Прессинг, корыстный и бескорыстный

64-65Рубрика | Защита бизнеса

Текст | Николай АНИЩЕНКО

По сравнению с нравами, которые царили в стране в 1990-х, атмосфера ведения бизнеса в России стала значительно более спокойной. Оцивилизовались и отношения предпринимателей с государством и его представителями — чиновниками, работниками правоохранительных и контролирующих органов. Несмотря на это, капиталы бегут из России все стремительнее. Какие риски волнуют предпринимателей больше всего?

Председатель Президиума Ассоциации молодых предпринимателей Дмитрий Кравченко говорит, что за десять лет работы в рекламном бизнесе он ни разу не сталкивался с требованием заплатить «оброк» или с предложением «крыши». Однако его бизнес в столице и, что называется, на виду. В регионах же, особенно отдаленных, случается разное.

«Есть всякие беспредельные прецеденты с рейдерскими захватами. Бывают «заказухи», когда на предприятие приходят проверяющие органы с целью его ликвидации или передачи прав владения, — рассказывает он. — Правда, рейдерские захваты уже не носят массовый характер, как еще несколько лет назад. К тому же такие случаи очень любит пресса. Часто она такими случаями интересуется, изучает их. Иногда это помогает законным владельцам бизнеса».

По мнению эксперта, чаще всего рейдерство — нецивилизованный способ решения споров между партнерами по бизнесу, которые в какой-то момент расходятся. Однако иногда происходит по-другому.

«Есть случаи, когда твое предприятие становится заметным в регионе и начинает вызывать интерес у людей, которые имеют там влияние. Они пытаются потихоньку проводить с тобой переговоры на тему того, что, может быть, надо как-то «поделиться». Предприятия на это редко идут, поэтому события в таких случаях развиваются стремительно».

Своими корнями рейдерство уходит в приснопамятные 1990-е — начало 2000-х, когда споры хозяйствующих субъектов разрешались в основном способами, далекими от цивилизованных. В суды не обращались по разным причинам: в том числе и потому, что арбитражи были далеки от многих провинциальных городов в буквальном смысле слова. Сейчас здесь ситуация изменилась: есть Интернет, значительно лучше работает транспорт. Но предприниматели все равно не всегда спешат в суд.

«Все, что связано с судебными исками, как правило, сопровождается деятельностью адвокатов, юристов и стоит дорого, — поясняет Дмитрий Кравченко. — Поэтому в суд лучше обращаться, когда, поговорив с юристами на консультациях, вы понимаете, что дело выиграете. Или хотя бы больший процент вероятности за то, что вы его выиграете».

Многие предприниматели, говорит эксперт, до сих пор пытаются решать вопросы в первую очередь через личные договоренности — обычно так и происходит.

Большое распространение получили мировые — третейские суды, где насущные вопросы можно решить меньшей кровью. Интересно, что еще 12–14 лет назад этот институт в России был, скорее, криминальным. Сейчас же третейские суды создаются вполне легально при многих общественных организациях, и Ассоциация молодых предпринимателей, которую возглавляет собеседник журнала «БОСС», тому не исключение.

Однако если уж предприниматели все-таки обращаются в суды или другие государственные инстанции, то зачастую стремятся насолить друг другу по-крупному — сразу в уголовном суде. По словам бизнес-омбудсмена Бориса Титова, до 80% дел в области уголовного преследования, связанного с бизнесом, инициированы самими предпринимателями, которые жалуются друг на друга. «Сначала идет конфликт между бизнесом, потом каждый из них пытается нападать или защищаться с помощью каких-то инструментов, в частности, правоохранительных органов, госструктур. Разные суды принимают разные решения, дело заводится то на одного, то на другого. Получается винегрет из бизнеса и государства, в котором вращается огромное количество денег», — сказал он в интервью Интерфаксу.

С судами есть и другие проблемы. На­при­мер, по словам Титова, «суды общей юрисдикции, особенно уголовные, не учитывают решения предыдущих судов, прежде всего арбитражных». «Бывает, что арбитражный суд не имеет претензий к предпринимателю, но тут же другим судом возбуждается уголовное дело, и предпринимателя за то же пытаются привлечь к уголовной ответственности».

Кроме того, большую сложность составляет неравенство сторон в процессе. Оно проистекает от того, что экспертные заключения, которые в судах представляет защита, могут не быть приняты во внимание. Поэтому необходимо двигаться в сторону независимости судебной экспертизы, говорит Борис Титов.

Работающие «по-белому» бизнесмены, казалось бы, не должны бояться проверок. Однако в России боятся и они. Как показывает практика, внимание правоохранительных и проверяющих органов часто бывает необоснованно чрезмерным.

Чиновники разного ранга вступают в документарную схватку с бизнесом не только для того, чтобы его «отжать». Зачастую корыстный интерес заключается в банальном вымогательстве взяток. За последнее время предприниматели среднего и крупного звена в больших городах в хорошем смысле обнаглели и вполне могут заявить на коррупционера в полицию. Однако если связей у бизнесмена недостаточно, а сам он живет и работает в небольшом городке вдалеке от федеральных трасс, подача заявления по-прежнему больший риск, чем выплата незаконного вознаграждения.

В таких ситуациях серьезную помощь предпринимателю может оказать членство в общественной организации. Собственно, они и создаются в первую очередь для защиты прав, рассказывает Дмитрий Кравченко. «Если член нашей ассоциации подвергается необоснованному прессингу контролирующих органов, то не он обращается в соответствующие инстанции по этому поводу, а целая организация может обратиться и его защитить. Механизм общественного решения таких проблем сегодня — самая действенная мера», — уверен эксперт.

Однако мотивы прессинга со стороны проверяющих не всегда корыстные. Председатель Президиума Ассоциации молодых предпринимателей отмечает, что в последнее время в условиях новой волны кризиса многие предприятия начинают испытывать временные трудности — и налоговая, вместо того чтобы помочь, «как будто добивает напоследок».

«Когда предприятие на плаву, когда оно все время платит налоги, проблем никаких нет. Но если начинаются какие-то трудности, применяется целый поток санкций, которые далеко не всегда обязательны: чрезмерное количество проверок, штрафов за несвоевременную уплату налогов. Предприятие, может быть, и выбралось бы из временного кризиса, если бы никто не «прессовал». А тут получается наоборот: будто налоговая служба заинтересована в том, чтобы предприятие еще быстрее умерло».

В качестве примера заботы о выживании бизнеса в трудные времена Кравченко приводит Бельгию, где в кризис 2008–2009 гг. была разработана госпрограмма поддержки малоимущих граждан и предприятий, испытывающих затруднения. Физлицам предложили частичные субсидии на коммунальные платежи, а юридические лица получили дисконт по электроэнергии.

«Объяснение было такое: мы понимаем, что сейчас вам и так тяжело, так что государство вам делает дисконты, — говорит Кравченко. — Когда тяжело бизнесу, государство должно его поддерживать, ведь оно не заинтересовано в том, чтобы предприятие исчезло! У нас в России пока все глобально: если крупные предприятия на грани закрытия, как тот же АвтоВАЗ, мы наблюдаем реакцию со стороны государства. Туда едет лично президент и решает вопросы. Если это одно какое-то предприятие в каком-нибудь муниципалитете, тогда оно просто незаметно умирает».

Действенной мерой защиты от чрезмерного внимания контролеров на государственном уровне может стать единый портал проверок, который создается в России по поручению президента Владимира Путина. К слову, инициировано создание этого сайта самими предпринимателями — также через общественные организации.

«Сегодня мы не знаем, где, сколько и какие проверки проводятся. Теперь каждая проверка должна будет, перед тем как идти проверять бизнес, зайти на сайт прокуратуры, оставить о себе все данные: кто проверяет конкретно и на каком основании», — поясняет Борис Титов.

Омбудсмен говорит, что команда проверяющих обязана будет получить единый номер проверки. Проверяющих, которые его не предоставят, владелец бизнеса сможет попросту не допускать на объект. Кроме того, без единого номера материалы проверки станут считаться недействительными. Б