Шанс на самопреодоление

28Рубрика | Главная тема

Текст | Николай АНИЩЕНКО

По итогам первого квартала из России вывели $63,4 млрд, что является абсолютным рекордом за трехмесячный период. Угрожающие прогнозы на весь год в $100 млрд, а то и $200 млрд отрицательного инвестиционного сальдо делаются на фоне ожидания санкций третьего уровня, которые западные страны могут ввести против целых секторов российской экономики. Оптимисты, однако, призывают не впадать в отчаяние и работать над улучшением инвестиционного климата, чтобы развернуть реку уплывающих из России денег вспять и привлечь новые средства, в основном с азиатских рынков.

Существующее положение вещей, пожалуй, никто не признáет благоприятным. Но для экономики страны, которая привыкла развиваться рывками, жесткие внешние условия могут стать тем самым кризисным толчком к мобилизации, который так необходим для выхода на новый уровень. И проявиться такая мобилизация должна в радикальном улучшении инвестиционного климата, которое, как считают эксперты, способно не только привлечь в экономику новые ресурсы, но и вернуть часть бежавших.

«Дело в создании инвестиционного климата — такого, когда все инвесторы действительно чувствуют себя комфортно (чтобы бизнесом здесь было заниматься удобно), выгодно (чтобы тарифы не росли какими-то безумными темпами и не проводились неоправданные индексации зарплат) и безопасно (чтобы работала наша судебная система и правоохранители выполняли предписанные им законом функции, а не действовали в собственных интересах). Если этот ряд будет реализован, то ни о каких последствиях оттока капитала говорить не придется, потому что отток тогда сменится притоком», — уверен сопредседатель «Деловой России» Антон Данилов-Данильян.

Все условия для нового рывка уже сформулированы, зафиксированы в многочисленных «дорожных картах» по улучшению инвестклимата, разработанных Агентством стратегических инициатив, Минэкономразвития, другими органами и организациями, и утверждены правительством России.

«Санкции — некий толчок, стимул, для того чтобы более активно реализовывать во многом уже принятые решения. Ведь в «дорожных картах» — вещи, которые никак не зависят от санкций, а лишь от нас самих, — считает Данилов-Данильян. — Нужна только некая последовательная линия со стороны руководства страны».

 

Возвращение к отвергнутому

Сопредседатель крупнейшего бизнес-объединения России уверен: первым делом необходимо на национальном уровне закрепить гарантии неизменности налогового режима, условий и требований работы для инвестора на весь срок реализации инвестиционного проекта, которые бизнесмены ласково именуют «дедушкиной оговоркой».

«Такого рода оговорки есть в очень многих странах, где мы конкурируем за инвестиции, в первую очередь в странах Востока. У нас они лишь иногда возникают в законодательстве: например, для некоторых видов иностранных инвестиций, для особых экономических зон, — рассказывает Данилов-Данильян. — Сейчас эти положения применяются в отношении территории опережающего развития — Дальнего Востока; возможно, они возникнут для Крыма. Подобная норма содержится в проекте федерального закона о промышленной политике применительно к так называемым специальным инвестиционным проектам. Однако говорить нужно о том, чтобы перевести данную норму из избирательной в разряд всеобъемлющей, которая распространялась бы на всю территорию страны. Тогда можно рассуждать об инвестиционном климате по отношению ко всей России, а не к отдельным территориям, сегментам и сферам».

Второе важное направление, которое, по сути, только начинает обсуждаться, — это стимулирование импортозамещения. Требования локализации до настоящего момента распространялись за редким исключением лишь на соглашения о промсборке новых автомобилей.

Собеседник журнала «БОСС» отмечает: есть ряд сфер, где России достаточно просто выиграть конкуренцию за инвестиции с традиционными соперниками на рынках капитала. В отраслях, которые нуждаются в быстром развитии, необходимо применить ряд радикальных мер, уверен он.

«Нужны или сопоставимые ставки по кредитам, то есть не 14–15%, как у нас, а 5–6%, как у них (на конкурентных российскому рынках. — Прим. «БОСС»), или гарантии, которые предоставляет государство. Пусть не на всю сумму инвестиционного проекта, пусть лишь на часть. Но все-таки это дополнительное обеспечение, которое минимизирует банковские риски в рамках проектного финансирования или обычного кредитования, — считает эксперт. — Это могут быть условия, связанные с наличием трудовых ресурсов и обучением, с наличием инфраструктуры и подключением к общим сетям. Во многих странах все это делается за счет специальных фондов и агентств развития, но никак не за счет самих инвесторов. Инвесторы должны приходить на уже подготовленные площадки, получать квалифицированный персонал, обученный для работы на соответствующем оборудовании».

Данилов-Данильян напоминает, что правительство время от времени возвращается к некоторым мерам, которые ранее отвергались, и призывает сохранять эту гибкость в изменившихся внешних условиях.

«На разных этапах это были разные вещи. Долго-долго боролись с особыми экономическими зонами, в конечном счете приняли. Не хотели принимать инвестиционный фонд — утвердили. Продолжительное время боролись против льгот в части амортизации — в итоге оставили. Были битвы по поводу такого инструмента, как TIF (Tax Increment Financing — финансирование за счет налогового кредитования. — Прим. авт.), когда предприятие, по сути, не платит налоги, отправляя их на реинвестирование. И это одобрено, особенно для Дальнего Востока. То есть многие меры поначалу кажутся странными, но потом к ним возвращаются».

«Сейчас набралось вполне достаточно того, что вообще можно было бы реализовать. И подавляющее большинство этих мер даже не требует какого-то специального бюджетного финансирования, а нуждается просто в правильной, спокойной организации процесса: снятии административных барьеров, ускорении принятия каких-то решений, облегчении доступа к кредитным ресурсам. Крайне необходим более дифференцированный подход к банкам, действующим на рынке инвестиций: надо выделить инвестиционные банки и банки проектного финансирования в отдельный режим регулирования. И еще много чего другого, на что санкции никак не могут повлиять», — говорит эксперт.

 

Прорыв не должен затопить

Санкции заставили Россию диверсифицировать свои внешнеэкономические контакты. В связи с подписанным в Пекине 21–22 мая пакетом документов, и не только, внимание большинства сегодня обращено на Китай. Речь, однако, не идет о развороте на 180 градусов, а скорее, о наращивании «восточного» портфеля инвестиций в российскую экономику, который до недавнего времени был неадекватно легким.

Впрочем, собеседник журнала «БОСС» обращает внимание, что пока заключенные контракты касаются в основном государственного сектора российской экономики, говорить о настоящем прорыве на Востоке рано.

«На самом деле высокое качество предпринимательского климата достигается, когда иностранные инвестиции, в том числе и азиатские, приходят в первую очередь в частный сектор. Инвесторы покупают акции частных компаний, создают совместные предприятия, осуществляют совместные инвестиции. Вот тогда это действительно качественный инвестклимат. У меня же пока складывается впечатление, что наши надежды на замещение азиатским капиталом убывающего европейского и американского — больше надежды, связанные с активизацией по линии госсектора. А это мне кажется однобокой линией, ее явно надо дополнить активизацией по линии частных вложений».

Впрочем, с вложениями из Китая не все так однозначно: всем известна жесткость тамошних переговорщиков при отстаивании своих интересов — например, тот факт, что Китай практически не предоставляет несвязанных кредитов. К тому же многие комментаторы опасаются: партнерство партнерством, но ситуацией западного давления на Россию Пекин не преминет воспользоваться. Они прочат Москве подписание контрактов с Китаем на условиях, граничащих с кабальными, и склонны подобным образом интерпретировать покрытое завесой секретности газовое соглашение.

По мнению Данилова-Данильяна, наилучший рецепт от впадения в зависимость от какой-либо одной стороны — взвешенный подход как к букве каждого конкретного договора, так и к общим условиям сотрудничества.

«Одно дело — контракт на поставку газа или нефти. Это не участие в капитале, это оплата строительства газопроводов, разработки соответствующих месторождений под будущие поставки. А доля прямых инвестиций Китая в капитале российских компаний пока пренебрежительно мала, — говорит он. — И здесь разумный стратег должен установить определенную — может быть, умозрительную — планку для себя: какую долю китайского капитала в российской экономике считать безопасной — 10, 20, 30% от общего количества иностранных вложений. Сколько? Определив границу, можно будет управлять этим процессом. Как только объем инвестиций подходит к заданному рубежу, значит, надо как-то стимулировать инвестиции из других стран, для того чтобы китайская доля снова была снижена до какого-то корректно-безопасного уровня».

«Когда ситуация касается условий, которые Китай всегда выторговывает, заходя с инвестициями, нужно смотреть, что это за условия. Если речь о том, что он готов проинвестировать строительство завода, получив в нем какую-то долю, но требует при этом, чтобы все или почти все комплектующие при сборке были происхождением из Китая, — это одна конструкция. Если о том, что на строительстве завода надо использовать труд китайских рабочих, — совершенно другая конструкция. Первая вещь для российской экономики гораздо опаснее, чем вторая. Рабочие приедут и уедут, а актив компании останется на месте. Однако когда невозможно сделать локализацию, когда приходится все закупать в Китае — это уже серьезный стратегический просчет. Может быть, на такого рода соглашения в большинстве случаев идти не нужно», — считает Данилов-Данильян.

Но предлагаемые условия, замечает он, требуют отдельного анализа в каждом конкретном проекте. «В каких-то отраслях хорошая, рыночная конкуренция, и появление еще одного предприятия, пусть даже с такими связанными условиями, нестрашно, потому что это предприятие будет занимать два, пять или десять процентов рынка. А есть отрасли, где или вовсе нет российских компаний-производителей, или одно-два предприятия присутствует. Вот здесь появление китайского третьего может очень сильно изменить структуру. Например, если соотношение «цена/качество» китайских поставок на новое, третье предприятие будет очень выгодным, то первые два могут переориентироваться на китайские закупки, и это довольно ощутимо изменит диспозицию смежников», — объясняет эксперт.

Что касается отраслевых предпочтений, китайские инвесторы больше остальных заинтересованы в сельском хозяйстве — в остальном их пожелания схожи с западными бизнесменами, уверен сопредседатель «Деловой России». А вот в стратегии инвестирования есть существенные отличия.

«Для китайцев выгодность может быть минимальной при наличии длинных, стратегических отношений, желательно гарантированных со стороны государства или государственных компаний. Китайцы вообще больше мыслят десятилетиями, если не сказать столетиями, — для них это комфортно. Западные инвесторы в основном смотрят на выгодность, быструю отдачу. Они, такое чувство, находятся в состоянии страха перед тем рынком, куда заходят», — говорит Данилов-Данильян.

На предположение о том, что Пекину в этой связи, скорее всего, будет интересно участие в российских инфраструктурных проектах, собеседник журнала «БОСС» отвечает: «Действительно, такое предпочтение есть. Но инфраструктурные проекты чаще всего оказываются локально-монопольными, и поэтому нахождение их в иностранных руках вряд ли станет приветствоваться российскими властями — как федеральными, так и региональными. И тут заключен ограничивающий фактор для китайских инвестиций в эти сферы».

 

Нужна новая стратегия

Помимо масштабных китайских вложений эксперт не ожидает внезапного открытия российского рынка со стороны других инвесторов: «Давно весь мир исследован, везде сделаны road show. Из заинтересованных инвесторов все уже знают, что происходит в России, какие здесь есть возможности». И если китайские вложения способны в какой-то мере накормить нашу экономику прямо сейчас, то в долгосрочной перспективе усилия правительства по улучшению инвестиционной привлекательности должны быть видны со всех географических направлений. Ведь рано или поздно напряженность в отношениях с Западом будет в той или иной мере разряжена.

И вот здесь сопредседатель «Деловой России» призывает включать длинное планирование. «Чтобы появилось что-то долгосрочное, нужно написать новую комплексную стратегию. У нас есть Стратегия-2020, дважды или трижды переделанная. Но необходим какой-то более серьезный документ, на более долгий горизонт планирования».

«Сегодня мы чаще всего видим горизонт до 2018 года. Отдельные отраслевые стратегии выходят на 2025-й или даже 2030 год. Были заявки на бюджетную стратегию до 2030 года. Когда же идет речь о стратегии привлечения инвестиций, то пока нет никаких признаков того, что готовится что-то серьезное, всецело проработанное совместно с предпринимательским сообществом».

И Данилов-Данильян знает, чего в период разработки таких планов делать точно не следует. «Не надо ухудшать конкурентные условия в России по сравнению с другими странами, с которыми мы конкурируем за капитал. Важных для инвесторов моментов много, несколько десятков, и это не только строчки из рейтинга Doing Business. По каждому из них нужно совершенствовать регулирование, делать его более простым и понятным для бизнеса».

«И конечно, нельзя больше допускать каких-то спонтанных, непродуманных шагов, как мы это периодически наблюдаем: то со взносами в официальные фонды, то с какими-то ограничивающими частное предпринимательство решениями — в сфере допусков на рынок, например. Бизнес и так живет непросто в нашей стране, его по большей части ни население, ни власть не любят, считают изначально недобросовестным. Так вот не надо усиливать эти конструкции, — призывает эксперт. — Не нужно принимать решения, не посоветовавшись хотя бы с крупнейшими бизнес-объединениями. Необходим постоянный, нормальный диалог. Не из-под палки, не из-за того, что санкциями угрожают, а, что называется, по душевному настрою. Это должно естественным образом происходить, в рамках привычки у лиц, принимающих решения. Советоваться, вести диалог, не пугать». Б

 

 

МНЕНИЯ БОССОВ

Павел ВАСИЛИАДИ, директор департамента аналитики и риск-менеджмента UFS Investment Company:

Российская экономика тесно интегрирована в мировую, поэтому можно лишь смягчить влияние санкций. Несмотря на то что озвученные Западом меры в ответ на присоединение Крыма не носили серьезный характер, само их ожидание вызвало отток капитала и подорвало инвестиционную активность. Для борьбы с первым Банк России пошел на ужесточение курсовой и монетарной политики. Был увеличен объем интервенций, приводящий к сдвигу коридора бивалютной корзины. Также ЦБ дважды повысил ключевую ставку. Все это помогло ослабить давление на рубль, понизить девальвационные и инфляционные ожидания. Побочным эффектом, который только проявит себя, станет снижение кредитной активности банков. Кредитные организации будут вынуждены пересмотреть условия, по которым они готовы кредитовать юридических лиц.

Для смягчения эффекта правительство уже разработало ряд мер. В частности, предполагается создание фонда развития промышленности, который будет кредитовать предприятия на льготных условиях. В этом же ключе и новый инструмент Банка России: банки смогут получить кредит под инвестпроекты, которые отвечают специальным критериям. Правда, объемы невелики — по 50 млрд рублей в каждом случае. Такая же сумма пойдет и на развитие малого бизнеса. На фоне завершения крупных инвестпроектов госмонополиями и снижения инвестиционной активности госсектора в кабмине сфокусировались на его незадействованном потенциале. Планируется создание агентства кредитных гарантий, которое, согласно бизнес-плану, в ближайшие три года выдаст гарантий в объеме свыше 400 млрд рублей, а инвестиционных кредитов, обеспеченных гарантией, — в объеме свыше 800 млрд рублей. Эти величины уже заметны в масштабе нашей экономики. К сожалению, эффект от предложенных мер проявится в будущем. Пока же в правительстве вынуждены констатировать, что по итогам I и II кварталов российская экономика не покажет положительных темпов роста.

 

Александр ФИЛИМОНОВ, младший партнер Artisan Group Public Relations:

Как уже неоднократно отмечалось, санкции имеют скорее психологический, нежели экономический характер. О прямом ущербе от них ныне никто не говорит, однако о сложившихся неудобствах заявляют многие. Главными последствиями санкций пока стало то, что закупать оборудование напрямую у американских компаний уже не получается, приходится действовать через Китай. Некоторым образом пострадали и банки, у которых открыты корсчета в западных кредитных организациях. Любые санкционные действия в их отношении могут привести к закрытию этих счетов, что нанесет существенный урон. Полагаю, последствия санкций во многом психологические.

Пожалуй, самыми решительными мерами, направленными на ухудшение экономики России, являются знаменитый отказ Visa и MasterCard обслуживать ряд российских банков, снижение суверенного рейтинга РФ и последующий частичный отказ Российского государства от внешних заимствований, а также «торговля» с крупнейшими платежными системами мира относительно условий их работы в России. Остальные же санкции совершенно психологические, которые, однако, в значительной мере пугают рядовых россиян (скажем, для некоторых видов диабета нужен специальный инсулин, который не производится в России, и расширение санкций может затронуть и его поставки, что вынудит страдающих этим видом диабета эмигрировать). Они к тому же неприятным образом сказываются на имидже российских банков, провоцируя переток их накоплений из кредитных организаций в другие инвестиционные механизмы. Однако в целом для затухающей экономики страны это не так болезненно, как ставшие уже притчей во языцех неэффективный расход госсредств, неэффективный и раздутый донельзя государственный аппарат и крайне слабая система сбора налогов (бизнес ушел в тень, а если выгонять его оттуда кнутом, то это может больше повредить российской экономике, чем все возможные санкции).

Хочется верить, что санкции и некоторая изоляция станут тем волшебным пинком, который наконец заставит российских чиновников исполнять свои обязанности не номинально, а фактически. Отставка ряда руководителей и уверения председателя Правительства РФ, что его распоряжение сократить не менее 10% госслужащих будет выполняться, с точки зрения информационной политики весьма своевременно и более чем правильно. Однако на деле все эти действия могут оказаться всего лишь PR-проектом: рокировкой и сокращениями в стиле реформ милиции (сразу после ее переименования). Тех, кто работал, уволили, а те, кто только увольнял, остались.

Присоединение Крыма является положительным моментом со всех сторон, однако пока российский бизнес на полуостров не спешит. Банки боятся открывать там свои отделения, опасаясь тех же самых санкций. Крупный бизнес еще не понял, что там может быть полезно, а малому и среднему бизнесу не до расширений. Именно в этих условиях Минфин озвучивает правильное, но очень дурно донесенное до масс предложение: повысить налог на имущество. Слава журналистам, которые смогли найти эксперта, разъяснившего, что это нормальная ситуация для страны — повышение налога на имущество при одновременном снижении налога на бизнес. Следом, соответственно, должно быть предложение по снижению налога на бизнес и уменьшение числа контролирующих органов. Дождемся ли мы его?

В целом мне кажется, что экономический рост возобновится также внезапно и без видимых причин, как начали свое триумфальное падение к рублю мировые валюты, и такое уже не раз было. Капитал продолжит бежать из страны, а экономика — расти. Вопрос лишь в том, как этот противоречивый кульбит отразится на благосостоянии людей. Пока что заявления политиков и данные деловой активности вызывают лишь уныние, которое рискует развиться до уровня начала 2009 года. Тогда нам всем останется только мечтать о великом «завтра» и пытаться строить невнятное «сегодня», как это было в последние годы Советского Союза.

 

Роман ТЕРЕХИН, член экспертного совета Комитета Государственной думы по экономической политике, инновационному развитию и предпринимательству, партнер компании «Налоговик»:

Компенсировать влияние санкций на экономику России можно несколькими путями, причем для большей эффективности их лучше реализовывать совместно, поскольку даже до введения санкций и происходящих сейчас событий российская экономика уже была не в лучшем состоянии, находясь между стагнацией и рецессией.

Самый логичный способ снижения воздействия санкций — мобилизация внутренних ресурсов и резервов. Это значит, что нужно стремиться к максимальному уменьшению зависимости от других стран и больше ориентироваться на свои внутренние силы. В этом плане государством уже очень хорошо взят курс на деофшоризацию для возврата российского капитала обратно в экономику страны. Конечно, в данном направлении предстоит еще многое осуществить, но с введением санкций стало очевидно, что этот процесс надо сделать более интенсивным и приложить больше усилий. Деофшоризация должна вернуть российский капитал, а вот существенно возросший отток иностранного капитала и зарубежных инвестиций из России можно постараться компенсировать вложениями отечественных компаний с госучастием, в частности, госкорпораций из нефтегазового и банковского сектора.

Также необходимо принимать меры для стимулирования развития регионов, например, расширяя права и функции местного самоуправления. Кроме того, очень важно в любой ситуации, а тем более сейчас поддерживать предпринимательство и наращивать долю среднего и малого бизнеса. Все это поможет лучше пополнять региональные бюджеты. Развитию предпринимательства поспособствует улучшение условий ведения бизнеса, а именно неповышение налогов, устранение административных барьеров, кредитование малого бизнеса и т.п.

Особое внимание нужно уделить внутреннему спросу и его увеличению. По сравнению с прошлым годом рост объема розничных продаж как продовольственных, так и непродовольственных товаров снизился до 2,4%. При этом снижение объема продаж начало проявляться еще до крымских событий. Увеличить внутренний спрос можно, например, государственным ограничением роста цен хотя бы на часть товаров. Это также, скорее всего, замедлит инфляцию. Стимулировать внутренний спрос и поднять экономику поможет снижение ее ресурсозависимости и развитие промышленности, а именно тех отраслей, которые не связаны с нефтью и газом.

Уменьшить влияние западных санкций можно также путем усиления взаимодействия с восточными странами, главным образом с Китаем. Он в силах выступить заменой США и стран ЕС во многих направлениях и сферах, например, в энергетике, финансовых вопросах и в экспорте вооружений. Такой шаг выгоден не только сейчас, но и в среднесрочной и долгосрочной перспективах.

Стало быть, у России есть реальные возможности для минимизации последствий введенных против нее санкций, и если их использовать разумно, то попытки США и ЕС диктовать нашей стране свои условия полностью провалятся. Естественно, компенсировать последствия санкций быстро и сразу не получится. Этот процесс потребует переходного периода, который может продлиться несколько лет (три–пять лет), в течение которых будет происходить укрепление и восстановление экономики страны.

 

Максим ГЛАДКИХ-РОДИОНОВ, генеральный директор аудиторской компании «Уверенность»:

Экономика России тяжело больна. Даже далеко не самые жесткие меры (а по сути, просто угрозы) Запада воздействуют на нас как поднятие тяжестей на сердце человека с инфарктом. Болезнь эта началась не вчера, и ее причиной явились отнюдь не санкции. Думаю, нет смысла лечить симптомы, лечить нужно саму болезнь. И позиция обиженного подростка, которую сейчас заняла Россия, совсем не лучший рецепт. Что же делать? Считаю, что единственным выходом для нас может быть исключительно развитие бизнеса. Прежде всего малого бизнеса. И для этого не нужно создавать гарантийных фондов, вещать с экранов телевизоров о поддержке, размышлять о кредитах и стоимости присоединения к сетям. Задача государства — создать условия для развития, а не развивать в ручном режиме. Во-первых, необходимо устранить перекос в налоговой системе (у нас основная налоговая нагрузка лежит на производстве, а не на потреблении). Во-вторых, прекратить порочную практику обирания предпринимателей до нитки силами налоговых органов. В-третьих, направить мощь пропагандистской машины на формирование положительного образа предпринимателя — не олигарха, а хозяина автосервиса, кафе, салона красоты. Поощрять самозанятость. Озаботиться, в конце концов, созданием по-настоящему независимой судебной системы. В общем, делать то, что способствует развитию предпринимательства, пусть даже ценой сокращения бюджетных доходов. Прекратить истерию и начать работать. Работать на развитие. Никакого другого выхода нет.

 

Полина ВИНОКУРОВА, директор по маркетингу логистической компании «Молком»:

Расширение сотрудничества с такими регионами, как Китай, Индия, страны Юго-Восточной Азии, Латинской Америки, стимулирование и государственная поддержка развития собственных технологий, производственных предприятий в России — вот далеко не полный перечень инструментов, которые позволят в среднесрочной и долгосрочной перспективе нивелировать негативное воздействие ограничений со стороны Европейского союза и США.

Несмотря на то что санкции и ограничения на сегодняшний день затронули главным образом государственные компании, программы сотрудничества в военной сфере (поставки военной техники и оборонной продукции, совместные разработки) и чиновников, в долгосрочной перспективе расширение санкций (включая, например, сокращение импорта товаров из США и ЕС) может дать толчок развитию отечественного производства, особенно в сфере высоких технологий, и укреплению отношений с Китаем, Индией, странами Юго-Восточной Азии, Латинской Америки.

 

Кирилл БЕЛЬСКИЙ, адвокат, партнер адвокатского бюро «Коблев и партнеры»:

Ситуация последних месяцев отразилась на юридическом бизнесе: все чаще стали обращаться предприниматели с просьбой взыскать через арбитражный суд долги с контрагентов. В последний раз резкий рост подобных запросов я наблюдал в 2008–2009 годах.

Иностранные юристы активно предлагают крупным российским компаниям услуги по переструктурированию активов с целью избежать негативных последствий от санкций Запада. Совершенно очевидно, что английские, американские, европейские юрфирмы, работающие в России, не собираются уходить с отечественного рынка.

Считается, что главный риск для экономики РФ — перекрытие основных источников дохода — поступлений от экспорта углеводородов. Можно утверждать: в ближайшее время России это не грозит. Обрушение мировых цен на нефть путем давления на ОПЕК маловероятно, так как США сегодня не располагают достаточными политическими и экономическими рычагами. Другой аспект — насыщение европейских рынков сланцевым газом из США или газом из Катара — тоже в большей степени легенда, так как отсутствует объективная возможность транспортировать в Европу даже четверть требуемых объемов. Реальные сроки начала серьезного импорта в Европу газа из США либо Катара — 2017–2019 годы.

В целом Россия и Европа — заложники газовой трубы. Россия, потому что не может резко перенаправить потоки газа в Азию. Для этого нужно как можно скорее заканчивать стройки заводов по производству СПГ.

На санкции против экспорта Россией нефти никогда не согласится Европа, к тому же излишки нефти, пусть даже и с серьезным дисконтом, зато в любых объемах выкупит КНР.

Таким образом, главные риски для российской экономики лежат не в плоскости экспорта углеводородов, а в доступе на международные финансовые рынки, в нестабильности национальной экономики.

Для поддержания экономики РФ на плаву необходимо резко мобилизовать внутреннее производство, контролировать ослабление рубля, активно выходить на новые финансовые рынки, недоступные для санкций Запада, и привлекать дешевые кредиты и инвестиции с указанных рынков, при этом создав эффективные препоны для утечки из страны капиталов.