Иван ПОЛЯКОВ: главная задача страны — интеграция всех уровней власти, бизнеса и общества для достижения наших стратегических целей

42-50Рубрика | Босс номера

Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ

Фото | Александр ДАНИЛЮШИН

Генеральный директор Межгосударственной Корпорации Развития Иван Поляков — представитель нового поколения российских менеджеров, последовательно проводящих на практике принцип государственно-частного партнерства, в том числе и в области военно-экономического сотрудничества. Длительное время он возглавлял одно из крупнейших сибирских предприятий радиоэлектроники оборонного назначения и сейчас руководит крупной компанией, занимающейся целым рядом оборонных проектов. Поляков — активист Общероссийского народного фронта, член генерального совета «Деловой России», постоянный представитель России в ряде внешнеполитических консультативных органов.

Наша беседа с ним была посвящена стратегии развития Сибири, а также ее геоэкономическому и геополитическому потенциалу, к формированию и реализации которого Иван Поляков имеет прямое отношение.

Центры на случай войны

— Иван Викторович, вы имеете отношение к становлению одного из крупнейших сибирских центров развития радиоэлектроники. Какую роль играют подобные научно-промышленные центры в развитии потенциала Сибири и Дальнего Востока, особенно в контексте активизации сотрудничества с восточными странами из-за геополитических и геоэкономических противоречий России с Западом?

— Не секрет, что оборонно-промышленный комплекс, как и научные центры в Сибири, появился в результате международного конфликта как раз на западных границах — в период Второй мировой войны. Советское руководство было вынуждено предпринять меры по перемещению значительной части оборонной промышленности, машиностроительного, металлургического производства, а также институтов Академии наук в восточную часть СССР и создать новые промышленные центры на территории Сибири и Дальнего Востока.

Вы знаете, что большое количество промышленных гигантов на востоке организовано именно в это время, именно тогда заложена основа для развития машиностроительного и оборонного производства в Сибири и на Дальнем Востоке. После Великой Победы советского народа эти центры не просто были сохранены, но и продолжили свое поступательное развитие все советские десятилетия. Образовавшиеся там почти за полвека промышленные центры обросли очень серьезной фундаментальной и прикладной научной инфраструктурой. Да и производственные коллективы, которые сложились, накопили существенный потенциал.

Это и авиастроительные и машиностроительные комплексы Иркутска, Ком­со­моль­ска-на-Амуре, Томска, и научно-производственные объединения радиоэлектроники и приборостроения в Омске, Ха­ба­ровске, Красноярске, которые тесно взаимодействовали с «большой наукой» — Сибирским отделением АН СССР в Новосибирске.

90-е–2000-е (почти 20 лет с лишним) были крайне непростыми для научно-промышленного комплекса Сибири и Даль­не­го Востока. Заказы со стороны государства резко уменьшились, финансирование сократилось, многие конверсионные программы оказались неэффективны в новых экономических условиях.

Тогда даже ставился вопрос о нецелесообразности существования сибирских научно-промышленных центров. Приводился аргумент, который, на мой взгляд, вообще не стоит учитывать: большие расстояния. Временные финансовые проблемы того периода привели к сокращению кадров, и как результат — миграция лучших молодых кадров в европейскую часть России. Сохранившиеся трудовые коллективы сильно «постарели».

Я, как вы знаете, 12 лет возглавлял один из ведущих российских коллективов ОПК — Омское производственное объединение «Радиозавод им. А.С. Попова» (см. интервью И.В. Полякова в №№6, 9/2006, 1/2011. — Ред.). Предприятие в пореформенные годы пережило, наверное, самые трудные периоды своей биографии. Очень тяжелое для завода время — вторая половина и особенно конец 90-х годов, когда стоял вопрос о банкротстве.

Этого удалось избежать в результате не только обновления управленческой команды на предприятии, но прежде всего благодаря очень четкой позиции новой ­команды впервые избранного тогда президентом Российской Федерации Владимира Путина, взявшей курс на восстановление позиций высокотехнологичных предприятий, их работоспособности, в том числе предприятий в восточной части страны.

Для всех высокотехнологичных отраслей промышленности провозглашенная Путиным новая внешняя и экономическая политика означала начало эры возрождения и развития. В последующие годы предприятия за очень короткое время прошли этапы реанимации, реабилитации на внутренних и традиционных внешних рынках и начало экспансии на новые рынки.

Сегодня этот процесс в целом завершен: значительным стал объем заказа Министерства обороны, заказы силовых и гражданских ведомств, удалось выстроить эффективную систему международного сотрудничества в военно-технической сфере. Теперь перед предприятиями пора ставить новые глобальные задачи — мы набрались сил и способны их решать.

И подчинить эти задачи необходимо широкому контексту будущего Сибири и Дальнего Востока как регионов опережающего развития. Именно так и формулирует цели президент Владимир Путин: «Подъем Сибири и Дальнего Востока — это наш национальный приоритет на весь XXI век». На реализацию этих задач мы, промышленники, сегодня и нацелены. И, я надеюсь, их также понимают региональные и муниципальные администрации.

 

«Запад востока» обойден вниманием

— Как вы оцениваете практические шаги по реализации «сибирско-дальневосточной» политики на федеральном уровне?

— Как вы знаете, еще до оглашения ежегодного Послания президента Фе­де­раль­но­му собранию были приняты серьезные организационные решения. Создано Министерство развития Дальнего Востока. «Деловая Россия», бизнес-сообщество восточных регионов страны этот шаг приветствовали. Тем более что министерство возглавил наш коллега по руководящим органам «Деловой России» Александр Галушка.

В результате этого организационного решения и целого ряда программ, которые представили за последнее время вице-премьер по развитию Дальнего Востока — полпред президента в ДальФО Юрий Трутнев и Александр Галушка, есть четкое понимание того, как будут развиваться Дальний Восток и Восточная Сибирь.

Но пока, к сожалению, нет такой же четкой системы поддержки развития Западной и Южной Сибири.

— Тема Западной Сибири, с вашей точки зрения, также должна быть поручена Минвостокразвития?

— Знаете, Сибирь и Дальний Восток — пространство, которое составляет больше половины территории Российской Федерации. Вряд ли по отношению к нему можно говорить о каком-то одном центре формирования стратегии, политики и управления.

К тому же передача проблематики За­пад­ной и Южной Сибири в Мин­вос­ток­раз­вития в качестве «довеска» будет, мягко говоря, неоднозначно воспринята жителями, например, Новосибирска — третьего по величине города России, и других городов Сибири.

Вряд ли целесообразно, чтобы по каждому направлению регионального развития существовало федеральное ведомство, которое давало бы рекомендации, решало бы вопросы вместо властей на местах. Есть полпредство президента в СибФО, подразделения федеральных ведомств — этого достаточно для выработки программы развития Сибирского региона во взаимодействии с региональными администрациями и федеральными ведомствами и ее реализации. Однако сегодня по данному направлению мы наблюдаем явное отставание, и стоит разобраться, в чем его причина, в том числе разобраться федеральному центру.

— Вам не кажется, что одна из причин, возможно, в том, что федеральные округа на востоке страны слишком большие? Тот же Сибирский федеральный округ включает и бóльшую часть Западной Си­би­ри, и Восточную, и Южную Сибирь, и При­бай­калье… Правильно ли это? В европейской части есть тенденция к дроблению фе­де­ральных округов. Из ЮФО выделился Северо-Кавказский ФО, на Крымском полуострове создан Крымский федеральный округ…

— Я не сторонник увеличения госаппарата. Считаю, что нужно в первую очередь заниматься повышением коэффициента эффективности управления, а не плодить полпредства.

Что касается Северного Кавказа, создание отдельного федерального округа обоснованно. Этот регион с особенностями, уходящими в глубь веков. А Крымский ФО — придание максимально высокого статуса внимания к двум субъектам, вошедшим в состав России: Республике Крым и городу Севастополю, что также имеет под собой все основания.

На мой взгляд, организационных структур в Сибири достаточно. Понятно, что всегда есть что улучшить. Но система государственного управления в стране в целом достаточно сбалансирована, она прошла проверку временем, и радикальные ее преобразования не нужны.

Что действительно требуется, так это усиление нацеленности СибФО и региональных администраций округа на практическую работу по решению экономических задач. На Дальнем Востоке такая работа идет полным ходом. Например, принято решение о создании во Владивостоке СЭЗ производственно-промышленного типа. Отчасти она по инициативе Юрия Трутнева коснулась и Сибири: Крас­но­ярский край, Хакасия были отмечены даже в ежегодном Послании президента как получатели специальных налоговых льгот.

Однако существуют и другие центры развития на востоке страны: Новосибирск и наукограды вокруг него, Томск, Омск, Иркутск, Кемерово, Барнаул и другие… Но в этих центрах с налоговыми льготами, крупными программами государственно-частного партнерства дела обстоят пока не очень хорошо. Увы, это результат отсутствия должной инициативы со стороны полпредства и региональных властей…

 

Сырьевые акценты

— Сибирское отделение в рамках реформы РАН удалось сохранить как единое целое…

— И тем не менее нужно приложить все усилия, чтобы в процессе глубокого реформирования Российской академии ­наук фундаментальная наука в Сибири не пострадала. Чтобы научный потенциал сохранился и воспроизводился, научные разработки получили развитие.

Тем более что у Сибирского отделения РАН масса направлений научной и инновационной деятельности. Это и глубокая переработка сельхозпродукции, и создание здоровых продуктов питания, и нанотехнологии, и разработка новых материалов, и новейшие технологии строительства, и создание принципиально новых энергетических технологий и энергоносителей. Широчайший спектр прорывных технологий, который может стать основой для экономики не только Сибирского региона, всей России, но и позволит выйти на мировые рынки, поскольку можно создать продукты, обладающие глобальной конкурентоспособностью, а главное — сформировать новые рынки.

На мой взгляд, нужно исключить ситуацию, когда одни центры развития высоких технологий развиваются за счет других, даже в каком-то смысле подавляя их, оттягивая слишком много внимания и инвестиций на себя. Сегодня, к сожалению, получается, что «старые» центры, создававшие инновации еще в советское время, оказываются в более уязвимом положении, чем новые.

— Имеете в виду Сколково?

— В том числе и Сколково. Прекрасный проект, он уже сегодня демонстрирует результаты, но пока его развитие только в начальной стадии. И потом, Сколково не должно быть единственным в своем роде «всероссийским» инкубатором инноваций — подобная централизация вредна. Это проект все-таки для европейской части России.

В Сибири могли бы быть свои Скол­ко­во — Новосибирский Академгородок, Коль­цово, сам Новосибирск… Знаменитый на весь мир наукоград Томск, мой Омск, который традиционно считался городом радиоэлектроники и машиностроения.

В этих центрах есть возможность создать научно-промышленные кластеры, в составе которых фундаментальные и прикладные научные институты, производственные предприятия, в том числе малые венчурные фирмы, работающие на переднем крае инноваций, вузы: кластеры как основы формирования территорий опережающего развития.

Потенциал коммерциализации разработок сибирских ученых огромен. Важно использовать этот потенциал — создать новые продукты, новые высокотехнологичные отрасли и высокооплачиваемые рабочие места в нашей стране.

К огромному сожалению, пока СибФО развивается прежде всего за счет тех проектов, инфраструктурных и промышленных, которые возникли еще в советское время. Кроме того, крупные российские компании анонсируют проекты в угольной области, в области создания металлургических производств, добычи и переработки полезных ископаемых. Это важно и нужно, но как же высокие технологии?

Для того чтобы реализовать потенциал в сфере высоких технологий, использовать механизмы государственно-частного партнерства, нужно проявлять больше инициативы и самостоятельности. Тем более что примеры такого рода в России есть.

 

Калужский сценарий

— Что вы имеете в виду?

— Опыт реализации несырьевой модели промышленного развития в Калужской области. Здесь за последние 15 лет полностью поменялся хозяйственный профиль: область стала из второстепенных преимущественно сельскохозяйственных регионов одним из важнейших промышленных центров России.

Создано огромное число промышленных предприятий — с нуля, с привлечением как российских, так и иностранных инвесторов. Региональная администрация не ждет рекомендаций и ЦУ сверху — она сама вовлекает федеральные ведомства в инвестиционный процесс в регионе!

Секрет успеха калужан, в общем-то, прост: губернатор Анатолий Артамонов никогда не стесняется лично заниматься буквально каждым инвестиционным проектом в своем регионе, в хорошем смысле этого слова лоббировать интересы инвесторов во всех инстанциях. Благодаря своим коммуникативным способностям и налаженной системе работы с инвесторами он сумел убедить в перспективах своего региона огромное число инвесторов, и они не пожалели, что поверили в Калужскую область. Потому что работа с инвесторами не заканчивается с открытием проекта — она продолжается весь период его реализации. Артамонов даже дает номер своего личного мобильного телефона: звоните, говорит, в любое время дня и ночи. И ему звонят: он всегда готов помочь. Вот это настоящий хозяин региона — в верном понимании смысла этого слова!

При Артамонове Калужская область стала одним из лидеров среди регионов европейской части России: при не очень хороших стартовых возможностях. Тульская и Ярославская области обладали в советское время более мощным промышленным потенциалом, но теперь они отстают от Калужской. А Тверская область, расположенная между двумя столицами — Москвой и Санкт-Петербургом?Она тоже отстает, находится в депрессивном состоянии, несмотря на лучшие инвестиционные возможности…

Есть и другие примеры успешной инициативы. Татарстан — республика с серьезным ресурсным потенциалом, но сумевшая использовать его для создания мощнейшей перерабатывающей промышленности. Сегодня она один из драйверов возрождения базовых отраслей машиностроения в России. Или Белгородская область — в ней создан мощный агропромышленный кластер, строятся дороги, дома… Это, кстати, прекрасный пример обу­строенного региона для соседних областей Украины.

Далеко не все главы субъектов Фе­де­ра­ции, в том числе из СибФО, могут похвастаться такими достижениями. Притом что в областях Сибири очень серьезный ресурсный, научно-технический и совокупный потенциал.

Однако он используется недостаточно. Есть масса нерешенных задач, даже в формировании, например, производственной кооперации между предприятиями двух федеральных округов, расположенных в восточной части страны, — СибФО и ДальФО, между ними и другими территориями России. СибФО и ДальФО — это как две «страны». От Новосибирска до Москвы ближе, чем до Хабаровска…

Их сотрудничеству и сотрудничеству между ними и другими регионами России очень мешает транспортная проблема. Серьезный упадок авиаперевозок привел к тому, что из одного города Сибири или Дальнего Востока чрезвычайно трудно попасть в другой, приходится лететь иногда через Москву.

Проблему большей интеграции сибирских и дальневосточных регионов нельзя решить без значительных вложений — государственных и на основе государственно-частного партнерства — в развитие транспортной инфраструктуры. Пока, к сожалению, эта работа по большому счету не начата.

 

Проекты для глобального рынка

— О каких новых продуктах, обладающих глобальной конкурентоспособностью, и новых рынках мы можем говорить уже сегодня?

— Например, у нас есть все возможности сломать тренд, сложившийся на мировом продовольственном рынке, — использование ГМО-продуктов. Россия лидирует в мире по количеству земель сельскохозяйственного назначения. Мы можем стать мировым лидером по производству сельскохозяйственного сырья без ГМО, лидером мирового аграрного рынка вообще. А Сибирь, прежде всего Южная, может стать территорией опережающего развития экологичного и эффективного сельского хозяйства.

Наша страна в силах и должна превратиться в одного из крупнейших поставщиков здорового питания в мире. Сегодня мы прилагаем недостаточные усилия для развития этого направления, об актуальности которого говорил в своем отчете перед парламентом председатель Правительства Дмитрий Медведев.

Пока мы даже свой собственный рынок не в состоянии обеспечить продуктами без ГМО. Хотя подобная программа для 140-миллионного населения способна дать мощнейший толчок развитию высоких технологий в сельском хозяйстве. А мы сейчас во многом отдаем свой рынок транснациональным производителям продуктов питания.

Подобная же ситуация в области авиастроения. Я уже говорил о том, что Сибирь и Дальний Восток являются регионами с крупнейшими центрами авиастроения. Однако ныне их потенциал используется преимущественно для создания боевой авиации.

Имеем ли мы возможность так же заниматься гражданским самолетостроением? Убежден, что да. Все решения на этот счет приняты. Сегодня «Ростех» и ОАК соответствующую работу ведут.

Но можно ли сказать, что эта и другая деятельность общенационального значения находит достаточную поддержку как на уровне федеральных ведомств, так и на уровне СибФО и ДальФО? У меня оснований так говорить, увы, нет.

 

Вектор «проваливается» на местах

— Стратегический вектор, который определен руководством страны, в недостаточной степени поддерживается региональными властями?

— Увы. Президент запускает макропроекты, операторами которых выступают крупные госкорпорации. А насыщения этих проектов, поддержки их на нижнем уровне не происходит. Главная задача нашей страны — интеграция всех уровней власти, бизнеса, общества для достижения тех стратегических целей, которые стоят перед нами.

— Вектор, который определен на высшем уровне, не поддерживается на местах?

— Да, и это проблема персонального, а не универсального характера. И не проблема внимания или невнимания к той или иной территории со стороны федерального центра. Нет адекватного понимания задач в рамках программы развития страны теми или иными региональными руководителями, а также промышленниками и предпринимателями и адекватного поведения. За счет этого экономические приоритеты, обозначенные руководством страны, зачастую искажаются в регионах.

Основная проблема России — проведение политики руководства страны аппаратом управления. Те направления развития, которые определены высшим руководством нашего государства, должны наполняться практическими шагами, причем наполняться инициативно.

Потому что получается парадоксальная ситуация: президент создает условия для опережающего развития, а развития не происходит. Так как бюрократия, прежде всего бюрократия на местах, не готова включиться в указанный процесс.

— Ее интересам это противоречит?

— Зачастую индивидуальным, частно-корыстным интересам довольно широкого класса руководителей действительно противоречит. С этим нужно бороться — стимулировать регионы проводить политику президента на местах.

— Как это сделать?

— Усиливать персональную ответственность, устанавливать за ними жесточайший контроль: другого лекарства предложить нельзя.

— Отставка губернатора Но­во­си­бир­ской области Василия Юрченко в связи с утратой доверия — шаг в этом направлении?

— Безусловно. И это не первый шаг такого рода. Вы знаете, что были относительно недавно отставлены челябинский губернатор Юревич, волгоградский губернатор Боженов… И шаг не последний.

 

Политические последствия экономических заблуждений

— Не потому ли, что научно-промышленный потенциал, например, Новосибирска сегодня толком не использован, в городе оказались сильны протестные настроения? И мэром Новосибирска в апреле был избран кандидат от оппозиции — депутат Госдумы от КПРФ Анатолий Локоть?

— Думаю, это одна из причин. Победа представителя оппозиции и поражение представителя «Единой России», в общем-то, не связаны с отношением к правящей партии как таковой.

Причина — отсутствие внятных ориентиров развития мегаполиса, внятной программы и некая социальная усталость. Смысл голосования новосибирцев — стремление дать шанс кому-то другому, не из прежней колоды руководителей, продемонстрировать на посту мэра свои возможности управленческого, хозяйственного плана.

Выход из подобного рода ситуаций для «Единой России» как правящей партии находится, как ни парадоксально, вне политического и даже вне выборного поля. Он — в сфере программ позитивного развития, которые должны реализовывать ее члены, занимающие руководящие посты в местных администрациях. Возможностей для такого развития множество. Но они раз за разом, к сожалению, упускаются…

— В сентябре в Новосибирской области предстоят выборы губернатора. Вы предвидите на них аналогичные проблемы?

— Знаете, все участники политического поля используют неблагоприятную экономическую конъюнктуру в своих интересах, а это крайне деструктивно. Я считаю, что ситуация в Новосибирской области, СибФО, стране в целом такова, что наша основная задача — смотреть в будущее не через призму текущих, спекулятивных политических процессов, а через призму необходимости консолидации по всем возможным направлениям.

Администрациям субъектов Федерации СибФО, муниципалитетов, бизнесу нужно объединять усилия, для того чтобы создать здоровую экономическую и социальную систему в Сибири, а не конкурировать, кто жестче критикует существующее положение дел.

 

Путь на восток

— Научно-промышленным центрам Сибири суждено стать драйверами научно-технического развития, направленного на восток?

— Для них в силу и исторических, и территориальных причин данное направление деятельности в сфере экономической экспансии должно стать приоритетным. При этом нам надо учитывать, что каждый продукт необходимо создавать для глобального рынка, а не для какой-то ниши, то есть продукты должны обладать глобальной конкурентоспособностью.

— Речь идет об активной работе в регионах Центральной, или, как мы больше привыкли говорить, Средней Азии — традиционных регионах присутствия российских товаров?

— В том числе и в странах Центральной или Средней Азии, но не только. Ко­лос­саль­ные рынки, тесно связанные с рынками Центральной Азии, — Аф­га­ни­стан, Пакистан, Иран: страны, несколько «забытые» нашим вниманием, однако очень нуждающиеся в наших товарах.

Я уже не говорю о таких очевидных приоритетах, о таких гигантах мировой экономики, как Индия, как КНР. О Юго-Восточной Азии в целом. Это быстроразвивающийся регион мира, где проживает больше половины населения земного шара.

Степень интеграции с азиатскими странами — промышленной, научно-технической, торговой, культурной — пока крайне мала. Политические возможности для интеграции созданы: наша страна активно работает в таких объединениях, как ЕврАзЭс, ШОС, АТЭС, саммит которого весьма успешно прошел во Владивостоке в 2012 году.

— Имеется в виду сотрудничество в том числе и по линии военно-экономической?

— Да, и это направление как раз одно из немногих успешно развивающихся. Есть корпорация «Ростех», компания «Рособоронэкспорт» — в этой сфере отношения выстроены довольно неплохо.

Но должны быть и другие грани сотрудничества — создание новых высокотехнологичных направлений в результате объединения усилий структур фундаментальной, прикладной науки и промышленного комплекса.

— Сегодня восточный вектор международного сотрудничества в силу известных геополитических событий может стать доминирующим…

— Президент не вчера сказал о необходимости «движения на восток». Он много времени и сил тратит, чтобы диверсифицировать экономические связи России. То, что многие его не слышали, как не слышали и его призывы к большей национальной ориентированности элит, говорит об их чрезмерной беспечности, а не о том, что высшее политическое руководство резко поменяло направление.

Речь не о нашей обиде на Европу и сокращении своих товарных и финансовых потоков. Акцент на восток не связан с оценкой нашими западными партнерами присоединения Крыма и украинской политики — со временем понимание нашей позиции, уверен, придет.

Дело в другом: объективный рост экономики КНР, Индии, стран ЮВА и Азии в целом требует от нас более плотных отношений с этими странами и как потребителями наших энергоресурсов и высокотехнологичных товаров, и как с политическими партнерами.

— Насколько важна для России работа в рамках Шанхайской организации сотрудничества?

— ШОС объединяет значительное число государств. В нее входят два самых больших государства планеты — Китай и Россия. Сотрудничество этих двух держав определяет облик планеты в XXI веке.

Есть немало стран, открыто симпатизирующих ШОС, — и Иран, и Индия, и Пакистан. В совокупности это государства, в которых сегодня проживает две трети населения земного шара. ШОС является одной из крупнейших международных организаций, и в ней должно происходить усиление влияния России.

Такое же усиление присутствия России нужно и в странах ШОС. Помимо экономического сотрудничества очень важно культурное присутствие нашей страны. У нас богатейшая культура, могучий, богатый язык, мы должны нести русскую культуру на восток. Интерес к России там традиционно высок, и он будет лишь усиливаться по мере нашего экономического развития.

— А какую роль в экономическом развитии нашей страны играет евразийское сотрудничество?

— Любые интеграционные процессы между соседями, тем более соседями, которые как минимум с XIX века жили в одном государстве, говорят на одном языке, — естественное явление. Мы были гражданами одной страны, по ментальности мы более близки, чем граждане стран — членов ЕС.

Почему некоторыми на Западе оспаривается наше право восстанавливать ранее утраченные связи? Почему это рассматривается как вызов мировому порядку? Может быть, потому, что нас очень не хотят видеть самостоятельными субъектами мировой политики?!

Территория бывшего СССР — это не территория нашей экспансии, это сфера нашего естественного внешнеполитического интереса, как совершенно справедливо записано во всех российских внешнеполитических документах, в том числе в Концепции внешней политики России. Такого же естественного, как наш интерес к Арктике.

Зоны безопасности, стабильности, межрегионального сотрудничества вокруг России — вопрос нашего будущего, будущего наших детей и внуков. Почему нас кто-то пытается лишить будущего?

В этом отношении политика президента Путина выверенная, открытая, и любые нападки на нее со стороны Запада только укрепляют внутриполитические позиции российского лидера.

Запад, видимо, не предполагал нашего права на проведение суверенной политики. Право голоса не признавалось ни за нами, ни, например, за жителями Крыма, которые на референдуме высказались за единство с Россией.

Это откровенное игнорирование нас как партнеров, и мы с этим не можем согласиться. Россия одна из двух крупнейших ядерных держав, и я бы на месте наших западных партнеров поостерегся вести столь жесткую и несбалансированную политику по отношению к нашей стране. Тем более что у нас очень крепкий и патриотично настроенный народ — санкциями нас не запугаешь.

 

Климат станет здоровее

— В связи с геополитическими противоречиями и западными санкциями ухудшился инвестиционный и бизнес-климат в России, происходит значительный отток капитала. Какие существенные шаги мы могли бы предпринять для улучшения инвестиционного и делового климата?

— Я не считаю, что уход спекулятивных денег с российского рынка, ограничение доступа к этим деньгам — это существенное событие, и значимым образом ухудшается инвестиционный климат. Для финансовых рынков, для сферы услуг, наверное, это не очень хорошо, но на производственный сектор, который и является основой экономики, подобные события негативного влияния не окажут. Разве что уменьшится зависимость российских предприятий от иностранных финансовых «воротил», и это к лучшему.

Наша страна нуждается прежде всего в прямых долгосрочных инвестициях, а ими нас не очень-то баловали наши иностранные партнеры. Если уйдут стратегические инвесторы, это опять же не трагедия — высвободится ниша для российских производителей. Судя по тому, что мы видим встречи глав глобальных корпораций с российским президентом, уходить они не собираются, потому что понимают: они потеряют огромную нишу рынка, и потеряют ее навсегда.

Вывод западных инвестиций с российского рынка не приведет к ослаблению российской экономики в среднесрочной перспективе. Она начнет развиваться с большей опорой на собственные силы и в конечном счете усилится. Так уже было на заре советской власти.

Уход любых иностранных компаний освобождает рынок для традиционных российских компаний с большей скоростью и большим эффектом, чем это могло бы произойти в результате конкурентной борьбы с ними. Они фактически сами отказываются от этой борьбы.

Мы будем производить соответствующие товары сами, как минимум получим возможность создать новые рабочие места, увеличить рост своего ВВП. А как максимум — за счет собственных разработок выдавим крупных западных игроков с глобального рынка.

— То есть экономическая модель для России — опора на собственные силы?

— Да, опора на собственные силы — при создании конкурентоспособного на мировом рынке продукта, при активном взаимодействии со всеми зарубежными партнерами, заинтересованными в нормальном, взаимовыгодном сотрудничестве с нашей страной.

Для того чтобы реализовать такую модель, нам жизненно необходима общая работа на результат: объединение усилий и федеральных ведомств, и региональных, муниципальных властей, и бизнеса, и общества. При подобном объединении усилий ради общих целей Россия имеет все шансы стать великой экономической державой. Убежден, что у нас в который уже раз в российской истории обязательно получится стать такой державой. Б