциплине, работаю там, где сочтет нужным фракция КПРФ, она, в свою очередь, имеет ограничения по квотам, которые установлены для всех думских партий. В первой Думе я была зампредом в Комитете по делам женщин и семьи. Во второй и третьей Думах работала в Комитете по образованию, в четвертой — в Комитете по ветеранам, в пятой — в Комитете по регламенту, а сейчас — в Комитете по национальностям. 
Меня очень привлекает Комитет по международным делам — считаю весьма верными подходы Алексея Пушкова. Но в нашей фракции уже есть депутаты, которые там успешно трудятся. 
Меня назначили заместителем председателя в Комитет по национальностям. Может, потому, что я по национальности немка. Но «приписка» к комитету весьма условна — депутат может заниматься законопроектами, и не относящимися к профилю «своего» комитета. 
— Кстати, ваше немецкое происхождение сказывается на характере, стиле работы? 
— В плане характера, наверное, во мне есть немецкая точность, пунктуальность. Я стараюсь никогда не опаздывать, у меня пропадает уважение к людям, которые опаздывают. И в отношении к семье я преданный человек. Как говорят немцы, для женщины должны существовать три «к»: Kinder, Küche, Kirche (дети, кухня, Церковь). Я, по правде говоря, не очень соответствовала этой триаде, особенно в плане Kirche: у меня родители были атеисты, к тому же отец — коммунист. Тем не менее здесь, в Москве, я крестилась в православной вере, хотя истово религиозным человеком не стала. И тех, кто верит по-своему, никогда не хулю. 
— А какие вопросы ведете в Комитете по национальностям?
— Там разрабатывается очень мало законопроектов. В основном это проекты, совместные с Комитетом по культуре. Например, о национальных культурных автономиях, их развитии, образовательных процессах в них. Кроме того, работают над законопроектами, касающимися миграции — совместно с Комитетом по СНГ. 
Президентом принято решение создать Федеральное агентство по делам национальностей — в этом есть немалая заслуга и нашего комитета. 
— Какие главные законодательные инициативы в интересах Тамбовской области вам удалось реализовать? 
— Мы, депутаты от Тамбовской области, в последнее время очень тесно работаем с администрацией области. В том числе с нашей помощью удалось получить государственные оборонные заказы. Это большой плюс, ведь в Тамбове есть крупные оборонно-промышленные предприятия. 
Сейчас стала задача выполнить эти заказы — все-таки сказывается экономический кризис. Но я рада, что у нас оборонная промышленность начала работать, армия превратилась в ту, которая должна быть у России. 
Кроме того, на федеральном уровне были утверждены крупные инвестиционные программы, и нам, депутатам, удалось добиться учета региональных нужд при их распределении. Я добивалась для своей области — для школ, ветеранов, социальной сферы — дополнительного финансирования. Сейчас бьюсь за то, чтобы выделили больше денег на дороги. 
В Тамбовской области чернозем, прекрасная земля, хорошие урожаи. А дорог хороших мало, что мешает развиваться сельскому хозяйству, увеличивает транспортные затраты. Я все время прошу лидера нашей партии Геннадия Андреевича Зюганова, чтобы он со своим авторитетом помогал в решении этой задачи. 
— В Тамбовской области есть как успехи, так и проблемы. Насколько проблемы области характерны для регионов Центральной России?
— Области Черноземья богаче, чем регионы Нечерноземья. Тем не менее у всех регионов европейской части России и других субъектов Федерации много общих проблем. Это диспаритет цен на сельскохозяйственную продукцию, высокие цены на горюче-смазочные материалы, высокая стоимость тракторов и сельскохозяйственной техники, большие налоги. 
Многие жалуются на то, что выросла цена на молоко. Я этому рада. Люди удивляются: «Как, вы что, вы же коммунист?». А я довольна тем, что теперь молоко будут покупать по цене не ниже «Спрайта» и «Колы». 
Существует нехватка кадров на селе, трудности с научным обеспечением сельского хозяйства. Мы давным-давно забросили наши сельскохозяйственные вузы. ПТУ и техникумы передали на региональное финансирование — половину из них в каждом регионе закрыли. А теперь мы говорим: где же наши трактористы, зоотехники? 
Если государство не будет вкладывать в сельское хозяйство, — ведь АПК очень затратная сфера, — ничего не получится. Никакого импортозамещения, никакой продовольственной безопасности. 
Наша область стабильно развивается, она очень спокойная, слава Богу, особенно в том, что касается национального вопроса. Например, у нас проживает около 15 000 курдов, которые работают, жилье строят. Криминогенная обстановка — одна из самых спокойных в стране. 
Строится столько жилья, что вырос второй город Тамбов. Есть красивый старый город и огромный новый. Люди стали строить себе дома, даже я собираюсь.
Три года подряд у нас инвестиции по сто миллиардов. Для Тамбовской области это огромные деньги. 
— А кто инвесторы?
— Инвесторы самые разные. Это и москвичи, и жители Петербурга, есть и иностранцы. 
У нас строятся птицефабрики. Плюс к этому намечено строительство двадцати ферм для крупного рогатого скота. По­стро­ены современные свинокомплексы. 
Я это поддерживаю. Считаю, «ножками Буша» и прочей иностранной мясной продукции мы наелись. Теперь должны выращивать свою птицу, свиней…
Но свинокомплексы и птицефабрики не панацея, это индустриальный подход к производству мяса, у него есть и свои минусы. Самое плохое, что искореняются подворья. Раньше колхозы и совхозы давали корм для подворий. А сейчас этого нет… Покупать же корм и содержать поросенка — это очень дорого, и нужно, чтобы те, кто выращивает скот на мясо, имели возможность его реализовать. Я стараюсь покупать мясо в селах, спрашиваю, у кого что есть, потому что, например, такой тамбовский окорок, который был в советское время, сегодня найти трудно.
— В этом успешном, спокойном развитии, о котором вы сказали, велика роль губернатора?
— Да, конечно. Хоть и говорят, что Олег Иванович Бетин слишком давно руководит регионом, что он представитель старшего поколения, это не так. У него возраст вполне трудоспособный. Кроме того, он хороший финансист. Он много работал в советское время в органах управления народным хозяйством — у него отличная школа. 
— Как строится ваше общение с избирателями? 
— У меня есть помощники в области. Они заранее планируют встречи в районах и в Тамбове. Более того, у меня всегда приемный день в понедельник. Сейчас появилось еще одно направление работы — я председатель Все­рос­сий­ского женского союза «Надежда России», и встречаться с избирателями удается чуть реже. 
Самое обидное, что на встречи люди приходят в основном с вопросами о судебной системе. Однако ведь мы, депутаты, не имеем права вмешиваться в работу судей. А люди этого не понимают. Говорят, что они нас избирают, и мы должны во всем помогать. Но как мы в этом случае можем помочь? 
В частности, многие остались без земельных паев. Подписывали непонятные бумажки — и в итоге судебные тяжбы. Моя работа — содействовать решению проблемы на уровне законодательства, что я и стараюсь делать.
— Вы возглавляете партийное движение «Надежда России». С вашей точки зрения, достаточно в России женщин-политиков?
— Безусловно, недостаточно. Но наше движение базируется не только на политике. Мы его выстраиваем как гуманитарное, основанное на помощи. Политика — само собой. 
Мы на митингах вместе, на выборах вместе. Мы вместе и в больницах, и в школах, и в домах престарелых. Стараемся помочь всем, кому плохо. Если не деньгами, то заботой, вниманием, словом. Работаем в каждом регионе, практически везде есть наши отделения. 
Сегодня многие женщины ждут квоты для участия в представительной и исполнительной власти. Я говорю: «Девчата, вы должны сами хотеть доказать, что достойны!». Привожу свой пример, рассказываю, что много раз побеждала мужчин. 
— Каковы ваши планы, в том числе на 2016 год? Одномандатный округ или партийный список? 
— Знаете, во время первой Думы я впервые побывала в Германии. Мне было интересно не просто как гражданину России, но и как немке посмотреть, как там люди живут, как общаются. Нас привели в парламент, представили одному из депутатов и говорят: «Он у нас самый-самый выдающийся депутат — 23 года подряд депутат, почетный гражданин страны». Я подумала: Боже, 23 года, это же невозможно. И вот в 2016 году будет 23 года, как я сама депутат.
Мой муж категорически против моей дальнейшей работы в Думе. А я пока не представляю жизнь на пенсии. Сердце мне говорит: как я буду без Думы, без своих товарищей, друзей? Что я буду, только домашним хозяйством заниматься? 
— Последний вопрос — к историку Та­ма­ре Васильевне Плетневой. Сейчас вовсю идет переписывание истории: все переписывают, кто как хочет, особенно в бывших советских республиках. Есть какое-то средство против этого?
— Я, когда работала в школе, всегда рассказывала своим ученикам вот какой сюжет. Был такой полулегендарный король франков Хлодвиг, и у него был придворный историк Григорий Турский. Так вот, этот историк описывал Хлодвига как умного, талантливого, любящего народ. А в это время другой хронист того времени писал, какой он негодяй, злодей, убивает невинных людей. 
Эти две стороны существуют всегда, по отношению к любой исторической личности и эпохе. И всегда есть придворные историки, а есть независимые, оппозиция. Независимые — это как посмотреть. 
Вот у нас есть независимые — настоящая пятая колонна. Если независимость у них и есть, что сомнительно, я такую независимость не понимаю. Они раскачивают лодку, они нашу страну топят. Я понимаю конструктивную независимость — активную, боевую гражданскую позицию, но нацеленную на пользу, а не на вред своей стране. 
По отношению к истории можно использовать хорошую русскую поговорку: не плюйте в колодец — пригодится воды напиться. Нельзя чернить то, чем вы жили, чему радовались, что любили. 
Конечно, не все в советское время было прекрасно — как в жизни… Но на этом основании нельзя отвергать все советское. 
Сегодня риторика Путина более патриотична. Он говорит о прошлом, о советском народе, о Великой Отечественной войне… А ведь еще совсем недавно произносили слово «советский» только в отрицательной коннотации или не произносили вообще. Я советский человек, горжусь этим, рада, что теперь и власть поняла: в советском времени было много хорошего.