Договоры не удержат

6Рубрика | Президентские / Правительственные программы

Текст | Николай АНИЩЕНКО

Договор о создании Евразийского союза, подписанный в Астане 29 мая, еще ждет ратификация национальных парламентов стран-участниц — России, Белоруссии и Казахстана. Многие комментаторы считают, что формат кооперации стал исключительно экономическим лишь в последнее время.

Политолог Сергей Михеев такое мнение не разделяет. «В условиях возникновения этой идеи в конце 1990-х никакой политической подоплеки, особенно со стороны России, в этом вообще не было. Речь шла только об экономике, — говорит он. — Всем понятно, что ни о каком новом Советском Союзе разговора уже быть не может, да и никому это не нужно».

Михеев дистанцируется от коллег, которые пытаются сравнивать ЕврАзЭС с Евросоюзом или другими экономическими объединениями, часто таким образом доказывая нежизнеспособность нового образования. Ведь многочисленные ограничения, исключения из правил в отношениях между тремя странами по-прежнему сохраняются, а ряд вопросов вообще вынесен из общесоюзной повестки в плоскость двусторонних договоров.

«Не надо его ни с чем сравнивать. Во-первых, потому, что не бывает двух одинаковых стран или двух одинаковых объединений; это просто бессмысленно. Во-вторых, это объединение находится на третьем году жизни. И мне интересно, европейское объединение — Союз угля и стали Германии и Франции — разве не имело никаких исключений?» — защищает свою позицию политолог.

«Тенденция обозначена совершенно четко: постепенно все изъятия будут устранены. В том, что их надо устранять, разногласий ни у кого нет. Вопрос только в темпах, которыми они станут преодолеваться», — говорит он.

Отвергает Михеев и популярное в определенных кругах сравнение ЕврАзЭС с организацией латиноамериканских стран Меркосур — чисто экономическим объединением, созданном на политической основе — противопоставлении блока стран США.

«Их история — это находиться в подбрюшье США. Они все в прошлом, а некоторые и в настоящем, невероятно зависимы от США — фактически полуколонии. И они никогда не были вместе, — поясняет эксперт. — У нас история совершенно другая. В ЕврАзЭС мы отталкиваемся от того, что у нас уже имелся опыт подобной интеграции — и экономической, и политической; в том числе совместные территориально-производственные комплексы. И теперь мы пытаемся возродить те цепочки, которые существовали когда-то. Да, значительная часть из них отмерла, но какие-то имеет смысл воссоздать, потому что они в свое время были уничтожены по политическим соображениям при распаде Советского Союза».

Политолог также не видит неразрешимых противоречий между российской, казахской и белорусской экономическими моделями, которые, признает он, существенно отличаются. «Ни одна из этих моделей не отрицает роль рынка, в том числе и белорусская. А то, что одни добывают, а другие перерабатывают сырье, — так это и есть цель взаимодополнения», — уверен Михеев.

Вопрос о том, зачем в тексте договора о создании ЕврАзЭС понадобились жесткие условия выхода из блока (при трехстороннем формате союза они означают, что для выхода одной страны понадобится согласие двух других), политолог считает «абсолютно умозрительным». Он также не усматривает в этом положении угрозы для России.

«Да, это некое частичное делегирование национальных полномочий суверенных на наднациональный уровень. Но оно происходит на абсолютно равноправной основе. Это с одной стороны. С другой стороны, конечно, все понимают, что де-факто если кому-то очень захочется выйти, то никакие договоры его не удержат. И история, и современная международная практика нам показывают таких историй массу. Когда вроде бы подписаны договоры, но если очень хочется, то можно», — говорит эксперт. Б