Босс №10 2014 г.

Дмитрий БЕКЛЕНИЩЕВ: прокуратура обязана защищать бизнес

56Рубрика | Правозащита

Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ

Фото | Наталья ПУСТЫННИКОВА

ООО «Сплав М» (г. Каменск-Уральский Свердловской области) — перспективная компания, занимающаяся оптовой торговлей цветными металлами прежде всего на экспорт, на одном из этапов своей биографии столкнулась с претензиями со стороны правоохранительных органов.

Причина типична для нашей страны: ОБЭП усомнился в законности возврата НДС по товарам, поставляемым на экспорт. Эти сомнения вылились в уголовное дело против директора компании Дмитрия Бекленищева, об обстоятельствах рассмотрения которого он рассказал нашему журналу.

— Дмитрий Леонидович, на каком этапе находится сейчас разбирательство вашего уголовного дела?

— Как я говорил в прошлом интервью (См. интервью Д.Л. Бекленищева в №4, 2014.), история тянется с 2012 года. Сначала возникли претензии к нашей компании со стороны налоговой инспекции. Речь шла о том, что на тот момент два года назад (а сейчас уже четыре года назад) мы сотрудничали с ООО «Компания Эллис». Нам были предъявлены претензии в необоснованном уменьшении НДС в результате этого сотрудничества. Мы с налоговой инспекцией не согласились и подали свои возражения, которые налоговый орган утвердил. И только по двум сделкам мы не смогли предоставить документы в полном объеме, поэтому наш спор был проигран, нам пришлось доплатить налоги и штрафы. История, казалось бы, завершена.

Но не тут-то было. В один прекрасный день я узнаю о том, что против меня возбуждено уголовное дело по этому и ряду других эпизодов. Причем узнал я об этом спустя три месяца, после того как дело начало расследоваться.

Уголовное дело завели в конце 2013 года. Если бы у меня была возможность своевременно об этом узнать, может быть, и до суда бы не дошло. Я бы мог оспорить все претензии на стадии предварительного следствия.

— А в чем вас обвиняют правоохранительные органы?

— В том, что наша финансово-хозяйственная деятельность, связанная с сотрудничеством с упомянутой «Компанией Эллис», носила фиктивный характер. Товар не поставлялся, ходили из одной фирмы в другую только бумаги, а НДС был тем не менее предъявлен к возмещению.

Я узнал о том, что есть дело, когда в офисе компании были фактически проведены обыски, хотя официально они именовались осмотрами места происшествия. К сожалению, замечаний я документально не сделал — в тот период я еще не привлек адвоката.

После «осмотров места происшествия» и изъятий документов без описи следствие стало вызывать на допрос моих сотрудников. При этом в протоколы допросов вносились только те показания, которые работали на версию следствия, остальные игнорировались.

— То есть вносилось то, что является доказательством вины?

— Назвать это доказательствами вины язык не поворачивается. Даже из скорректированных следствием показаний вытекало, что велась обычная финансово-хозяйственная деятельность в полном согласии с законодательством.

Единственное, на чем, по сути дела, строится обвинение: заключение полицейского финансового эксперта — капитана полиции Миллер. Ей передавались документы на покупку товара, у нее были данные по уплаченному НДС. Только просуммировав стоимость поставленного товара и НДС, она почему-то пришла к выводу, что НДС неправомерно взят к возмещению.

Мы просили, чтобы в судебном заседании осуществили ее допрос. Однако трижды она не являлась на заседание. В конце концов государственный обвинитель выступил с ходатайством, чтобы был зачитан ее допрос из материалов следствия. Наша сторона отказалась дать на это согласие, несмотря на увещевания судьи, что ничего нового она в судебном заседании не скажет. Хотя еще при ознакомлении с материалами уголовного дела у нас с защитником появилось много вопросов к этому специалисту.

Допрос в конце концов состоялся. Мы начали задавать уточняющие вопросы, выяснилось: то она не изучала, это не изучала… При этом производились проверки налоговой инспекции — и камеральные, и выездная. Налоговая инспекция не ставила под сомнение, что финансово-хозяйственная деятельность во взаимоотношениях с «Компанией Эллис» была, товар от нее был и весь этот товар наша компания реализовала. Соответственно, при реализации я заплатил НДС и налог на прибыль, заплатил заработную плату своим сотрудникам, налог с заработной платы.

Получается парадоксальная ситуация: с одной стороны, следствие говорит, что нанесен ущерб бюджету на 2 млн рублей за два с лишним года сотрудничества с «Компанией Эллис», а с другой — налоговая инспекция этого ущерба не видит, хотя она и является стражем бюджета. То есть в процессе, в котором я обвиняюсь в нанесении ущерба бюджету, на данный момент нет пострадавшей стороны.

Юрист налоговой инспекции приходил на процесс, выступал. Позиция налоговой по отношению к позиции следствия и прокуратуры примерно такая: если вы считаете, что было преступление, это ваше мнение, мы этого не видели — по итогам судебного разбирательства мы примем решение.

Но простите, как это так? Заводится уголовное дело, арестовывается имущество предприятия, предпринимаются действия, блокирующие его деятельность на том основании, что бюджету нанесен ущерб. Обвинительное заключение требует взыскать средства в счет погашения гражданского иска. Однако налоговая служба, отвечающая за пополнение бюджета, не считает, что бюджет пострадал, и гражданский иск предъявлять не собирается.

Я подал жалобу по поводу этой несообразности с просьбой закрыть уголовное дело. В ответ на это прокурор сам подал гражданский иск о возмещении ущерба бюджету. Меня вызвали в суд, был начат гражданский процесс…

И в этот же день представитель прокуратуры выступил с ходатайством приостановить разбирательство до рассмотрения уголовного дела в отношении меня. Мы были против, но другой судья принял решение о приостановлении.

Так, без установления «экономической» вины в гражданском процессе приходится разбираться с уголовным обвинением. Если уголовный процесс я проигрываю, фактически на основании преюдиции мне присуждается уплата возмещения ущерба по гражданскому делу.

— А какие все-таки аргументы у стороны обвинения?

— Что закупки товаров не было — просто туда-сюда ходили бумаги. Но если бы я взял документы без покупки товара, в чем меня подозревает следствие, у компании «Сплав М» металл бы до сих пор числился в складских остатках. А металла нет — он продан. В ходе предварительного следствия изъяты складские карточки, по которым видно движение товара. Следствие об этом молчит.

Полицейский специалист-ревизор утверждает, что у фирмы «Эллис» не было закупа продукции. Она заявила, что изучила ее счета и установила: оплата за продукцию по счетам не проходила — только сделки по обналичиванию.

Спрашиваем: сколько счетов было у «Компании Эллис» и сколько вы изучили? Выясняется, что, сколько счетов, она не знает, а изучала один счет. Вы прекрасно понимаете, что у всякой компании есть, как правило, несколько счетов. Они используются для разных финансовых задач…

— А кто-то еще кроме вашей компании закупал продукцию у «Компании Эллис»?

— Я не знаю, кто закупал у «Компании Эллис» еще продукцию, но мы смогли выяснить, у кого она закупала продукцию. И сумели это доказать.

Как только возникло уголовное дело, мы стали связываться с нашими коллегами, работающими на рынке оптовой торговли цветными металлами. Часть из них, обоснованно ссылаясь на коммерческую тайну, отказалась подтвердить или опровергнуть факт сотрудничества с этой компанией. Но две компании вошли в наше положение — согласились снять покров коммерческой тайны с отношений с «Компанией Эллис».

Они документально подтвердили для суда, что работали с этой компанией в тот же период, что и мы, поставляли ей продукцию. Эти компании подняли документы по сделкам и готовы их предоставить. Точно так же, как и у нас, у этих торговых фирм есть платежные поручения, товарно-транспортные накладные, счета-фактуры, связанные с ООО «Компания Эллис»…

В итоге я вынужден заниматься помимо основной работы сбором доказательств своей невиновности, несмотря на то что в уголовном праве существует презумпция невиновности, и следствие должно собирать доказательства не только моей вины, но и доказывать обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

Далее. В обвинительном заключении говорится о том, что были крупные нарушения при уплате НДС. При этом ссылаются на позицию налоговой инспекции, с которой правовой спор, как я уже сказал, урегулирован. Здесь, на мой взгляд, проявляется просто отсутствие элементарных финансовых знаний о том, как уплачивается НДС и на основании чего он возвращается.

Весь товар, который мы покупаем у наших поставщиков, мы покупаем с учетом 18-процентного НДС. Что происходит дальше? Тот товар, который реализуем своим покупателям внутри страны, мы реализуем также с 18-процентным НДС. И в полном соответствии с налоговым законодательством сумму общего НДС за отчетный период мы берем к уменьшению и разницу перечисляем в бюджет.

Компаниям же нерезидентам мы выставляем цену без учета НДС. Как известно, за поставку продукции на экспорт НДС равен 0%. Но, поскольку мы приобретали продукцию у наших поставщиков с НДС, мы тот НДС, который уже де-факто заплатили, предъявляем государству к возврату.

— Что вы имеете в виду под оплатой де-факто?

— Когда мой поставщик подписывает счет-фактуру и уж тем более, когда я перечисляю ему деньги за товар, он обязан перечислить НДС в бюджет. По сути, это НДС, который заплатила наша организация, поскольку он платится из наших средств.

После того как проходит камеральная проверка налоговой инспекции, этот НДС мне государством возвращается, причем не сразу, а в лучшем случае через полгода. А налог на прибыль за этот возврат мы платим сразу!

Особо отмечу: налоговая инспекция проверяет на предмет возврата каждую сделку — каждую! В то время как поставки фирмам-резидентам анализируются «общим котлом».

Продукция на экспорт — это примерно две трети нашей поставки. То есть, говоря высоким слогом, компания «Сплав М» представляет лицо страны на международной арене. Естественно, мы заботимся о том, чтобы к нам не было никаких претензий налоговых и правоохранительных органов, потому что от этих претензий несем колоссальный репутационный ущерб.

Обвинение не доказано, оно буквально рассыпается, но ущерб мы уже несем. Особенно обидно это, учитывая качество работы правоохранительных органов. Так, у нас создалось впечатление, и во время следствия, и в суде, что эксперт полиции совершенно не разбирается в технике уплаты НДС. Она откровенно «плавает» в этих вопросах, и на таких шатких позициях базируется обвинительное заключение.

Далее. Постоянно проскальзывало на следствии и проскальзывает в суде, что «Компания Эллис» является однодневкой, проблемной и т.д. Но в период сотрудничества с ней мы этого не видели.

Мы начали с ней работать в 2010 году. К тому времени фирма существовала на рынке четыре года. Какая же однодневка? Мы запрашивали налоговую декларацию — там было все в порядке. При этом фирма показывала обороты больше наших. Товар от них шел, мы его получали, платили НДС, налог на прибыль…

Примерно с 2012 года мы перестали с ней сотрудничать. Появились более выгодные поставщики, да с поставкой от «Компании Эллис» и не были связаны существенные объемы. В общей массе поставки эта фирма у нас занимала от 3 до 10%.

Мне предъявляют претензии, что я не был знаком лично с директором предприятия. Так потому и не был знаком, что объемы были невелики. Мы сотрудничали с ее торговым представителем — договоры согласовывались и подписывались по электронной и традиционной почте. Это обычная практика…

Полицейский эксперт утверждала, что ООО «Компания Эллис» — мошенническая организация, на том основании, что не обнаружены, например, свидетельства покупки моющих средств. Но есть же банковская документация, приходившая от этой фирмы. Это более серьезные свидетельства…

Она уверена, что фирма «Эллис» не сама доставляла к нам на предприятие продукцию, а специализированное транспортное предприятие. Однако любая торговая фирма может работать как на собственном транспорте, так и на привлеченном. У нашей, например, компании есть собственный транспорт для оперативных нужд, мы также пользуемся и привлеченным. Это нормальное явление.

Дальше. Мне вменяется в вину, что я заказывал в интересах своих поставщиков у «Компании Эллис» дополнительную обработку металла: перетяжку и травление. По ГОСТам действительно это не предусмотрено — проволока передается в смазке. Но и заводы-поставщики, и торговые фирмы могут выполнять подобную обработку для конкретных заказчиков.

Судья на процессе пытался понять, есть ли экономическая целесообразность в подобной операции, ведь прибыль нашей компании уменьшалась. Как же так: мол, мы сами способствовали уменьшению собственной прибыли!

Но дело в том, что речь шла о 2010 годе, был новый покупатель, закупавший сразу большой объем проволоки — на 4 млн рублей. Мы не хотели ударить в грязь лицом. Тем более я тогда только побывал на международной выставке в Брно, посмотрел в том числе формы поставки готовой продукции в цветной металлургии и решил такую же систему поставки хотя бы частично повторить у себя. А в Европе проволоку в смазке потребителю, как правило, не поставляют.

Суд идет с марта сего года, идет ни шатко ни валко. Сейчас все еще осуществляется допрос свидетелей — пока только свидетелей обвинения, а я нахожусь под подпиской о невыезде.

Судья не торопится рассмотреть уголовное дело. По всей видимости, он в некотором смятении: непонятно, где состав преступления. До сих пор были лишь свидетели обвинения, и они все, как один, говорили, что продукция поставлялась — никаких бумажных объемов не существовало. Они утверждали, что держали продукцию в руках, сверяли с накладными, подписывали документы…

При этом на стадии судебного разбирательства я также сталкиваюсь с массой нарушений моих процессуальных прав. Последнее по времени — фактический отказ предоставить мне копию протокола судебного заседания. Судья дал нам в письменном виде парадоксальный ответ: суд, мол, гарантирует право на получение материалов, но не обеспечивает само получение.

Оказывается, у суда нет достаточного финансирования на распечатку документов. Мы получаем жалобы прокуратуры в отношении нас, отпечатанные на оборотной стороне ранее использовавшихся листов.

Я готов был предоставить необходимые средства, в конце концов принести бумагу для принтера безвозмездно, только бы получить протокол судебного заседания. Но нам заявили, что суд не имеет права брать материальную помощь со стороны.

В результате мы вынуждены работать с неофициальной съемкой протоколов на мобильный телефон и аудиозаписью. Они не являются документами, и на них невозможно ссылаться, подавая те или иные возражения.

Однако часть наших ходатайств удовлетворяется. Так, нам удалось привлечь независимую аудиторскую компанию. На этапе предварительного следствия нам в этом было отказано. Следователь заявил, что не видит в этом необходимости. Мол, все уже доказано: следствие фактически взяло на себя функцию суда.

Суд же согласился с нашими доводами и разрешил пригласить такую компанию. Она проанализировала финансово-хозяйственную деятельность в комплексе: что покупало наше предприятие, что продавалось, и представит свои доводы в суде. Именно на основе такого анализа можно утверждать, имела ли место схема, как мне вменяется, или никакой схемы не было.

— Как вы считаете, почему правоохранительные органы не хотят просто прекратить дело?

— Они долго проработали по делу: и полиция, и СК, и прокуратура. На мой взгляд, теперь им сложно прийти к тому, что эта работа велась без надлежащих оснований, состава преступления нет.

Очень трудно признавать собственные ошибки. Работал ОБЭП, работал отдел Следственного комитета, прокуратура… Хотя мы обращали внимание, например, на то, что обвинительное заключение по уголовному делу, состоящему из 12 томов, было утверждено в течение нескольких часов. Генеральная прокуратура ответила на нашу жалобу: в законодательстве не определен минимальный срок для утверждения обвинения со стороны прокуратуры и составления обвинительного заключения. Хотя это странно.

Когда мы знакомились совместно с адвокатом с материалами дела, мы читали один том, второй, третий. У нас возникал вопрос, и мы возвращались к первому тому. То есть ознакомиться — это не просто пролистать. А в данном случае нужно принять решение и утвердить обвинительное заключение. Это большая ответственность. Но прокуратура подошла к вопросу довольно формально.

Надеемся, что в будущем к защите моих законных прав суд и прокуратура отнесутся более внимательно. Прокуратура обязана защищать бизнес, в том числе от необоснованных действий других правоохранительных органов. Мы надеемся, что она выполнит эту свою функцию. Б

 

 

Компания «Сплав М» осуществляет промышленный маркетинг, предлагая прокат из меди, никеля, алюминия и сплавов на основе этих металлов, а также дополняющие продукты (из меди, цинка, свинца, никеля, олова и пр.), в первую очередь по прямым контрактам с заводами-изготовителями.

География деятельности — СНГ (Россия, Казахстан, Украина, Белоруссия). Уникальность предложения фирмы в том, что материалы изготавливаются строго по специ­фикации заказчиков и большой спектр товара имеется в наличии. Поставляемая продукция отгружается со склада, находящегося географически в центре промышленного региона России (Свердловская область, г. Каменск-Уральский).

За период 2012 года общество «Сплав М» удостоено статуса «Лидер отрасли». Данная награда присваивается предприятиям на основании официальных данных Федеральной службы государственной статистики. Рейтинг построен только на цифрах и фактах.

18 декабря 2013 года общество с ограниченной ответственностью «Сплав М» награждено дипломом лауреата всероссийской премии «Национальная марка качества–2013» с присуждением почетного звания «Гарант качества и надежности».

За 2013 год общество «Сплав М» в общегосударственном рейтинге предприятий Российской Федерации заняло 26-е место с присвоением звания «Лидер торговли».