Босс №03 2015 г.

Вячеслав МАКСИМОВ: новый закон должен обеспечить безусловное соблюдение антимонопольного и иного законодательства местными властями

54Рубрика | Ритуальные услуги

Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ

Фото | Александр ДАНИЛЮШИН

Фирма «Похоронный дом» индивидуального предпринимателя Вячеслава Алексеевича Максимова (г. Сокол, Со­коль­ский район Вологодской области) — одно из многих предприятий ритуальной сферы, страдающих от монополизма и беззакония на рынке похоронных услуг. О причинах неустроенности рынка и о том, что нужно прописать в новом «похоронном» законе, предприниматель рассказал нашему журналу.

— Вячеслав Алексеевич, насколько мы знаем, вы принимаете активное участие в общественной экспертизе в рамках разработки нового варианта Закона «О погребении и похоронном деле». С чем связана необходимость в подготовке нового закона?

— Я член Союза похоронных организаций и крематориев, эксперт в этом союзе по малым городам, а также член экспертного совета при ФАС России.

Законопроект был инициирован во многом именно ФАС. Новый проект обсуждался на форумах, конференциях нашего профессионального сообщества. И во время этих обсуждений многие участники говорили, что ситуация, подобная сложившейся у нас в Соколе, есть во многих населенных пунктах. По сути дела, это не нечто особенное — это, к сожалению, практика функционирования рынка ритуальных услуг, который во многих случаях и рынком-то перестает быть…

Расскажу нашу историю. В 1997 году, в период формирования системы местного самоуправления, я получил лицензию на оказание ритуальных услуг как индивидуальный предприниматель. По результатам деятельности предприятия и во исполнение 8-ФЗ меня назначили директором во вновь создаваемый МУП «Ритуал». Казна в то время была пуста. Если кто помнит, наступило время бартера, мне даже печать пришлось делать за свой счет, но с первых месяцев я вывел предприятие на рентабельность. МУП «Ритуал» развивалось, я, работая там, получил в Москве в Академии госслужбы профессиональное образование по специальности «Организация похоронного дела». Это был первый выпуск по этой программе, обучались и наши сотрудники.

И вдруг в 2008 году в город приходит Военно-мемориальная компания, и морг передается ей в управление. Поднялась она на монопольных в то время изготовлении и установке памятников по линии Минобороны, постепенно обросла региональными филиалами, в которых часто работают непрофессионалы. И в некоторых регионах стала с разрешения местных властей организовывать проведение похорон.

Есть немало некрасивых историй с участием ее специалистов, опубликованных на сайте Союза похоронных организаций и крематориев. Как-то в Мурманске на 9 мая они разослали ветеранам войны поздравление с припиской: «Не забывайте, что имеете право на бесплатные похороны»… То есть уровень компетентности и этики оставляет желать много лучшего.

По поводу морга нужно сделать одно пояснение: вопреки нормативным актам Минздрава России, согласно которым обязательно должны быть два морга — больничный и судебно-медицинский, у нас в Соколе эти два морга фактически совмещены: разделены лишь организационно. И умершие в больничной палате или дома в своей постели и трупы из костра или из реки лежат рядом в переполненном помещении со старыми холодильными камерами или вовсе без таковых.

Формально ВМК получила только морг ЦРБ, но на практике она контролирует весь районный патолого-анатомический комплекс. И учинила там перестройку для создания дополнительных помещений, в том числе для торговли похоронными принадлежностями, — долгое время использовала его фактически как свой офис в Соколе.

— Перестроила муниципальный морг?!

— Так точно! ВМК была произведена незаконная перестройка морга без согласования с надзорными организациями.

Морг, построенный когда-то по советскому типовому проекту с соблюдением всех санитарных и технологических норм, «улучшили» так, что в результате был нарушен еще один нормативный акт, предписывающий изоляцию патолого-анатомического и судебно-медицинского корпусов и подъездов к ним от прилежащих жилых домов.

ВМК без конкурса получила право доставлять покойных в морги как из центральной районной больницы или из дома, так и из реки, костра, то есть погибших в несчастных случаях, убитых и самоубийц. Монополизировав оказание обрядовых услуг и продажу похоронных принадлежностей. Все другие предприятия, в том числе МУП «Ритуал», столкнулись с откровенным препятствованием своей деятельности вплоть до отказа в выдаче умерших. Притом что было уже множество аналогичных дел ФАС, и существовало решение Президиума ВАС по данной проблеме: «Обеспечить беспрепятственный равный доступ для совершения захоронения».

Я — к главе администрации района: что, мол, происходит? Как предприятие может работать, если морг фактически монополизирован организацией-конкурентом? МУП «Ритуал» — предприятие районное, Центральная районная больница — тоже районная организация. Неужели местная власть не в силах урегулировать между ними отношения, исключить явно незаконные формы работы морга?

Ответом мне было красноречивое молчание, и я подал в отставку. Стал работать как индивидуальный предприниматель, благо в качестве члена Союза похоронных организаций и крематориев имел на это право.

— Но, наверное, тоже столкнулись с проблемой невозможности выполнения услуг по захоронению, монополизированных ВМК?

— Да, но как у частника у меня оказались больше развязаны руки. Я написал заявление в областное управление ФАС, выиграл, районная администрация стала оспаривать это решение. Долго мы бодались, прошли несколько судебных инстанций, но в конце концов я отстоял право на беспрепятственный равный доступ к захоронению со стороны всех похоронных организаций. Закон тогда восторжествовал.

Полный энтузиазма от этого события, я предложил администрации района решить проблему «совмещенного» морга — выступил с инициативой создания отдельного судебно-медицинского морга на основе государственно-частного (в данном случае муниципально-частного) партнерства. Я профессионал, знаю бальзамирование, кремирование, похоронное дело в целом очень хорошо, а когда сам не силен, могу спросить и привлечь стороннюю помощь: через Союз похоронных организаций и крематориев мы в состоянии пригласить каких угодно специалистов.

Благодаря этому проекту появилась бы возможность построить здание останкохранилища строго по ГОСТам и с современными технологическими требованиями, с современными холодильными камерами, которых нет в морге ЦРБ. Я был готов выступить в качестве оператора привлечения инвестиций, исполнителя работ и оператора функционирования этого морга, который имел бы муниципальный статус.

Проблема недоинвестирования — ос­трей­шая для моргов. Они один за другим закрываются, в том числе в нашем регионе. Например, закрылся морг в Белозерске, и теперь приходится везти умерших за 200 верст в Череповец. Закрылся морг в Никольске — приходится везти усопших в Великий Устюг… Именно исходя из желания помочь решить острую проблему, я предложил муниципалитету свои услуги по созданию нового качественного морга.

Но тогдашний замглавы района, курировавший ЖКХ, Михаил Юрьевич Романов долго «мотал» и в конце концов «замотал» этот проект. В итоге районная администрация мне отказала на том основании, что по 44-ФЗ всякое сотрудничество с коммерческими организациями должно происходить на конкурсной основе (хотя предоставление морга ЦРБ ВМК происходило без конкурса).

Замечу, что мое предложение не исключало (и не исключает, оно остается в силе) проведение честного конкурса. Я не сомневался, что одержу победу в этом соревновании, потому что предложение с глубоким уровнем проработки никакая другая организация не смогла бы представить. В любом случае район бы выиграл от того, что был бы построен еще один морг, как и положено по нормативным актам. Однако интересы района мало кого волновали…

В 2012 году рентабельное некогда предприятие стало неплательщиком налогов. Я зашел к господину Романову с повторным предложением по поводу строительства морга. И услышал странные на тот момент слова: «Вячеслав Алексеевич, надо бы снова МУП возглавить!» Я подумал… и отказался. Выдвинул другой вариант: МУП возглавит моя коллега, замечательный профессио­нал, Галина Александровна, а я стану консультантом предприятия. Власть или интересы, рассуждал я, могут поменяться опять, а мне придется восстанавливать свой бизнес.

За один квартал с апреля по июнь 2012 го­да мы с Галиной Александровной вытащили муниципальное предприятие «в нули», хотя у него накопилась огромная задолженность по налогам. Я оказался вынужден передать ему свою продукцию на 200 тыс. и деньги в итоге потерял. Потому что, как и предполагал, интересы снова поменялись, появились виды на предприятие, и Галина Александровна оказалась не ко двору.

Мы начали фиксировать новые чудеса. В морге санитарки открытым текстом говорили родственникам покойных: для МУПа и для фирмы Максимова тела не отдадим. Мне даже удалось сделать диктофонную запись их разговора: санитарка двух в организационном отношении разных моргов, однако фактически единого дает рекомендации, в какую фирму надо заказывать похороны и почему.

Эту запись я носил в компетентные органы. Ответ: «Санитарки не должностные лица». Но простите, у них есть должностная инструкция? Есть. Они по факту имеют полномочия? Имеют. Являются сотрудниками муниципального учреждения? Да. Почему же с них нельзя спросить? При этом одновременно нужно предъявить претензии заведующим моргами, главному врачу ЦРБ…

ГОСТ Р 54611-2011 по похоронному делу 2011 года в части этических норм и правил запрещает навязывание похоронных услуг той или иной организацией — он такими действиями прямо нарушается. Я уже не говорю о том, что имеют место признаки преступлений: незаконное предпринимательство, препятствование предпринимательской деятельности, мошенничество по предварительному сговору, в организованной группе… Даже статьи не надо искать, все есть на портале СПОК. Однако мне отвечали: «Нарушений закона не выявлено».

Совсем недалеко от нас, в Череповце, в 2009 году по аналогичным основаниям возбудили уголовное дело против сотрудников морга, то есть где-то закон работает! Плохо, что не у нас…

Тем не менее мои жалобы в ФАС, прокуратуру имели некоторые последствия. Во-первых, состоялось разбирательство в областном управлении ФАС. По его итогам офис территориального подразделения ВМК из морга выселили, хотя никаких мер к Военно-мемориальной компании принято не было. Во-вторых, в ЦРБ провели конкурс на вывоз умерших из больницы в морг. Однако его выиграла Военно-мемориальная компания — причудливым образом: она обязалась выполнять заказ из собственных средств, а не за счет муниципальных, то есть фактически купила монополию, что является прямым нарушением 44-го ФЗ.

Как только «съели» директора МУП «Ри­туал» и поставили своего, ситуация для муниципального предприятия переменилась: предприятие, как и ранее ВМК, получило ключ от фактически объединенного морга — больничного и судебно-медицинского. Теперь у нас в районе два монополиста по захоронению — ВМК и МУП «Ритуал».

Основу их монополии составляет непрозрачная деятельность муниципальных моргов. Я и депутаты муниципального совета не можем добиться того, чтобы нам показали первичную документацию по вывозу покойных в морг.

Понятно, почему: как только она будет предъявлена, станет ясно, какие организации вывозят умерших; станет очевидно, что часть организаций, которым предоставлено право вывозить умерших и хоронить, этого права фактически лишена. Таким правом обладают у нас в районе ВМК, МУП «Ритуал», «Похоронный дом» Максимова и ООО «Натрон» (или «Натрон+»). Тут тоже не все ясно, но последние фирмы воспользоваться этим правом не могут или почти не могут.

Зато такая возможность есть у не имеющего права хоронить ООО «Ритуал» — это некое коммерческое предприятие при МУП «Ритуал». Его возглавляет без отрыва от основной должности заместитель директора МУП «Ритуал». И кто чем занимается, без изучения первичных документов не понять.

— Хоронило по коммерческим расценкам?

— Естественно. МУП «Ритуал» фактически работает по коммерческим расценкам.

В бытность директором этого предприятия я ежегодно согласовывал тарифы на захоронение на совете депутатов. Ведь муниципальное предприятие создано для захоронения прежде всего усопших из социально незащищенных слоев населения, оно — для тех, кому не по карману услуги коммерческих похоронных организаций.

Теперь этого не происходит — предприятие само устанавливает расценки, по собственному усмотрению: это прямое нарушение 131-го закона — Закона «Об общих принципах местного самоуправления». Вообще сложившийся монополизм нарушает всю логику построения местного рынка похоронных услуг, которая закладывалась законодателем.

Сегодня МУП, ссылаясь на большое количество похорон умерших из социально незащищенных слоев населения, заявляет о своей неплатежеспособности, не платит налоги — вообще не платит! При огромном количестве похорон, совершаемых по коммерческим расценкам. Куда идут деньги от этих похорон, в чьи карманы?

Я задаю муниципальному начальству вопрос: «Как так получается, что предприятие работает с убытками, хотя раньше работало с прибылью?». Не могут на него ответить. Прошу через прокуратуру показать мне и другим участникам рынка похоронных услуг балансовую отчетность МУП — мне отказываются ее показать: «Вам не положено!».

Но депутатам районного совета точно так же отчетность не показывают. Как, еще раз повторю, не предоставляют и данные по доставке умерших в морг: фантастические отписки пишутся даже из прокуратуры. Из них можно сделать вывод, что покойные сами доходят до морга…

— В каком состоянии ваш бизнес сегодня?

— На сегодняшний день предприятие в части организации похорон приостановило деятельность. Было два пути: или платить работникам зарплату при отсутствии работы и налоги и обанкротить его, или спасти, но в усеченном виде. Из направлений бизнеса у нас остались только производство и установка памятников и похоронных принадлежностей. Тем не менее мы платим налоги в отличие от МУП «Ритуал», однако никакой поддержки со стороны местной власти, к сожалению, не получаем. Да и не надо, лучше бы не мешали…

Увы, получается странная «вилка»: общественное признание у меня как профессионала и предпринимателя есть, у меня множество общественных наград, одни благодарности со стороны жителей Сокольского района. Кроме того, я надежный, ответственный налогоплательщик, что отмечает в том числе налоговая инспекция. То есть муниципалитет вроде бы должен быть заинтересован в развитии таких фирм, как моя.

Но на практике он заинтересован в другом — во всяческой поддержке и развитии аффилированных структур и в противодействии развитию конкурентов этих аффилированных структур…

В таких условиях для нас и памятники-то устанавливать оказалось непросто, потому что на кладбище появился шлагбаум, и ни одна неугодная организация не может ни привезти покойного, ни выполнить на кладбище работы. Мои рабочие вынуждены были длительное время устанавливать памятники, пробираясь на кладбище ночами — как воры.

Шлагбаум поставили, как говорят городские власти, «от воров и вандалов». Однако при этом попасть на кладбище не могут прежде всего частные похоронные фирмы. Я пишу главе городского поселения: «Обеспечьте выдачу пропусков на мои машины». В ответ тишина.

Произошел самый настоящий сговор руководства кладбищ, которые находятся в юрисдикции городского поселения Сокол и сельских поселений района, и двух монополистов по захоронению — ВМК и МУП «Ритуал».

Только вмешательство антимонопольных органов по моей жалобе позволило решить проблему шлагбаума, да и то частично. На основании предписания УФАС по Вологодской области была убрана лишь палка шлагбаума, но не сам механизм: в любой момент ее можно поставить снова.

Далее. МУП «Ритуал» на основе неких договоренностей с городской властью и администрацией кладбища завело на городском кладбище города Сокола отдельный участок, на котором запрещается хоронить всем остальным похоронным организациям. Хотя закон гласит: кладбищенская земля принадлежит муниципалитету — в данном случае городскому поселению Сокол, — и распоряжается ею муниципалитет, а не то или иное предприятие, тем более предприятие, созданное другим муниципалитетом — муниципальным районом.

Еще одна острая тема — продажа цветов около городского кладбища города Сокол. Раньше у городского кладбища стояли бабушки и торговали выращенными цветами. Все они, кстати, имели статус предпринимателя и платили налоги. Их выжили с этого места, во многом силами полиции, и теперь цветы на кладбище можно купить втридорога только в кладбищенском киоске.

Предполагается строительство павильона для продажи цветов. Для этого на тендере был выигран земельный участок. Однако тот, кто построит павильон, по какой цене будет сдавать торговые места?.. И кому? И в интересах ли жителей такая реформа торговли цветами? Здесь тоже есть, что изу­чить контролирующим органам.

Не могу не сказать о некоторых работниках полиции — продавцах информации. Как правило, есть сотрудничество участковых и других сотрудников полиции с теми или иными похоронными организациями — они выступают как их рекламные агенты. И одновременно обеспечивают либо силовую поддержку, либо неучастие, как в случае с тем же шлагбаумом на кладбище, с помощью которого кладбищенское начальство не пускало машины неугодных ему по тем или иным причинам похоронных организаций.

На конференции в рамках прошлогодней выставки «Некрополь» в Москве я предложил термин — левоохранительные органы. Он всем участникам очень понравился. Потому что эта проблема существует не только в малых городах — повсеместно.

— Вам приходится не столько заниматься бизнесом, сколько бороться за его выживание…

— Да. И за решение острых местных проблем.

К счастью, у меня есть соратники по этой борьбе. Президент Союза похоронных организаций и крематориев России Павел Николаевич Кодыш обращался к властям Сокольского района по поводу препятствования моей предпринимательской деятельности, предлагал сотрудничество, помощь. Ответом ему была отписка.

Нашелся неравнодушный депутат районного совета Андрей Валентинович От­ряс­кин. С его помощью и с помощью нескольких его коллег по депутатскому корпусу удалось собрать круглый стол по проблемам похоронного дела в районе. Там говорилось и про монополизацию похорон, и про ситуацию на кладбищах, которые монополизируются ныне похоронными организациями, имеющими особое расположение со стороны муниципальной власти… Материалы круглого стола были направлены исполнительной власти и полностью ею проигнорированы.

Мы на этом круглом столе выработали и пути улучшения ситуации на рынке, которые, на мой взгляд, целесообразно прописать в новом «похоронном» законе. Первое — единая диспетчерская служба для оказания похоронных услуг, работающая по принципу телефона доверия: муниципальное учреждение.

Второе. Единый реестр организаций, которые занимаются захоронением. И включать туда только организации, которые входят в Союз похоронных организаций и крематориев, соблюдают отраслевые ГОСТы, в том числе содержащиеся в них этические требования, не имеющие долгов по налогам и зарегистрированные в данном муниципальном образовании, чтобы их можно было проконтролировать местным структурам, в том числе налоговым…

Этот метод апробировали в Но­во­си­бир­ске. Там захоронением занимались 36 организаций, но для внесения данных в реестр заявку подали лишь шестнадцать. Двадцать организаций тем самым признались, что они не вполне соответствуют требованиям цивилизованного рынка.

Третье. На мой взгляд, в законе необходимо усилить роль Союза похоронных организаций и крематориев в контроле за местными рынками и контроле за работой похоронных организаций и моргов.

— Как отраслевой СРО?

— Слово «СРО», после того как они формировались на строительном рынке, произношу с опаской. Такие СРО нам не нужны. Но элементы «правильной» СРО придать союзу, на мой взгляд, было бы обоснованно.

Эти требования, я считаю, следовало бы зафиксировать в новой редакции «похоронного» закона. Пока же эта реакция меня не радует. Предлагается передать вопросы организации похоронного дела и кладбищ с уровня муниципалитета на уровень субъекта Федерации.

Мотивы этого предложения понятны: государство стремится проводить единую политику в сфере похоронного дела, а сегодня проводить ее невозможно, потому что нет единой схемы функционирования местных рынков похоронных услуг. На государственном уровне неизвестно даже, сколько в стране кладбищ. Однако с этим предложением мне трудно согласиться. Думаю, сама по себе передача полномочий ничего не даст. Ну не верю я в чудесное исцеление этих господ.

Одни покровители монополизма сменятся на других. Или даже на тех же самых. Господин Романов, которого я упоминал, теперь глава Департамента ЖКХ и строительства Вологодской области. Если передать ему полномочия, он создаст такую же незаконную монополистическую систему, какая сложилась в Сокольском районе, в масштабах всей Вологодской области.

Самое главное — закон должен сформировать основу, для того чтобы права похоронных организаций не могли быть нарушены. Инструменты для этого — единый телефон для оказания похоронных услуг, единый реестр, расширение прав Союза похоронных организаций и крематориев. Эти преобразования позволят оздоровить рынок.

Важно также, чтобы ФАС России, Ге­не­раль­ная прокуратура, федеральные органы, отвечающие за региональную политику, четко контролировали действия местных властей, не срастались с ними, защищали в первую очередь интересы граждан и предпринимателей. Тогда мы общими усилиями сможем добиться оздоровления рынка похоронных услуг и в отдельно взятом Сокольском муниципальном районе, и в стране в целом. Б

 

 

 

Из жалобы жительницы города Сокол главе Сокольского муниципального района (оригинал имеется в редакции):

«Вряд ли это заведение можно назвать моргом. Во всех помещениях и прямо на полу валяются умершие, кругом грязь, вонь и никаких холодильных камер, хотя плату за нахождение трупа в морге включить в квитанцию не забыли. (…)

Для приобретения необходимых для погребения товаров направляет в располагающийся рядом магазин Военно-мемориальной компании. Мне не понравились находящиеся там гробы и цены на всю продукцию, превышающие все разумные пределы. Когда я ей сказала, что будем приобретать гроб в другой организации, то услышала в ответ, что «в «чужой» гроб она ложить покойную не будет»…»

 

 

 

Максимов Вячеслав Алексеевич, лауреат Национальной налоговой премии–2014, премии «Национальная марка качества–2014», премии «Экономическая опора России–2014» и других. Номинирован на премии «Компания номер один» и «Профессионалы России— гордость Отечества».