Ставки сделаны?

20Рубрика | Сюжет месяца / Деловой климат

Текст | Иван ОСЯНИН, к.э.н.

Ставки ЦБ в июне не были повышены, но и понижать их Центральный банк не намерен.

В конце апреля Банк России в очередной раз повысил ключевую ставку с 7 до 7,5%. Ранее ставка уже повышалась на 1,5% в марте месяце. Ставка рефинансирования осталась неизменной на уровне 8,25%. В июне совет директоров Банка России подтвердил, что в ближайшей перспективе ЦБ не планирует пересматривать эти ставки.

Данное решение не несло в себе сюрпризов и было спокойно встречено рынком, особенно на фоне более ярких экономических инфоповодов, связанных с угрозами различного рода санкций от стран ЕС и США.

Между тем в условиях стагнирующей экономики денежно-кредитная регуляция ЦБ должна подвергаться пристальному вниманию, поскольку она внятно показывает вектор общей экономической политики государства и степень его нацеленности на борьбу за экономический рост.

 

Экономика не падает, но и не растет

В марте, когда оформилось противостояние с Западом, а градус политических заявлений и экономических угроз повысился до наиболее жесткого уровня, ситуация была не такой уж и плачевной.

Статистика свидетельствует, что если в I квартале 2013 года был спад в 1,2%, то в I квартале 2014 года — рост на 1,1%. И отток капитала, хоть и оказался ожидаемо выше прошлогоднего уровня, составив $50,6 млрд, все же недотянул до официальных прогнозов $65–70 млрд. Здесь сыграли свою роль и возврат капиталов из-за рубежа, и эффект низкой базы.

Показатели, впрочем, остаются весьма слабыми, и все больше подтверждений, что они отражают скорее внутренние структурные проблемы российской экономики, чем внешние шоки.

Одной из традиционных мер стимуляции экономического роста, которую практикуют практически все страны с рыночной экономикой, является снижение стоимости денег — через центробанковские ставки.

Снижение дает импульс коммерческим банкам к более активному кредитованию, покупке ценных бумаг, повышает инвестиционную активность хозяйствующих субъектов.

Буквально в июне Европейский центробанк понизил ставку рефинансирования в Еврозоне с 0,25 до 0,15% годовых, что является историческим минимумом, и даже решился на эксперимент, введя отрицательные ставки по кредитам overnight до минус 0,1%: то есть фактически европейским банкам придется платить за размещение резервов на счетах ЕЦБ.

В России механизмы регулирования несколько отличаются. Так, ставка рефинансирования, которая уже длительное время остается неизменной на уровне 8,25%, используется в основном в целях налогообложения. Влияние на экономику оказывает в большей степени ключевая ставка, по которой преимущественно предоставляется ликвидность банковскому сектору. Она как раз и была повышена за последнее время дважды до уровня 7,5%.

 

В погоне за инфляцией

Повышение ставки председатель ЦБ Эльвира Набиуллина мотивировала таким образом: «Не надо нас сравнивать с США и со странами Евросоюза. У нас совсем другая ситуация. У них инфляция находится ниже их цели. У них большая безработица, то есть не загружены все производственные мощности. У нас же снижение ставки рефинансирования приведет к всплеску инфляции и оттоку капитала».

Решение совета директоров Банка Рос­сии оставить ставки на текущем уровне как минимум до конца июля мотивировалось ускорением инфляции с прогнозируемых 7 до 7,5%. Состояние экономики России ЦБ определено достаточно точно: говорится и о низкой производительности труда, и о сокращении инвестиций в основной капитал, и, как ни парадоксально, об ограниченной доступности долгосрочных финансовых ресурсов на международном и внутреннем рынках — обстоятельстве, которое, по идее, не в последнюю очередь должно вызывать озабоченность ЦБ.

Несколько цитат из текста заявления: «В настоящее время замедление экономического роста не оказывает существенного сдерживающего влияния на темпы роста потребительских цен, поскольку обусловлено в основном причинами структурного характера… Вместе с тем ныне сохраняются риски превышения инфляцией цели не только в краткосрочной, но и в среднесрочной перспективе… В случае если реализация указанных рисков создаст угрозу превышения инфляцией цели в среднесрочной перспективе, Банк России продолжит повышение ключевой ставки». Получается, что экономический рост рассматривается ЦБ не как самостоятельная ценность, а лишь как фактор, сопутствующий инфляции.

 

Потерянный рост

Кстати, согласно официальному отчету Минфина, доходы федерального бюджета в январе — мае достигли 43,3% от планируемых, а расходы — 39,3%. В результате получения сверхдоходов профицит федерального бюджета за первые пять месяцев года составил 394,3 млрд рублей, или 1,4% ВВП. Неиспользуемые остатки на счетах бюджета выросли за май лишь на 21,2 млрд, но зато с начала года — более чем на 1,1 трлн рублей, достигнув 7,7 трлн рублей — 55% годовых расходов, 110 млрд рублей в мае было размещено на бюджетных депозитах в банках. Данные, безусловно, свидетельствуют о хорошей работе Минфина по сохранению бюджетных средств.

Одним словом, ЦБ у нас видит своей основной задачей таргетирование инфляции, Минфин — сохранение бюджетных средств, и то и другое ведомство работает в пределах своих компетенций вполне успешно, и лишь задача обеспечения экономического роста куда-то затерялась.

Инфляция, спору нет, вещь важная, но есть и некоторые другие соображения. Во-первых, как справедливо отмечают сами эксперты из ЦБ, в основе инфляции в РФ лежат многие немонетарные факторы — такие, как, например, низкая производительность труда. Проблем добавляет и деятельность естественных монополий, сопряженная с постоянным ростом тарифов, цены на энергоносители и на топливо растут столь же неуклонно. Все это закладывается в стоимость любого продукта, производимого на рынке РФ или даже просто перевозимого из одного региона в другой. Эти проблемы стерилизацией денежной массы не решить.

 

Расти не требуется?

Возможно, экономический рост в условиях роста цен на нефть не очень-то и нужен? Мы привыкли говорить о зависимости экономики РФ от цен на нефть в долларовом выражении как о само собой разумеющейся вещи и воспринимать рост цен за баррель как благо. Однако в последние годы таковой рост не приводит к обще­экономическому росту.

Дело в том, что сложившаяся нефтезависимая экономическая модель уже исчерпала себя, мало того — рост цен на нефть в долларовом выражении сам по себе мало что значит. Необходимо учитывать еще и динамику курсовой стоимости доллара, которая снижается. А значит, перспектива роста цен на нефть хоть до $200 за баррель может и не особо почувствоваться экономическими субъектами.

Удивительно, но даже адепты монетарного подхода к экономике, говоря о том, что увеличение денежной массы в обращении разгоняет маховик инфляции, забыли: у классиков нигде не было написано о том, что инфляция будет расти бесконечно. Да, действительно, при подобных методах стимуляции платежеспособный спрос «подогреет» рынки, и продавцы, не имея возможности сразу же количественно или качественно изменить ассортимент товара, начнут повышать цены.

Однако спустя некоторое время из-за прихода конкурентов либо насыщения рынка цены стабилизируются на ином, более высоком уровне, но произойдет это одновременно с повышением уровня потребления, проще говоря, при качественно ином уровне жизни. И это если не учитывать уже перезревшей необходимости модернизации производства, невозможной без наличия дешевых и длинных денег в экономике. А не заниматься стимуляцией внутреннего производства под угрозой еще и внешних экономических санкций — вещь просто самоубийственная.

Решение ЦБ оставить без изменения или снизить базовые ставки здесь, конечно, не сыграет главной роли. Такой сложный механизм, как экономика государства, только количественными мерами не регулируется. Но, судя по тому, что мы опять слышим мантры о необходимости борьбы в первую очередь с инфляцией, снова радуемся победным отчетам о профиците бюджета, разворота к стратегии развития пока в явном виде не наблюдается.

С другой стороны, решение о создании национальной платежной системы, участившиеся разговоры наверху о том, что нужно снижать зависимость от импорта, внушают некоторую надежду на изменение ситуации. Б