Сибирский подход

76Рубрика | Попал в историю

Текст| Анастасия Саломеева

Александр Михайлович Сибиряков, представитель влиятельного сибирского купеческого рода, запомнился современникам как один из самых щедрых жертвователей на развитие Сибири и Арктики, но по недоброй иронии судьбы его заслуги вскоре были ими забыты.

Купеческая династия, к которой принадлежал Александр Михайлович Сибиряков, имела очень большой вес в Сибири и была хорошо известна за ее пределами. В Сибири ее представители появились в XVIII веке, когда некто Афанасий, крестьянин Устюжского уезда Архангельской губернии и основатель рода, в поисках лучшей доли перебрался из родных краев на берега Байкала. Дела у ловкого северянина пошли неплохо, и через какое-то время он с семьей обосновался в Иркутске, городе, на следующие столетия ставшем центром предпринимательской деятельности этого купеческого клана.

В родных краях Сибиряковы славились не только своей деловой хваткой, но и активной общественной позицией. Кроме того, Сибиряковым не было чуждо искусство, коллекционирование. Хорошо их знали и как щедрых благотворителей, сделавших немало и для родного Иркутска, и для Забайкалья. А особенно ярко на поприще меценатства проявило себя последнее ­поколение купцов Сибиряковых, к которому принадлежал Александр Михайлович.

 

Иркутск — Цюрих

Александр Сибиряков родился 26 сентября (по новому стилю 8 октября) 1849 года в Иркутске. Отцом его был купец первой гильдии Михаил Александрович Си­би­ряков, именитый гражданин Ир­кут­ска, один из активнейших деятелей городского самоуправления, щедрый меценат и талантливый предприниматель, чье состояние значительно приумножило открытие организованной им экспедицией золотых месторождений в бассейне речки Бодайбо. Михаил Александрович являлся совладельцем нескольких золотопромышленных компаний, Ленско-Витимского пароходства Базанова и Сибирякова (крупнейшей в системе реки Лены пароходной компании), Бодайбинской железной дороги, пайщиком Вознесенского и Александро-Невского винокуренных заводов. Мать Александра, Варвара Константиновна, происходила из другого именитого сибирского купеческого рода — Трапезниковых.

Братьев и сестер у Александра было много, но до взрослых лет дожили лишь пятеро — два его младших брата, Константин и Иннокентий, и три сестры — Ольга, Антонина и Анна.

Александр получил блестящее образование. Он окончил Иркутскую мужскую гимназию, а затем уехал в Швейцарию учиться в высшей политехнической школе Цюриха. Семья же Сибирякова к этому времени переехала в Санкт-Петербург.

В 1874 году Сибиряков потерял отца и вместе со своими братьями и сестрами унаследовал от него колоссальное состояние — около 5 млн рублей, паи в его предприятиях, земельные участки и недвижимое имущество в Иркутске и Санкт-Петербурге, принадлежавшее родителям. Как старший член семьи Александр взял на себя ответственность за отцовский бизнес, предоставив младшим братьям возможность продолжать образование в столице (Константин, у которого проявился талант скульптора, учился тогда в Императорской академии художеств, а 14-летний Иннокентий был гимназистом). Семейное состояние молодой хозяин вскоре приумножил, купив стекольный завод и писчебумажную фабрику в Санкт-Петербурге.

Вернувшись из Цюриха, Александр поселился в Иркутске, но часто по делам службы бывал и за границей. Там Сибиряков однажды свел знакомство, сильно повлиявшее на его дальнейшую судьбу, — со шведским географом Нильсом Адольфом Эриком Норденшёльдом, бесстрашным исследователем Арктики. Вероятно, в ту пору Александр, совсем еще молодой человек, уже увлекался исследованиями Сибири и очень интересовался всем, что было связано с возможностью освоения Северного морского пути (или Северо-Восточного морского прохода. Так называли эту магистраль до начала ХХ века),— идеей, которая не давала покоя и неутомимому Норденшёльду.

 

Короче, но сложнее

На протяжении многих веков политики, ученые, предприниматели и мореплаватели искали возможность соединить европейскую часть России с Дальним Востоком, а Восточную Азию — с Западной Европой через Северный Ледовитый океан и начать практическое освоение этой магистрали. И это неудивительно, ведь такой путь обещал быть значительно короче альтернативных морских маршрутов. Но столетиями человечество так и не могло решить эту проблему. Слишком серьезные испытания поджидали отважных мореплавателей: суровый климат, недолгий навигационный период, когда даже коротким холодным летом арктические моря покрыты тяжелыми льдами, а парусники, на которых люди плавали долгое время, как известно, были не лучшими союзниками в борьбе с ними.

И все же смельчаки постепенно осваивали этот будущий маршрут. Шаг за шагом прокладывали на нем участки отважные поморы и сибирские казаки, чьи имена канули в Лету. Отряд Семена Дежнева нашел пролив между Азией и Америкой, соединяющий Северный Ледовитый океан с Тихим. Затем были экспедиции бесстрашного Витуса Беринга и его соратников, подтвердившие наличие этого пролива, существенно расширившие географические сведения о берегах Ледовитого океана и проведшие масштабные исследования Русского Севера, Дальнего Востока, Сибири, побережья Америки и части Японии.

Поиски Северного морского пути активизировались во второй половине ХIX века, и большую роль в этом деле сыграла, как сказали бы сегодня, инициатива снизу, исходившая от тех, кто лучше всех понимал, какую практическую выгоду может принести эта магистраль, — сибирских купцов. Особый след в истории оставили два предпринимателя — Михаил Константинович Сидоров, крупный промышленник, просветитель, меценат, все свое свободное время посвящавший исследованиям Сибири и Русского Севера, в конце концов растративший на свои инфраструктурные проекты все миллионы, и Александр Сибиряков.

Началом активной поддержки Си­би­ря­ко­вым экспедиций по изучению Северного морского пути принято считать 1875 год. Тогда он стал спонсором двух экспедиций. Первую возглавлял британский мореплаватель Джозеф Уиггинс, за год до того выигравший премию, объявленную Михаилом Сидоровым тому, кто совершит первое плавание из Европы (Уиггинс стартовал из английского Сандерленда) до Обской губы Карского моря. Экспедиция Уиггинса 1875 года по похожему маршруту оказалась неудачной, но третья попытка британца (софинансировал ее также Сибиряков), которую тот предпринял на следующий год, увенчалась успехом.

Вторую экспедицию на средства Си­би­ря­кова, а также шведского предпринимателя Оскара Диксона в том же 1875 году совершил его приятель Норденшёльд. На зверобойной шхуне «Превен» он добрался из Норвегии до одного из островов Енисейского залива Карского моря. Этот остров исследователь назвал в честь своего шведского мецената Диксоном. В следующее плавание Норденшёльд отправился спустя год. Его пароход «Имер» достиг устья Енисея, экспедиция преследовала не только исследовательские, но и коммерческие цели: по поручению Сибирякова, снова ставшего спонсором шведского мореплавателя, «Имер» довез до берегов Енисея закупленные в Европе товары. Благодарный своему русскому меценату Норденшёльд назвал в честь Сибирякова остров на юге Карского моря, открытый им в эту поездку.

 

Путь проложен!

Попутный ветер, сопутствующий енисейским экспедициям 1875–1876 годов, вдохновил Норденшёльда взять наконец главный приз, совершив то, что доселе не удавалось ни одному мореплавателю, — пройти весь Северный морской путь. Экспедицию финансировали тот же Оскар Диксон, король Швеции и Норвегии Оскар II, а также Александр Сибиряков, на долю которого пришлось около 40% расходов. Российский предприниматель также оказал шведскому ученому неоценимую помощь, снабдив его ценными сведениями об Арктическом побережье Сибири и гидрографическими данными.

В июле 1878 года экспедиция Нор­ден­шёль­да на парусно-паровом китобойном судне «Вега» (командовал им капитан Арнольд Паландер) вышла из норвежского порта Тромсё. Небольшая «армада», отправившаяся в это опасное странствие, также включала новенький пароход «Лена», построенный Норденшёльдом на средства Сибирякова, пароход «Фразер» и парусник «Экспресс». «Лена», «Фразер» и «Экспресс» явились лишь попутчиками «Веги» на части пути. Преследовавшие коммерческие цели «Фразер» и «Экспресс» должны были дойти до бухты Диксона, довезти на берега Енисея товары, приобретенные на европейских рынках, а затем подняться вверх по Енисею, забрать зерно на Заостровском зимовье и вернуться в Европу. «Лене» же предстояло доплыть с «Вегой» до дельты реки Лены, а затем отправиться по ней к Якутску — так Сибиряков открывал речное судоходство в низовьях реки.

Путешествие «Веги» по Северному морскому пути должно было пройти за одну навигацию. Но в сентябре 1878 года на Ко­лю­чинской губе (залив Чукотского моря) «Вега» попала в ледяной плен, не дойдя, к досаде Норденшёльда, всего 100 миль до конечной точки маршрута — Берингова пролива. Команде пришлось встать на зимовку, которой путешественники воспользовались в полной мере для исследовательской работы. Перезимовав десять месяцев, 18 июля 1879 года «Вега» снова двинулась в путь и, обогнув мыс Восточный, который после этой экспедиции с легкой руки Норденшёльда получил имя своего первооткрывателя — Дежнева, наконец вошла в Берингов пролив. В сентябре экспедиция достигла Японии, а затем, обогнув с юга весь азиатский материк, отправилась к берегам родной Швеции. 24 апреля 1880 года «Вега» под ликующие крики восхищенной публики прибыла в Стокгольм.

 

По новому тракту

Следующие несколько лет своей жизни Сибиряков потратил на организацию собственных полярных и таежных экспедиций. Позже их результаты, а также научные исследования Александра Ми­хай­ловича и его размышления о развитии экономики и инфраструктуры Сибири легли в основу двух его книг и нескольких десятков статей.

Увы, многие из экспедиций Сибирякова были неудачными. Так, провалилась его попытка пройти на пароходе «Оскар Диксон» через Карское море в устье Енисея в 1880 году, позже, в 1882–1885 годах, неоднократно терпело неудачу в тех же краях сибиряковское судно «Норденшёльд». Что ж, Александр Михайлович на собственном опыте убедился, что Северный морской путь — крепкий орешек, а надежды на его коммерческое использование преждевременны. Для этого, как сделал вывод Сибиряков, нужно освоить Арктику, построить там метеостанции, базы для хранения продовольствия и топлива, наконец, провести телеграф.

И тогда Александр Михайлович увлекся другой идеей. Он решил проложить удобный водно-сухопутный маршрут доставки грузов из Сибири в Европу, воспользовавшись выходящими к морям сибирскими реками. Начал свой проект Сибиряков с Печоры, впадающей в Баренцево море (здесь, по замыслу купца, должен был находиться перевалочный порт), и Оби, впадающей в Карское море. Связать Печору с Обью призвана была дорога, построенная купцом, вошедшая в историю как Сибиряковский тракт. К обустройству этой магистрали предприниматель приступил после того, как сам совершил водно-сухопутные путешествия в устье Енисея и от устья Печоры через Урал до Тобольска и отправил несколько экспедиций, исследовавших Приполярный Урал. 180-километровая магистраль с пятью ямщицкими станциями на ней, построенная Сибиряковым, начиналась от деревни Щекурья на реке Ляпин (приток Северной Сосьвы, впадающей в Обь) и заканчивалась в селе Усть-Щугор на Печоре. Так как отдельные участки тракта проходили не просто через тайгу, а через болота и быстрые реки, использовался он только зимой. В будущем Сибиряков планировал перевести свою магистраль на круглогодичную работу.

Сибиряковский тракт на несколько десятилетий стал кормильцем всего Пе­чор­ского края. Однако после строительства в конце ХIХ века Западно-Си­бир­ской железной дороги использование тракта стало невыгодно, и он был заброшен. До нашего времени сохранились лишь отдельные участки этой дороги.

 

Не в деньгах счастье

Большое внимание Александр Ми­хай­ло­вич уделял также открытию судоходства на Ангаре. В 1885 году он стал учредителем Ангарского пароходства, получив ­исключительное право на организацию буксирного движения по Ангаре до Братского острога (ныне город Братск). Вскоре острые на язык современники прозвали эту затею «монополией чести», поскольку справиться с этим самым сложным участком строптивой Ангары Сибирякову не удалось. Более миллиона рублей потратил купец на предварительные изыскания, на работы по устранению порогов и в итоге оказался в таком минусе, что был вынужден ликвидировать предприятие. Также Александр Михайлович являлся одним из учредителей Амурского пароходства и вынашивал идею строительства еще одного тракта — от Охотского моря до Якутска.

Однако как бы интенсивна ни была деятельность Сибирякова на ниве предпринимательства, как бы глубоко ни погружался он в свои инфраструктурные проекты, у него всегда находилось время на благотворительность. Предприниматель жертвовал на создание Томского университета, первого в Сибири, на строительство в Иркутске театра, на учреждение образовательных и медицинских учреждений в родном городе. Сибиряков подарил иркутской библиотеке свою коллекцию книг, Российская академия наук получила от него 10 тысяч рублей, на проценты с которых раз в три года должна была вручать премию за лучшее историческое сочинение о Сибири. Сибиряков строил приюты, богадельни, церкви.

Щедрыми меценатами выступали и братья Александра Михайловича — Кон­стан­тин и Иннокентий. Иннокентий Ми­хай­ло­вич был настолько отзывчив и так не скупился жертвовать средства на добрые дела, что циничные современники просто не могли поверить, что человек, столь просто расстающийся с колоссальными суммами, пребывает в здравом уме. Дошло до того, что младший Сибиряков дважды подвергался унизительной процедуре освидетельствования своей вменяемости, и оба раза все обвинения с него были полностью сняты. В конце своей недолгой жизни Иннокентий Михайлович принял монашество, потом схиму. Последние свои годы он провел на Святой горе Афон.

 

Триумф и забвение

В начале ХХ века Александр Михайлович Сибиряков отошел от бизнеса, часть своих предприятий ликвидировал, часть продал. После этого он навсегда уехал из Восточной Сибири. Путешествовал по Российской империи, Европе, жил в своем имении в Батуми. А потом и вовсе покинул Россию.

Постепенно родина стала забывать о когда-то богатейшем предпринимателе, щедром меценате и талантливом исследователе Сибири, благо что и потрясения, с которыми столкнулась Россия в первой четверти ХХ века, этому способствовали. А в послереволюционные годы соотечественники и вовсе вычеркнули его из списка живых, между тем как Александр Михайлович в нищете и одиночестве жил на юге Франции.

И все же имени Сибирякова еще предстояло громко прогреметь в его родной стране. «Александр Сибиряков» — так в честь промышленника был назван ледокольный пароход, купленный в 1915 году российским правительством для зимних рейсов на Белом море у британской компании. Этот ледокол верой и правдой служил и царской России, перевозя военные грузы в годы Первой мировой войны, и молодому Советскому государству, обеспечивая нужды полярников и участвуя в зверобойном промысле. Пока наконец, пусть и не совсем так, как хотелось бы, не восторжествовала историческая справедливость. В 1932 году команда отважных исследователей под началом капитана Владимира Ивановича Воронина и главы экспедиции академика Отто Юльевича Шмидта совершила на «Александре Сибирякове» первое в истории сквозное плавание по Севморпути за одну навигацию.

Весь мир чествовал советских полярников, те же, в свою очередь, готовились повторить свой маршрут на более современном и крупном пароходе — «Челюскине». И очень немногие тогда знали, что человек, чье имя носил легендарный ледокол, и сам сделавший очень многое для освоения Северного морского пути, доживает свои последние дни в Ницце. Жизнь Сибирякова в эмиграции не была сладкой. Близких людей у него уже не осталось, от былого богатства ничего не сохранилось, концы с концами помогала сводить пожизненная пенсия в 3 тыс. крон ежегодно, которую ему в 1921 году в благодарность за поддержку шведских мореплавателей назначило шведское правительство.

Умер Александр Михайлович 2 ноября 1933 года в одной из больниц Ниццы. Спустя два года после его смерти свершилось то, о чем так долго мечтал Сибиряков. В навигационный период 1935 года на Северном морском пути открылось сквозное грузовое сообщение. Б