Босс №01 2015 г.

Образование теряет качество и количество

32Рубрика | Главная тема

Текст | Екатерина БАЛАЕВА, Николай КОЧЕЛЯГИН

Российская высшая школа столкнулась с целым рядом сложностей, которые с течением времени не решаются, а иногда и усугубляются. Вузовское образование оторвано от реальных потребностей экономики, университеты и академии не оснащены необходимой материально-технической базой.

Внедрение болонской системы проходит топорно и доставляет студентам дополнительные трудности.

Образование по-прежнему девальвируется от переизбытка учебных заведений, однако попытки решить эту проблему с помощью слияния вузов часто приводят к негативным результатам.

 

Материально-технический и интеллектуальный коллапс

«Сегодня качество образования студентов во многих российских учебных заведениях не оправдывает тех средств, которые в него вкладываются. В ряде вузов образование стало не основным видом деятельности, а исключительно коммерцией и подготовкой по специальностям, которые не требуют ни наличия материально-технической базы, ни прохождения практики на предприятиях, — отмечает проректор МИСиСа Игорь Исаев. — В результате уровень подготовки выпускников упал настолько, что работодатели вынуждены вкладывать собственные средства в переподготовку, повышение квалификации сотрудников, дополнительные обучающие программы».

Подобные проблемы ярко проявляются в медицинском образовании. Доктора, работающие с выпускниками медицинских вузов, отмечают: подавляющее большинство не получило необходимых навыков в учебном заведении. Это объясняется тем, что огромная насыщенная программа, переполненная второстепенными предметами, не дает возможности освоить современные методики, которые нужны в практической деятельности.

Учебные часы, тратящиеся на дисциплины, не относящиеся к ежедневной деятельности врача, целесообразно посвятить приобретению конкретных практических навыков, работе с диагностической аппаратурой и т.д. А второстепенные предметы студент может изучать и самостоятельно, если у него возникнет такая потребность.

С аналогичными дисбалансами сталкиваются студенты большинства вузов. Значительную часть времени они затрачивают на изучение предметов, которые не связаны с их специализацией.

Еще более глубокие трудности существуют в подготовке специалистов для гражданской авиации. «Прежняя материально-техническая база, созданная в советское время, устаревает, а новая практически не формируется. Более того, отрасль затронул не только материальный, но и интеллектуальный коллапс. Преподаватели старой школы постепенно уходят, а их более молодые коллеги в массе своей уже не обладают тем багажом знаний и навыков. Провал в образовании авиаторов, который произошел в 90-е годы, сейчас ничем не восполняется», — говорит эксперт по гражданской авиации Алексей Спиридонов.

Некоторые специалисты вообще перестали выпускаться российскими вузами. Как отмечает эксперт в нефтегазовой отрасли, бывший директор Всероссийского научно-исследовательского и проектного института по переработке газа Марк Берлин, никто не обучает, например, инженеров-проектировщиков.

«Необходимо организовать выпуск инженеров-проектировщиков для всех отраслей народного хозяйства. Нужно расширять профили вузов для выпуска специалистов по новым и новейшим направлениям науки и техники, чтобы созданием нанотехнологий руководили талантливые инженеры, близкие к этой проблеме. Это же касается электроники, чтобы, к примеру, не закупать детали для нашего оружия у натовцев», — подчеркивает специалист.

 

Трудности болонского процесса

Еще одна проблема высшей школы связана с ее переходом на международные рельсы. Болонский процесс, развивающийся в России, был призван увеличить доступность образования и повысить его качество. Однако переход на двухступенчатую систему высшего образования — деление привычного специалитета (обычное вузовское образование) на уровни бакалавра и магистра — только усложняет жизнь студентов.

Бакалавриат (4 года) воспринимается как неоконченное образование. Для того чтобы выглядеть состоявшимся специалистом в какой-либо области, нужно непременно окончить магистратуру (6 лет). Это означает дополнительную трату сил и нер­вов на поступление, оплату лишнего года учебы. Причем студентам фактически не оставили выбора, поскольку рынок труда критически не готов к тому, чтобы принимать новый вид кадров — бакалавров. Их практически приравнивают к выпускникам среднеспециальных учебных заведений. Но у последних есть хотя бы техническая специальность, и они будут более востребованными. А в лице бакалавров страна получает новую категорию работников, которые никому не нужны.

И это не единственная сложность. Некоторые вузы, переходя к европейским модульным системам, предлагают своим студентам со второго курса обучения самостоятельно выбирать набор дисциплин, которые им наиболее интересны и полезны. При этом из предложенных 15–20 курсов для потока студентов из 70 человек откроется в лучшем случае 3, поскольку предмет открывается, только если его решат изучать не менее 20 человек. То есть, по сути, выбора нет.

Перевод на международные стандарты кандидатов и докторов наук также остается открытым вопросом, поскольку существуют непреодолимые на данный ­момент расхождения в образовательном процессе и процедурах присвоения степеней. Таким образом, топорные кальки с Запада работают плохо и нуждаются в серьезной корректировке.

 

Слияния и сокращения

Улучшать качество образования российские власти решили с помощью сокращения числа вузов. Первым всерьез взялся за это дело Дмитрий Медведев. Находясь на посту президента России, он удивился большому количеству вузов: на начало 2009 года число высших учебных заведений превышало 1400. В СССР этот показатель составлял лишь около 600, притом что население Советского Союза было существенно больше, чем население России.

С тех пор Рособрнадзор ликвидирует вузы, в которых учится незначительное число студентов, а некоторые вузы присоединяет к другим, более крупным. Слияния университетов происходят как в Москве, так и в регионах. За счет этого создаются федеральные и национальные исследовательские университеты.

Политика сокращения числа вузов будет продолжена. Весной 2012 года президент Владимир Путин подписал указ «О мерах по реализации государственной политики в области образования и науки», предусматривающий проведение до конца декабря 2012 года мониторинга деятельности государственных образовательных учреждений в целях оценки эффективности их работы и реорганизации неэффективных. А министр образования и науки Дмитрий Ливанов заявил, что бюджетные места в вузах нужно сократить вдвое при сохранении объема финансирования. При этом слияние вузов в отличие от ликвидации — это мягкая форма реорганизации, позволяющая гарантировать продолжение обучения студентов и оставить ценные кадры.

Однако с самого начала процесса слияния стало очевидно, что он сопряжен с большим количеством трудностей и вызывает отторжение у участников процесса и экспертов.

В частности, весной 2012 года началось присоединение МГГУ (Московский горный государственный университет) к НИТУ «МИСиС» в качестве структурного подразделения. Преподаватели и студенты МГГУ выступили против такой интеграции, назвав ее подобием «рейдерского захвата». Студентов Горного университета тревожит разница в системах образования двух вузов: МГГУ готовит специалистов по пятилетней программе обучения, а МИСиС — бакалавров и магистров по четырех- и шестилетним программам.

Председатель отделения проблем управления РАЕН профессор Александр Ла­гут­кин отметил, что в приказе о присоединении МГГУ к МИСиС много внимания уделено налоговым и имущественным процедурам, но крайне мало — участникам образовательного процесса. «Целевое назначение Министерства образования — выполнение функции образования, что касается учащихся и преподавателей. При этом из семи страниц текста приказа лишь три маленьких пункта посвящены правам преподавателей и студентов», — заявил он.

Декан факультета разработки рудных и нерудных месторождений МГГУ профессор Владислав Попов сообщил, что присоединение Горного университета к МИСиС стало серьезным ударом для профессорско-преподавательского состава вуза: «Меня совершенно поражает пренебрежение, с которым обращаются с Горным университетом. Все говорят об интеграции, а в приказе мы видим: «Присоединить как структурное подразделение». Приказ вызывает удивление. Как относятся к университету, дающему кадры для горнодобывающей отраслевой промышленности, когда у нас бюджет страны формируется на 50% от деятельности этих предприятий?».

Московский государственный технический университет гражданской авиации (бывший Московский институт инженеров гражданской авиации) является ведущим вузом страны по подготовке авиационных специалистов эксплуатационного профиля для гражданской авиации. В октябре 2012 года Министерство транспорта начало процесс присоединения МГТУ ГА к Московскому государственному университету путей сообщения (МГУПС) в рамках создания на базе МГУПС Федерального университета транспорта в Центральном федеральном округе.

Авиационные эксперты резко отрицательно высказались о последствиях такого слияния. В частности, заместитель генерального директора по летной работе компании «Аэрофлот» Игорь Чалик пришел от данной идеи в недоумение: «Для страны наших объемов и размеров, я считаю, нужно оставить подобные вузы отдельно. У нас сейчас весь основной инженерный костяк компании — это выпускники МГТУ ГА, причем этот костяк — руководство. Нужны специалисты в определенном направлении, а если в слиянии станет главенствовать РЖД, то это не совсем понятно».

Безусловно, в слиянии вузов есть существенные плюсы, например более мелкий вуз при слиянии с крупным имеет возможность повысить свой научный уровень и автоматически получает статус Национального исследовательского университета. Конечно, эти процессы продолжатся. В настоящее время число вузов в России превышает 1000, причем около 600 — государственные учебные заведения. По оценкам некоторых экспертов, количество могут довести до 300–400. Однако важнее то, насколько грамотно это будет сделано и не отразится ли негативно на качестве образования. Ведь именно этот показатель выступает конечной целью ­реформ. Б

 

 

МНЕНИЯ БОССОВ:

Евгений ШУЛЯТЬЕВ, директор инвестиционной компании G-Profit:

Если говорить о наиболее острых проблемах российской высшей школы, то я бы остановился прежде всего на двух аспектах.

Первая и самая глубинная проблема — это ошибочная мысль о том, что необходимо иметь высшее образование, чтобы устроиться на хорошую работу. В России один из наивысших показателей в мире по проценту выпускников, поступивших в вузы. Для сравнения: один из наименьших показателей среди развитых стран у Швейцарии. Там менее 70% выпускников школ идут в университеты, остальные поступают в «техникумы». В России же молодые люди идут получать высшее образование, еще не определившись с профессией и не понимая, зачем им это нужно. На этом фоне появляется множество частных высших учебных заведений, задача которых — просто удовлетворить социальную потребность иметь высшее образование, а не давать знания. Кроме того, огромное количество негосударственных вузов заметно снижает спрос на технические специальности, которые нужны для любой экономики.

Качество образования в государственных вузах по-прежнему остается на достаточно высоком уровне. Здесь имеются свои лаборатории и технопарки, так как есть финансирование на такие проекты. Частные же вузы не могут себе такого позволить. Однако сейчас, когда более 90% молодых людей имеет высшее образование, сам факт диплома (даже красного) не дает преимущества при устройстве на работу. Все высшее образование в целом просто дискредитировало себя и перестало быть показателем наличия знаний.

Вторая болезненная точка — нацеленность российского образования на теорию, даже в высококлассных вузах. Сегодня, к сожалению, вузы выпускают прежде всего теоретиков, которые, попадая в реальные условия рабочего процесса, просто теряются, и здесь им совершенно не помогают их красные дипломы. Этим, к слову, отчасти и объясняется существование замкнутого круга: работодатели не хотят брать на работу молодых специалистов без практического опыта, при этом приобрести данный опыт выпускникам негде.

 

Рустэм ХАЙРЕТДИНОВ, CEO компании Appercut Security:

Сегодняшняя высшая школа уверена, что из университета можно выпустить готового специалиста в конкретной отрасли — учебные планы верстаются именно под это. Но мир сейчас меняется настолько быстро, что конкретные специальные знания, которые получают студенты в высшей школе, иногда изменяются уже к окончанию университета. А ощущение того, что выпускник является законченным специалистом, дает ему абсолютно ненужные для карьеры амбиции и завышенные требования к собственной персоне. Или наоборот: начав узко специализироваться на конкретной специальности, выпускник не находит себя на рынке труда.

Нынешнее мироустройство предполагает то, что любому специалисту придется постоянно учиться и переучиваться. В современном мире быстро меняются не только технологии и законы, но даже география. Поэтому образование должно отражать сегодняшнюю ситуацию — возможность специалиста быстро специализироваться и переучиваться, готовность его менять профессию по потребностям на рынке труда. Основательные базовые науки, такие, как математика, физика, химия, биология, которые помимо собственно знаний дают логику и методику овладения знаниями, должны сочетаться с прикладными дисциплинами, в том числе и по смежным наукам. Основные прорывы сегодня идут именно на стыке — медицины и телекоммуникаций, биологии и технологий, бизнеса и «больших данных» и т.д.

Не имея возможности планировать точное количество специалистов, высшая школа должна сосредоточиться на выпуске универсальных специалистов, готовых получать специализацию уже в процессе работы и рассматривать зарплату в первые годы своей трудовой деятельности как стипендию, то есть плату не за труд, а за обучение.

 

Эльвир ДАВЛЕТШИН, руководитель Строительной академии ТехноНИКОЛЬ:

Среди общих проблем высшего образования в России можно назвать отсутствие актуальных учебных программ и пособий; отсутствие актуальных знаний у преподавателей в области новых технологий; невозможность подготовить специалистов, готовых к выходу на работу без дополнительного обучения; отсутствие наглядных инструментов, оборудования и материалов для образовательного процесса; проблемы трудоустройства обученных специалистов.

Если говорить более конкретно о нашей строительной отрасли, то мы видим, что преподавание осуществляется в основном на основе базы знаний 70-х годов. Знания новых строительных материалов, систем и технологий очень низкие. Например, до сих пор нет инженеров, которые разбираются в фасадном строительстве. При этом руководство многих учебных заведений, профильных факультетов не готово к сотрудничеству с бизнесом, что позволило бы переориентировать образовательный процесс на подготовку квалифицированных специалистов, обладающих современными знаниями. Часто сотрудничество осуществляется только благодаря инициативе и любознательности отдельных преподавателей. Сегодня в отличие от среднего и начального профессионального образования в высшем очень заметна заинтересованность в получении денежных средств от представителей бизнес-структур на ремонт помещений и закупку оборудования, а не на оптимизацию учебных процессов. При этом, к сожалению, Министерство образования и науки РФ не реагирует на наши предложения по систематизации работы с учебными заведениями — письма и звонки остаются без ответов.

В целом работа движется, но не так, как нужно отрасли. Необходимо системное взаимодействие с участием руководителей высших учебных заведений и представителей бизнес-структур, которое должно сопровождаться соответствующими стимулами со стороны федеральных и региональных органов власти.

 

Владимир ТЕЛЯТНИКОВ, управляющий директор кадрового агентства Brightmen Solutions:

Как дважды студент и практик, постоянно работающий с молодыми специалистами, я имею определенную точку зрения на проблемы в российской высшей школе. К сожалению, вчерашние студенты, с трудом устраиваясь на первое место работы (ведь все работодатели желают видеть опытных специалистов), в большинстве случаев слышат одно и то же: «А теперь забудь всему, чему тебя учили, ты чистый лист, который мы будем заново наполнять информацией». Это особенно актуально среди технических специалистов, которые получали образование в среде методичек, теорем и устаревшей, неактуализируемой информации. Уважаемый преподавательский состав давно стоит разбавить «молодой кровью», специалистами из бизнеса, способными, пусть и не имея педагогического образования, «зажечь» молодых специалистов, привить любовь к делу, которое они выбрали, рассказать реалии, в которых придется работать. Также важно периодически приглашать кадровиков, которые расскажут, как лучше построить карьеру, кто востребован, спустят на землю «зеленых» студентов, рассчитывающих сразу на огромные зарплаты, и подскажут, что они могут сделать уже сейчас, чтобы приблизить этот звездный час.

 

Владимир ЗЕРНОВ, председатель Совета Ассоциации негосударственных вузов России (АНВУЗ), ректор Российского нового университета (РосНОУ):

Сегодня в рамках многочисленных дискуссий о возможностях достижения нашей страной ведущих позиций в мире образованию уделяется особое внимание. И это неслучайно.

Почему экономика СССР, несмотря на все ее недостатки, была конкурентоспособной? Почему Россия почти всю вторую половину XX века входила в лидирующую тройку стран мира по величине ВВП? Почему Советский Союз побеждал в «космической гонке»? Подавляющее большинство экспертов сходится во мнении, что основным катализатором экономического развития и прорывных успехов нашей страны в то время являлось более чем конкурентоспособное образование, которое пользовалось заслуженным авторитетом во всем мире. Достаточно сказать, что при обсуждении необходимости создания первых мировых рейтингов высшего образования два десятилетия назад нашим вузам готовы были отдать не менее 10–15% топовой части! А сейчас мы радуемся, когда в первую сотню попадает один наш вуз.

Главной причиной отставания отечественной системы высшего образования я считаю отсутствие конкурентной среды. К сожалению, вузы в России поддерживаются не по качеству работы, а по форме учредительства. Финансирование государственного сектора высшего образования — 99,9%, негосударственного — 0,1 %. Вот он, реальный объем конкурентной среды! Гораздо больше, чем частные вузы получают в рамках КЦП (примерно 0,5% от общего объема контрольных цифр приема в вузы), государство забирает в виде налогов. Тех налогов, которые госвузы не платят (либо эти налоги госвузам компенсируются). Дискриминация негосударственного сектора налицо!

Чтобы вернуть высшему образованию верные ориентиры развития, необходимо создать четкие, понятные, легко верифицируемые критерии. Сегодня критерии эффективности работы вузов, которые, например, учитываются при прохождении государственной аккредитации, официальных мониторингов и прочих процедур, расходятся как с теми, что были в СССР, так и с теми, что сейчас приняты в мире. На конгрессах соотечественников «наши здесь» и «наши там» уже с трудом понимают друг друга — «наши там», как и все в мире и раньше в СССР, оценивают успешность вузов по результатам, а «наши здесь» — по освоенным ресурсам.

В итоге в программы поддержки отбирают вузы, у которых есть большие финансовые потоки, а не вузы, имеющие прорывные (критические!) технологии в науке. Неслучайно в любом мировом рейтинге большинство критериев относится к генерации новых знаний. Во всем мире, во всех передовых странах, если появляется фирма с зачатками возможности делать конкурентоспособный на мировом уровне продукт, она получает государственную поддержку. У нас, к сожалению, такого института развития до сих пор нет. В результате каждая четвертая мировая инновация родом из России, но по вкладу инноваций в рост экономики мы плетемся в хвосте не только в мире, но и среди стран БРИКС.

Вспомним: «космическую гонку» мы выиграли не благодаря мощным финансовым вложениям — мы потратили значительно меньше средств, чем США. К слову, в негосударственном секторе российского высшего образования затраты в расчете на один полученный патент, научное открытие существенно ниже, чем в государственном. К сожалению, наличие у негосударственного вуза прорывных разработок, высоких показателей генерации знаний, активной научной деятельности государством во внимание не принимается.

Резюмирую: только создав реальную конкурентную среду, мы решим задачу возвращения образованию функции катализатора экономического роста страны.

 

Александр ФИЛИМОНОВ, младший партнер Artisan Group Public Relations:

У сегодняшнего высшего образования в России больше проблем, чем достоинств. Главная из них — его обесценивание. Высшее образование давно перестало быть «для лучших» и по факту приобрело статус некоего псевдо­обязательного добавления к документам, удостоверяющим личность, с градацией от «для всякого» до «для богатого» в зависимости от престижности вуза. В Японии, которая уже переросла отметку 90% людей с высшим образованием, во все местные вузы весьма высокий конкурс — до 100 человек на место. В России же высшее образование фактически перестало быть конкурентным.

Явление это началось довольно давно — с начала разрушения института школы (старые преподаватели ушли — кто на пенсию, кто в мир иной, а новые, перспективные, на школьные зарплаты были, понятное дело, не готовы). Свою лепту внес и ЕГЭ, который, будучи введен в качестве эксперимента, космически быстро для такой консервативной сферы, как образование, стал обязательным, а через некоторое время и политизированным, так как был внесен в перечень показателей эффективности губернаторов. Сейчас ЕГЭ из этого статуса выведен, но ощутимо лучше не стало — средний уровень подготовки абитуриентов катастрофически низкий. Только в этом году набор студентов показывает какие-то признаки улучшения, и то робкого.

В гонке за обесцениванием образования не отстают и сами вузы: большинство из них (в том числе и первый вуз страны) характеризуется крайне низким уровнем административного управления. Средства вкладываются не в улучшение образовательных программ или привлечение новых преподавателей, а в показатели, учитываемые при присуждении тому или иному вузу международных рейтингов. Как следствие, фундаментальные специальности по факту перестали развиваться: в стране не хватает инженеров, техников, горняков, специалистов в области сельского хозяйства и т.д., однако явный переизбыток управленцев, экономистов и юристов. Надо ли говорить, что большая часть из них по специальности, скорее всего, работать никогда не будет?

О проблеме недофинансирования образования сказано много. На самом деле не так много средств этому направлению нужно, просто идут они совсем не в то русло, в какое бы хотелось. Средняя заработная плата преподавателя российского вуза — без подработок и репетиторства — порядка 35–40 тыс. рублей. В то время как в США она при курсе в 30+ рублей за доллар составляет около 140–150 тысяч. Я не думаю, что образование как некогда одна из главных идеологических, экономических, стратегических и социальных ценностей Российского государства должно мериться мистическими категориями вроде «средней зарплаты». Кстати, в западных странах при том, что Европа находится в стагнации уже который год, а экономический рост США вызывает больше вопросов, чем уверенности, зарплаты у преподавателей выросли от 3до 10%. В России же они фактически не сдвинулись. Боюсь, не все главы вузов даже знают среднюю зарплату своего преподавательского состава.

 

Мария КАБАКЧИ, директор по маркетингу и связям с общественностью PR-агентства PR Partner:

Проблем у российской высшей школы достаточно много, но, на мой взгляд, самым большим недостатком высшего образования можно назвать минимальное количество практических занятий и, как следствие, неподготовленность молодых специалистов к тому, с чем им придется столкнуться в реальной жизни. Приведу пример из своего опыта. О том, что мне нужна дополнительная практика в пиаре, я поняла еще курсе на втором, когда к нам в вуз пришел преподаватель-практик, предложивший забыть все, чему мы учились предыдущие два года, и начал рассказывать о том, как же дела обстоят на самом деле. Так я попала на стажировку в «Аэрофлот», потом устроилась на работу в одно московское маркетинговое агентство и, что называется, почувствовала разницу. На лекциях нам рассказывали, как написать пресс-релиз, однако, написав свой первый релиз, я так развеселила своего руководителя, что он смеялся до слез. А все потому, что очень мало времени в вузе отводилось копирайтингу и стилистическому редактированию. Когда ты только учишься, тебе не сообщают, что бывают проблемы с бюджетом у компании, а на организацию пресс-мероприятия иногда есть лишь пара дней, что сроки на подготовку комментария ежедневного издания — 30 минут, что есть определенная статистика посещаемости мероприятий и ее нужно учитывать, чтобы не завалить явку. Об этом узнаешь уже на практике, и, к сожалению, часов, отведенных по программе вуза для этого, недостаточно. Сегодня после перехода на систему бакалавриата программы обучения были скорректированы и сокращены, что, я убеждена, не лучшим образом отразится на практической подготовке специалистов по связям с общественностью, да и в целом на высшем образовании.

 

Алексей ЖУКОВ, директор по маркетингу SPSR EXPRESS:

Уже долгое время основной проблемой системы высшего российского образования является несоответствие полученной специальности и сферы деятельности, в которой задействован выпускник. Все дело в том, что на этапе поступления решение в пользу той или иной специализации, вуза за абитуриентов принимают их родители или же оно принимается ими наугад, по принципам «что осилю» и «что модно». Таким образом, студенты проходят обучение специальности, о которой зачастую у них имеются самые смутные и общие представления, а в дальнейшем долго ищут себя на рынке труда. В этой связи в последние годы особенно часто поднимался вопрос о необходимости профессиональной ориентации абитуриентов и школьников, введении должности соответствующего специалиста в общеобразовательные учреждения. Они действительно могут помочь в планировании карьеры.

Вторая проблема, которая прослеживается в системе высшего образования, — это быстрое устаревание программ, по которым проходит обучение, а также теоретическая направленность. Другими словами, после окончания вузов выпускники сталкиваются с необходимостью вновь учиться, но уже в условиях реального времени — на рабочем месте. Ведь практика, которую проходят студенты во время обучения, — чисто формальный момент и может ограничиваться опытом в сфере «принеси/подай».

Здесь особую актуальность приобретает тема непрерывности образования. Перспективные и амбициозные выпускники вузов сегодня понимают, что непрерывное образование и самообразование — это не очередной модный тренд, а насущное требование современного рынка труда, причем не только российского. Так, устраиваясь на первое место работы, они получают практический опыт, запись в трудовой (что немаловажно сейчас) и параллельно занимаются самообразованием: идут на курсы, кто-то — на второе высшее образование. Только тогда заходит речь о возможности карьерного роста, ведь современные работодатели активно повышают требования к профессиональным навыкам и знаниям соискателей и сотрудников. И если вы юрист, то обязательно должны быть в курсе принятия всех новых законов и подзаконных актов!

Третья проблема — несоответствие числа выпускников определенных направлений и потребностей рынка. Другими словами, ныне на рынке избыток специалистов в сфере дизайна, где начинающим ввиду большой конкуренции очень сложно найти работу, однако, например, специалистов инженерного направления слишком мало, хотя спрос на рынке труда на них велик.

Ныне активно обсуждается вопрос соответствия дипломов и профессий. Желание Госдумы до конца принять поправки к Трудовому кодексу (ТК) о введении обязательного применения профессиональных стандартов — это своего рода реакция на существующие на смежном рынке образования-труда диспропорции и проблемы. Однако этот шаг не сможет в полной мере решить вопрос на рынке труда, ведь миллионы сотрудников сегодня успешно реализовали свой потенциал в той сфере, изучением которой в вузах не занимались. То есть они сумели исправить «ошибку», допущенную на этапе выбора вуза. Второй выбор был сделан осознанно. В этом случае закон отбросит их на начальные позиции в сферу, освоением которой они занимались несколько лет назад, а на их место «посадят» новичков без опыта работы, но с профильным образованием. Вряд ли, например, удастся полностью заполнить нишу инженерной направленности опытными специалистами с профильным образованием. В обоих случаях это значительные риски.

 

Анна ЗУЕВА, директор компании «Делайт 2000»:

Помимо таких глобальных и общеизвестных проблем, как недостаточное финансирование и нехватка преподавателей, есть и другие крайне важные, хотя и менее заметные неспециалисту. Многие из них находятся на стыке с ИТ.

Cегодняшние студенты и выпускники вузов привыкли очень быстро искать и находить нужную информацию с помощью мобильных устройств, использовать гаджеты не только в повседневной жизни, но и в работе. При этом они предпочитают видеоформат текстовым документам. И эта тенденция усиливается.

К сожалению, большинство российских вузов не учитывает эти факторы при организации учебного процесса, да и значительная часть преподавателей высшей школы не готова перестраивать свою работу и эффективно использовать современные информационные технологии. Не секрет, что средний возраст профессорско-преподавательского состава вузов превышает 45 лет. И преподаватели старшего поколения до сих пор недостаточно активно применяют современное ПО и оборудование, хотя оно способно существенно помочь вузам.

Так, немало новых возможностей открывает система дистанционного обучения: студенты региональных вузов могут получать доступ к видеозаписям лекций лучших московских или даже зарубежных преподавателей, причем в любое удобное время и на удобном для них устройстве. Полезное дополнение к базовым инструментам дистанционного обучения — дистанционные системы опроса: благодаря специальному ПО прямо на занятиях студенты имеют возможность голосовать, используя в качестве пультов свои мобильные устройства — смартфоны и планшеты.

Другая проблема, которая сегодня становится все более актуальной, — это уровень научных знаний. Мы все больше и больше должны опираться на собственные научные ресурсы, чтобы развивать собственное производство и минимизировать зависимость от иностранных производителей. А значит, вузам необходимо в сжатые сроки модернизировать организацию и техническую базу научной деятельности, чтобы вузовские научные разработки оказались востребованы экономикой страны.

Сложности и резервы повышения качества образования есть и в такой сфере, как учебники для высшей школы. Вузы активно обновляют учебную литературу, стремясь, чтобы она отвечала современному уровню знаний. Важным свидетельством уровня вуза считается возможность построить весь учебный процесс на базе учебников, подготовленных его преподавателями. Однако бумажные и электронные версии практически всех новых учебников абсолютно традиционны по формату и способу подачи материала. Тогда как молодежь воспринимает информацию и знания иначе и, как я уже говорила, более комфортно чувствует себя в цифровой мультимедийной среде. Кстати, современные информационные технологии способствуют появлению совершенно иных материалов: мультимедийных, интер­активных, гипертекстовых, интегрированных с библиотечными и общедоступными информационными ресурсами, со средствами коллективной работы. Такие учебные материалы гораздо точнее соответствуют психологическим особенностям и стилю жизни современного студента. Это нельзя игнорировать. Но подавляющее большинство преподавателей совершенно не готово ни к созданию, ни к применению таких материалов. Это большая проблема, которую надо решать.

 

Юлия ГОРСКАЯ, менеджер группы по привлечению и интеграции персонала FM Logistic:

Специальность «Логист» появилась в наших вузах относительно недавно, около десяти лет назад. Конечно, образовательные программы значительно расширились. Сегодня университеты располагают специализированными классами с демонстрационным оборудованием, где студенты могут ознакомиться с самыми новыми технологиями, применяемыми в складской и транспортной логистике.

Однако знания студентов остаются теоретическими, не хватает практического понимания процессов. Мы проводим экскурсии для будущих логистов, во время которых опрашиваем студентов. К сожалению, можем отметить, что многие студенты даже ведущих вузов не в силах произвести стандартные расчеты. Отчасти проблема остается неразрешимой из-за консерватизма преподавателей: не все готовы к активной коммуникации с бизнес-сообществом. Во многих случаях вузы занимают пассивную позицию и не спешат отходить от сложившихся процессов и процедур. Основной довод в таком случае — студенты не должны пропускать академические занятия.

Позитивная тенденция последних лет — более высокая компьютерная грамотность и языковая подготовка современных выпускников. Это относится, разумеется, не только к логистическому направлению.

 

Владимир ТЕСЛЕНКО, директор по управлению персоналом компании «Мария»:

Ключевым фактором при оценке квалификации специалиста является его компетенция и опыт. В случае с выпускниками как раз отсутствие практического опыта — основная сложность для работодателя.

Не каждая компания может себе позволить стать полигоном для первых шагов новоиспеченного специалиста. Но все мы знаем, что специалист, выращенный внутри компании на ее бизнес-процессах и технологиях, всегда компетентнее, перспективнее и надежнее, чем вновь принятый с опытом из другой компании.

Именно поэтому компания «Мария» активно сотрудничает с профильными вузами и среднеспециальными учебными заведениями. Мы готовы давать необходимый опыт и знания как молодым специалистам, так и людям, решившим овладеть новой профессией.

Дополнительное обучение сотрудников — это не вынужденная необходимость, вызванная повально низким качеством образования. Сегодня это данность для компаний, стремящихся развиваться в ногу со временем, в эпоху стремительного информационного и технологического прогресса.

Возможно, несколько десятков лет назад вузы могли обучить студентов профильным основам наук и технологий. Этого было достаточно. Но российский бизнес очень специфичен. Российские компании идут своим путем, развивая и культивируя собственные технологии, модернизируя бизнес-процессы, внедряя собственные разработки. Всему этому в вузе научить невозможно. Наверное, поэтому у многих и появляются вопросы о качестве современного образования.

Мы это понимаем. Компания «Мария» активно развивает и использует собственные разработки в программном обеспечении, в производственных технологиях и организации бизнес-процессов. Поэтому дополнительное обучение собственных сотрудников и сотрудников дилерской сети для нас процесс абсолютно закономерный и более того — необходимый. У человека, готового и способного к обучению, освоению нового, однозначно все в порядке с внутренней мотивацией. Таким образом, обучение и стажировка, предшествующие окончательному принятию решения о работе в компании, служат определенным фильтром, отсеивая соискателей, не готовых или не способных соответствовать требованиям компании к квалификации сотрудников.

 

Владимир ВИНОГРАДОВ, президент холдинга Pro-Vision:

Пожалуй, главной проблемой российской высшей школы сегодня является отсутствие баланса теории и практики. Студенты получают в университете знания, которые затем не могут применить на деле по причине их неактуальности. Я считаю, что крайне важно совмещать обучение на старших курсах вуза со стажировкой в агентстве. Помимо закрепления имеющихся навыков на практике это повышает вовлеченность студентов в профессию в целом.

Pro-Vision активно работает в этом направлении. В частности, у нас открыты программы стажировок по таким направлениям, как PR, Event Marketing, Digital, Production и PR Audit. Наши специалисты и топ-менеджеры читают лекции на специализированных факультетах ведущих вузов страны (таких, как МГУ, ВАВТ). Наконец, мы регулярно проводим дни открытых дверей, когда студенты могут прийти в наш офис и увидеть, как работает агентство в режиме реального времени.