Анатолий СОБОЛЕВ: нужна программа подъема экономики, обеспечивающая реальную независимость России

36Рубрика | Босс номера

Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ

Фото | Александр ДАНИЛЮШИН

Председатель совета директоров Северо-Европейской строительной компании Анатолий Соболев — о том, как должна развиваться российская экономика в условиях холодной экономической войны со стороны Запада.

 

Санкции явные и неявные

— Анатолий Анатольевич, как, на ваш взгляд, санкции Запада скажутся на российской экономике? Пока они точечные…

— Да, но это болевые точки. Речь идет о ряде ключевых бизнес-групп в нашей стране: в строительстве, банковском секторе, энергетике… Их положение на мировом рынке резко ухудшилось.

Санкции были наложены, как вы знаете, на банк «Россия» и СМП Банк, как следствие, коснулись ряда связанных с ними финансовых организаций, которым пришлось экстренно закрывать счета в США. Произошел случай блокирования американским банком перечисления средств страховой компании, совладельцем которой является банк «Россия».

Серьезный удар пришелся по держателям пластиковых карт Visa и MasterCard. Операционные центры этих карточных компаний находятся в США, и они в нарушение российского законодательства заблокировали платежи по ним. Таким образом, санкции коснулись части физических лиц, а у другой части вызвали опасения, что и с их карточными выплатами может быть не все в порядке. Деньги начали обналичивать, меньше пользоваться кредитными и дебетовыми картами. Следовательно, был нанесен ущерб карточным расчетам.

Есть и неявные санкции — так их назвал первый вице-премьер Игорь Шувалов. Он подчеркнул, что они наиболее опасные, и его прогноз сбывается.

НОВАТЭК, совладельцем которого является Геннадий Тимченко, сильно просела на фондовом рынке, потянув за собой и другие голубые фишки. Таким образом, санкции против акционера сказались и на самой компании, и на ситуации на фондовом рынке.

Произошло снижение рейтингов России, субъектов Федерации, банковских учреждений, промышленных компаний глобальными рейтинговыми агентствами. И Шувалов, и руководители Минфина предупреждали о том, что рейтинговые агентства могут действовать по политическим мотивам, что, по всей видимости, и происходит.

Из-за снижения рейтингов у российских компаний нет возможности кредитоваться на Западе. Раньше это был один из важных источников финансирования, теперь средний и крупный бизнес его лишится.

Существует риск санкций против экспортных отраслей российской экономики — нефтегазового сектора, ОПК… То есть против России может быть развязана довольно серьезная экономическая война.

И с сожалением должен констатировать, что мы к ней оказались не готовы.

 

Минусы неопределенности

— Однако пока курс валют, финансовый рынок, бюджетные показатели довольно быстро восстанавливаются после потрясений…

— Безусловно, наша экономика, финансовая система не так уж и слабы, тем более что правительство последовательно заботилось после кризисов 1998-го и 2008–2009 годов о финансовой безопасности.

Но сегодня мы видим совершенно новые вызовы для нашей экономики, во многом принципиально отличающиеся от тех, с которыми мы сталкивались. Раньше мы попадали в ямы, связанные с циклическими кризисами. В данном же случае факторы воздействия более разноплановые и носят субъективный характер. Это и возможное снижение цен и объема потребления российских экспортных товаров, и нетарифные ограничения на торговлю, и проблемы с прохождением платежей, и трудности с использованием финансовой инфраструктуры…

Защищенности хватило, для того чтобы выдержать первый удар санкций. Хватит ли, для того чтобы выдержать следующие и последствия от уже случившегося, которые распространяются по глобальной и российской экономике волнообразно?.. Вопрос, на который пока у меня нет ответа.

Конечно, апокалипсиса не случится: бизнес как работал, так и работает. Если у вас есть 5 тыс. рублей, вы же не станете покупать на 10 тыс., правда? Вы исходите из тех средств, которые у вас есть или которые вы можете привлечь в моменте.

Также и в бизнесе. Понятно, что денег будет меньше, следовательно, меньше трат на какие-то «высокие» решения. Но бизнес всегда исходит из текущей реальности, а не из той, какую хотелось бы видеть.

Допустим, мы запрашиваем 30% предоплаты за строительные работы, а нам дают 10%. Или мы хотим получить объекты на 500 миллионов рублей, а получаем только на 300. Мы что, отказываемся от работы? Нет, конечно. Мы понимаем: такова сегодня конъюнктура рынка. Не снижается и качество выполнения нашей работы.

Однако при этом уменьшается объем свободных денежных средств, сокращаются возможности для развития, требуется поиск дополнительных заказчиков, дальнейшее снижение затрат… Государство может нам помочь решить эти проблемы.

Например, кредиты. Не секрет, что без них совершенно невозможно работать ни в торговле, ни в строительстве, ни в промышленности, ни в агросекторе.

Западных кредитов российский бизнес не получит. Это ли не повод перестроить кредитную систему в стране, усилить конкуренцию в банковском бизнесе?

Не менее важно создать условия для расширения кредитования российских компаний на финансовых рынках стран Востока, где готовы нас принять с распростертыми объятиями. Но пока еще не выстроена система подобного сотрудничества, у бизнеса нет понимания, что такое китайский банковский бизнес, индийский или иранский… Он нуждается в содействии со стороны государства.

Возьмем платежные проблемы. Не было секретом, что наши платежные системы завязаны на США. Значит, надо «развязаться», быстро создать альтернативные системы, предпринять меры безопасности против блокирования платежей…

В целом это решаемые проблемы. Как показывают опросы руководителей предприятий Институтом Гайдара, сегодня негативные ожидания в основном у компаний с государственным участием, а также компаний из отраслей, конъюнктура которых для России ухудшается или где наблюдается негативный тренд на мировом рынке: это металлургия и легкая промышленность. Оценки других руководителей умеренно оптимистичны.

 

Несчастье нам поможет

— Фундаментальных проблем пока нет?

— Фундаментальная проблема в том, что отсутствует концепция, программа поведения в сложившихся условиях. Российская экономическая система оказалась не готова к подобным шокам.

Россия в крымской истории, пожалуй, впервые столь громко заявила о том, что претендует на законное положение одной из великих держав. У нашей страны наконец появилось видение себя в мире, государственная идеология в хорошем смысле этих слов: действуем без оглядки на то, что скажет Запад, своих не бросаем, если есть возможность помогать, помогаем, не хотим слушать никаких «учителей», хотим быть независимыми в своей политике…

Однако мы должны осознавать: политический курс, который избрала Россия, — действовать самостоятельно, как и подобает великой стране, рано или поздно привел бы к неприятию со стороны Запада и экономическим последствиям. Их нужно было не только прогнозировать, но и формулировать определенные модели экономической ситуации, программы действий в экономической и социальной сфере.

Бизнес — отечественный и зарубежный — не понимает: какие последуют санкции, в каком объеме, как они скажутся на экономике, каковы наши ответные действия? Как в целом будет функционировать экономика России в кризисной ситуации? Где антикризисная программа, есть ли она, если нет — кто ее разрабатывает?..

Сейчас звучит много предложений экономистов и предпринимателей о том, каким образом резко улучшить инвестиционный климат в стране. Но самое главное при разработке антикризисной программы — не составление списков предложений, а отработка этих предложений на моделях. Потому что нужно понимать, как предложения скажутся на экономике и на бюджете.

Такая программа необходима как минимум на трехлетний срок, с графиком реализации, с пошаговым контролем, с четкими количественными параметрами. Сегодня мы получаем рубль, завтра три ­рубля, послезавтра десять рублей. Она должна быть понятна бизнесу, поддержана им.

Ныне такой программы нет: мы продолжаем качаться по волнам мировых нефтегазового и финансового рынков и ждать, повезет нам в этот раз или нет.

Это, к сожалению, вошло в привычку. Уровень жизни ухудшается, роста в экономике нет… В сложившейся ситуации нужно не сидеть и ждать, когда ветер вновь подует в наши паруса, а менять экономику своими руками. Тем более что у нас фактически новая страна, добавилось 2,5 миллиона жителей — крымчан и севастопольцев…

Подчеркну: именно потому, что все это пока очень неопределенно в экономической политике, возникают нервозные настроения на рынках, а из-за них — вывоз капитала. Если бы существовала сформулированная, четкая, внятная программа, ничего бы этого не было.

Отсутствие программы тем более удивительно, что мы стояли перед проблемой системного развития собственной экономики как преимущественно несырьевой. Санкции, возможно, сыграют роль катализатора ее выработки. Как говорят в таких случаях: не было бы счастья, да несчастье помогло.

 

Бизнес-подход для международной торговли

— Как нам следует сотрудничать с другими государствами? Идти на Восток?

— Что касается сотрудничества с другими странами, здесь все просто: необходим бизнес-подход.

Как происходит в бизнесе? Если не удалось выиграть тендер у одного заказчика, пытаемся выиграть тендер у другого. Но при этом нужно стремиться не попадать в кабалу к этому другому. Не должно быть просто замещения зависимости от Запада зависимостью от Востока — того же Китая. Это будет ошибкой.

У Китая серьезные политические и экономические интересы в мировой экономике и на мировой арене. КНР к нам, между прочим, всегда готова предъявить территориальные претензии. Как только Китай поймет, что Россия от него зависима, он будет давить на нашу страну.

Кроме того, мы не должны забывать: у нас масса возможностей для развития внутри страны, внутри Таможенного союза. Когда-то «выход» советской экономики за пределы стран СЭВ составлял всего несколько процентов…

 

Назад в Россию

— Вы предлагаете сделать акцент на объединении на постсоветском пространстве?

— Экономический союз республик бывшего СССР, связанных по сей день едиными хозяйственными цепочками, — весьма позитивное явление. То, что Украина сегодня хочет выйти из этого союза, — миллиардные потери прежде всего для Украины.

При этом поймите меня правильно: я не призываю к закрытости российской экономики и Таможенного союза, но нам нельзя упускать варианты, связанные с собственной экономикой и ТС. Раньше упускали сплошь и рядом — Европу и США предпочитали России. Теперь это, думаю, станет происходить реже.

У нас огромная страна, необустроенная почти во всех своих частях: и в Черноземье, и в Нечерноземье, и на Северо-Западе, и на Урале, и в Сибири, и на Дальнем Востоке. Нужно заниматься собственным производством, собственной инфраструктурой.

— Развивать строительную сферу?

— Да, строить дома, дороги за счет государственных инвестиций и государственно-частного партнерства. Строить новые промышленные предприятия или реконструировать имеющиеся. Между прочим, тот же Китай поддерживает экономический рост именно созданием новых производственных мощностей. Под них еще нет спроса, но строятся заводы, и только потом начнут искать заказы… Нам тоже необходимо идти по этому пути.

Кстати, госпрограмма по развитию Крыма, предусматривающая строительство огромного количества объектов — транспортных, энергетических, жилищных, коммунальных, развитие туристической инфраструктуры, может стать очень серьезным стимулом для роста российской экономики. Так же, как и госпрограмма развития Дальнего Востока, которая очень важна для нашей страны. Она не должна отодвигаться на второй план.

Еще одно направление — инвестиции олигархов, которые до этого направлялись в европейские и американские проекты, а также хранились в виде сбережений в сторонних юрисдикциях. Вы знаете, что Геннадий Тимченко средства, вырученные от продажи Gunvor, намерен вложить в российские проекты? И остальные олигархи средства, ранее выведенные в другие юрисдикции из опасений, что там они могут быть заблокированы, теперь вкладывают в российскую экономику. Об этом свидетельствует, например, динамика покупок на финансовом рынке. Так что в санкциях есть и плюсы…

— То есть происходит реальная национализация элит?

— Да, но мы обязаны отдавать себе отчет в том, что только кнут, только отрицательная мотивация национализацию не обеспечат. Предприниматель должен понимать, что бизнес в России — это действительно выгодно, и его необходимо патриотически мотивировать «изнутри», а не для лояльности.

Я ничего плохого не вижу в том, что у кого-то недвижимость за рубежом (если это не госслужащие), чьи-то дети учатся в лучших мировых университетах. Вопрос в том, чтобы при этом развивалось производство в России, налоги платились в России… Медицина развивалась и в России, а не только в Израиле и Германии, лучшие школы и вузы создавались в нашей стране, а не только в Швейцарии и Великобритании. Нужно осознать: пока мы сами не будем вкладывать в собственную экономику, мы не станем страной, привлекательной для иностранных инвесторов…

Помимо государственных и «олигархических» важны массовые частные инвестиции. Государству надо уменьшить налогообложение прибыли, снизить барьеры для вхождения инвесторов — как российских, так и иностранных.

Однако самое главное в инвестиционном процессе, как я уже сказал, понятные всем цели развития, реалистичная программа.

Нам необходимо выработать для себя формулу нашей экономики. Россия — всемирный поставщик сырья: углеводородов, металлов, леса. Или Россия — родина высокотехнологичной продукции: не только вооружения, но и гражданских машин и оборудования, химической продукции, изделий из современных материалов и т.д.

 

Знак конкурентоспособности

— Как этого добиться?

— Порассуждаем вместе. Сегодня мы умеем делать танки, системы ПВО, боевые самолеты и вертолеты, в атомной энергетике шагнули далеко вперед. Но всем очевидно, что этого недостаточно.

Говорят, Россия будет выпускать авиалайнеры. Но правильно ли понимается данная задача? Здесь есть сомнения.

Относительно недавно создан среднемагистральный самолет «Суперджет», начали его производство. Однако это российский самолет лишь по названию: большинство комплектующих там импортные.

Смысл производства отечественных лайнеров — не столько продвижение российского бренда, сколько мультипликативный эффект в высокотехнологичном секторе российской экономики: инновационные разработки и производство двигателей, авионики…

Кроме того, важно, чтобы самолет был конкурентоспособным на мировом рынке, а не навязывался собственным авиакомпаниям и дружественным странам. Пока этого нет — и даже плохо с пониманием, что такая конкурентоспособность необходима.

Потому я с опаской отношусь к «свежему» решению ограничить закупки иностранного медицинского оборудования. Достаточно ли у нас собственного качественного, конкурентоспособного?..

Не менее важно развитие АПК. Сегодня продукты питания у нас есть, и качественные, но довольно часто попадаются неконкурентоспособные: невкусные, дорогие. Для того чтобы развивать аграрную сферу, нужно заниматься государственной политикой качества в сельском хозяйстве и пищевой промышленности.

— Нашему промышленному и сельскохозяйственному производству необходимо ориентироваться на глобальную конкурентоспособность?

— Да. Это должна быть продукция со знаком конкурентоспособности, как когда-то в советское время выпускалась продукция со знаком качества. Но только данный знак нематериальный — это признание мирового рынка. За уникальные ноу-хау, за лучший такого рода продукт если не в мире, то в крупном регионе мира.

Для того чтобы развивать инновационные отрасли, надо обязательно восстановить отрасли базовые — производство станков и технологического оборудования, электроники. Мы обязаны понимать: новейшие образцы оборудования и электронной техники из-за рубежа нам никто не поставит. Там никто не заинтересован в том, чтобы своими руками создавать себе конкурентов.

Вообще, на мой взгляд, требуется несколько очагов промышленного производства, которые поддерживаются государством, — нет смысла размазывать финансовую кашу по всей тарелке. Это должны быть прежде всего те регионы, которые уже сейчас показывают высокий потенциал, — например Калужская область, Татарстан, Свердловская, Челябинская области. Конечно, Московский и Пе­тер­бург­ский регионы. Им нужно помочь, чтобы они стали глобальными промышленно-инновационными центрами.

Кроме того, подтянуть сибирские и дальневосточные промышленно-технологические центры: такие как Новосибирск, Томск, Омск, Иркутск, Красноярск, Ха­ба­ровск, Комсомольск-на-Амуре, Вла­ди­во­сток, Находка… Необходимо концентрироваться в конкретных точках, а не по всему фронту.

Параллельно надо решать проблему доступности, логистики — каждый крупный производственно-инновационный «узел» России связать с остальной страной несколькими видами быстрого сообщения, я уже не говорю об интеграции в современную информационно-телекоммуникационную среду. Какой бы большой ни была наша страна, мы должны решить проблему доступности во что бы то ни стало. Только в этом случае очаги роста промышленного производства смогут развиваться в глобальной экономике.

 

Как соответствовать президенту

— Мы с вами говорили о программе развития. Какие препятствия вы видите на пути создания такой программы? Почему она до сих пор не появилась?

— Наш президент Владимир Вла­ди­ми­ро­вич Путин зарекомендовал себя, в том числе и историческим присоединением Крыма, настоящим национальным и глобальным лидером, притом очень современным. У него свой стиль, а это самое главное в управлении и политике.

Наш президент хочет радикально изменить Россию к лучшему. Он пытается это делать, многого достиг на этом пути. Но, мне кажется, у него существуют определенные трудности с аппаратом управления и с командой управленцев.

Сегодня каждое министерство и ведомство действует само по себе — органы власти не работают как единое целое. Они вроде бы всецело подчинены первому лицу, исправно берут под козырек, но на деле идет борьба за ресурсы влияния, за дивиденды в бюрократической конкуренции.

Это контрпродуктивно. Прежде чем реализовывать программу, нужно добиться слаженной работы. Необходим один план на всех, а не конкуренция планов с публичной критикой друг друга, как это происходит сейчас.

А что касается команды, то в ней мало молодежи. Причем не молчалиных, а людей с собственным мнением, с реальным опытом управления.

Старые кадры — это как «мерседес», купленный 15–20 лет назад. Понятно, что такая машина еще многое может, однако она устарела, есть более современные модели…

У молодых менеджеров другой уровень образования, языки, быстрее реакция, открытость. Именно они могут реализовать то, о чем говорит Путин, соответствовать Путину как современному глобальному и национальному лидеру.

Именно с их помощью, с использованием их инновационного мышления нужно последовательно, системно развивать экономику, развивать государство. И тогда никакие санкции нам будут не страшны. Б

 

 

Соболев Анатолий Анатольевич родился в 1981 году в г. Долинске Сахалинской области.

В 2003 году окончил Институт ускоренного обучения руководящих сотрудников Санкт-Петербурга (специальность «Экономика и управление на предприятии транспорта», квалификация «экономист-менеджер»), в 2012 году — Северо-Западную академию государственной службы при президенте РФ.

В 2011 году окончил обучение по программе «Деятельность по строительству зданий и сооружений 1-го и 2-го уровня ответственности» Московской академии рынка труда и информационных технологий, в том же году — обучение по программе «Осуществление деятельности генерального заказчика и генерального застройщика» Международной академии менеджмента, маркетинга, инжиниринга.

Основные вехи карьеры: с 2003 года — заместитель главного инженера «МТП ГРУЗИНО», затем главный инженер предприятия.

В 2009 году приглашен на должность исполнительного директора ООО «Строительная компания «Империал». С 2010 года занимает должность генерального директора компании «ООО «СК Империал».

С 2011 года — президент Северо-Европейской строительной компании (СЕСК) и Северо-Европейского строительного холдинга.

С 2014 года — председатель совета директоров СЕСК.