…И вновь продолжается бой

20-22Рубрика | Сюжет месяца / Деловой климат

Текст | Иван Осянин

«Роснефть» vs «Транснефть».

Очередной раунд борьбы за коммерческие интересы в нефтяном секторе состоялся в начале 2014 года, когда Игорь Сечин написал на имя Дмитрия Медведева письмо с предложением провести допэмиссию акций «Транснефти» в пользу возглавляемой им «Роснефти», фактически с просьбой получения доли в «Транснефти». Руководство самой «Транснефти» в довольно резкой форме отреагировало на это предложение, обозначив его как «собственную систему координат» «Роснефти», с которой невозможно согласиться.

 

Государство воюет с самим собой

Сама принципиальная возможность уже далеко не первого конфликта между такими компаниями, как «Роснефть» и «Транснефть», наиболее точно описывается строчкой из известной песни БГ: «По новым данным разведки, мы воевали сами с собой». «Роснефть» в настоящее время принадлежит государству на 69,5%, «Транснефть» — на 78%.

«Роснефть» является крупнейшей неф­те­газовой компанией мира. Ее основные виды деятельности — это поиск и разведка месторождений углеводородов, добыча нефти, газа, реализация проектов по освоению морских месторождений на территории России и за ее пределами. «Транснефть» — крупнейшая в мире трубопроводная компания, которая занимается транспортировкой нефти и нефтепродуктов, развитием сети магистральных трубопроводов.

«Роснефть», как и другие нефтедобывающие компании, использует магистрали «Транснефти» для доставки своей продукции потребителям. Казалось бы, двум госкомпаниям, к тому же с понятным разделением труда, между собой воевать не за что, однако в условиях современной модели рынка госкапитализма это не так, более того, подобные конфликты в связи с агрессивно-амбициозной стратегией развития «Роснефти» уже имеют определенную историю.

Компания «Роснефть» создана в 1995 году и около десяти лет была далеко не самым крупным игроком на рынке, имея слабые финансовые результаты и постоянно находясь под гнетом высокой задолженности своим контрагентам. В первой половине нулевых даже прорабатывались планы ее присоединения к «Газпрому».

С назначением И. Сечина главой совета директоров компании в 2004 году «Роснефть» резко изменилась. Именно под руководством Сечина велось банкротство компании ЮКОС, и именно «Роснефть» стала обладателем компании «Юганскнефтегаз», а после и других активов империи Ходорковского. Далее, история компании «Роснефть» — это почти сплошная череда побед: каждый год устанавливались рекорды добычи нефти, компания получала доступ к разработкам наиболее интересных месторождений, осуществляла масштабные инвестиционные программы, присоединяла различные активы.

По словам экс-премьера Михаила Ка­сья­нова в интервью BBC, поддержку «Роснефти» на первых этапах ее развития оказывал лично Владимир Путин, который получал подробную информацию о потребностях и проблемах компании. Насколько это хорошо и правильно, вопрос непростой, либерал может заявить: «Где это видано, чтобы в стране с рыночной экономикой могли приниматься подобные решения?!».

С другой стороны, в период роста цен на нефть 2004–2009 гг. именно такие небесспорные с точки зрения рыночной идеологии методы во многом обеспечили наполнение бюджета нефтегазовыми доходами и постепенно снизили социальную напряженность в государстве. Недавним скачком в развитии компании стало приобретение «Роснефтью» британского «ТНК ВР». С объемом контрактов в $61 млрд сделка явилась одной из самых крупных в истории мировой экономики.

Казалось бы, тут стоит пожелать госкомпании всяческих успехов и дальнейшего успешного развития, однако каждый качественный скачок небезупречен с точки зрения его природы. Сложно сказать, какой вклад в развитие был внесен эффективным функционированием компании, а какой — сверхуспешным лоббированием ее интересов в высших властных кругах. Про скандалы с банкротством ЮКОСа, слабо вписывающимся в рыночную логику, напоминать смысла нет; но ведь и в сделке с «ТНК ВР» не обошлось без скандалов.

Чего стоит только заявление Сечина: «Обязательств у «Роснефти» перед миноритариями «ТНК-ВР» нет. Если они хотят сделать нам предложение, пусть делают. У меня свои акционеры». Поддержка миноритариям потребовалась на самом высоком уровне — директиву о выкупе у них акций предложил подписать лично премьер-министр Дмитрий Медведев, после чего «Роснефть» все-таки согласилась это сделать.

И. Сечин знаком с В. Путиным как минимум со времен совместной работы в аппарате Анатолия Собчака в 1991–1996 гг., позднее являлся заместителем руководителя Администрации президента, заместителем председателя Правительства Российской Федерации, курируя развитие нефтегазового сектора России. Сечин продолжает чутко реагировать на поручения В. Путина даже там, где он может теоретически их не выполнять. Так, Владимир Путин в середине июня 2012 года попросил Сечина рассмотреть возможность выплаты дивидендов в размере 25% от прибыли. Компания, хоть и имела на тот момент устоявшуюся дивидендную политику, приняла соответствующее решение буквально в течение нескольких дней.

Бывали случаи, когда Сечин критиковал правительство Медведева, принимавшее невыгодные для «Роснефти» решения, направляя В. Путину соответствующие письма. При всех лоббистских возможностях главы «Роснефти» по текущей деятельности компании имеется множество проблем с несовершенством используемых технологий, нарушениями сроков запуска разработки месторождений, раздутыми заработными платами и бонусами руководства. Корпоративный климат в компании таков, что множество бывших менеджеров «ТНК ВР», которые должны были после сделки слияния улучшить бизнес-процессы «Роснефти», попросту покинуло «Роснефть», некоторые со скандалами.

 

Трубопровод раздора

Что касается истории с «Транснефтью», то поводом для начала конфликта стало расширение трубопровода «Восточная Сибирь — Тихий океан» (ВСТО) в целях обеспечения дополнительных поставок нефти в Китай. Перед «Транснефтью» встала проблема расширения инфраструктуры фактически в целях только компании «Роснефть».

Поскольку единственным источником формирования выручки «Транснефти» является единый тариф для всех нефтяников, то руководство компании выступило с инициативой повысить тарифы в связи с возросшими затратами исключительно для «Роснефти», а не «размазывать» их по всем нефтяникам, не имеющим отношения к использованию нового трубопровода. Спустя полгода компании заявили о том, что им удалось достичь взаимопонимания и выработать механизм софинансирования затрат на строительство ВСТО.

Однако в конце января Сечин написал письмо в адрес Путина, где предлагалась допэмиссия обыкновенных акций «Транснефти», в которой должна принять участие и «Роснефть». Это может выступить механизмом привлечения средств на инвестиционные цели для расширения Восточного трубопровода. В письме Сечин говорил о слишком высоких тарифах для «Роснефти», больших потерях в трубопроводах (читай некачественном обслуживании), а также о том, что «Транснефть» могла бы занять деньги на расширение мощностей у сторонних организаций, и это «существенно не повлияет на ее финансовую устойчивость». В некоторых источниках была и такая цитата представителей «Роснефти»: «Это парадокс, когда компания по оказанию услуги определяет ценовую картину. Переводя на язык анатомии, получается, что кишечник диктует правила игры всем жизненно важным органам — и сердцу, и мозгу, и печени». В правительстве инициативу Сечина не поддержали.

А «Транснефть» отреагировала на эту инициативу предельно резко: «Эта поспешная инициатива «Роснефти» может вызвать лишь сожаление, и сравнить ее можно только с недостойной этой компании истерикой». Представители компании отметили несоответствие фактическим данных по тарифам «Транснефти», которые были названы в письме «Роснефти».

Ну а далее история уже окончательно перешла в разряд взаимных оскорблений, когда Михаил Леонтьев, главный пиарщик «Роснефти», обозначил позицию компании так: «Инфраструктурная компания навязывает всей отрасли и всей экономике свои имманентные цели и интересы. Здесь применим термин «транспортобесия». Тот же Леонтьев позже в интервью каналу «Дождь» сказал о «Транснефти»: «Она начинает формировать собственную политику. Вместо того чтобы обслуживать другие компании, начинает преследовать свои цели и максимизировать свои результаты».

Из всех этих заявлений понятно одно: сама «Роснефть» себя считает «мозгом и сердцем», самостоятельно определяет цели, задачи, стратегию и политику, порой протаскивая решения через властные коридоры, при этом почему-то отказывая в аналогичном праве другой точно такой же госкомпании. Печально и то, что две крупнейшие публичные нефтяные компании ведут споры не в правовом поле, не на переговорах, а направляя письма в правительство, изощряясь в красноречивых метафорах, организуя утечки информации в СМИ. Такие истории трудно представить в развитых странах.

Одним словом, «такой хоккей нам не нужен»: подобные методы в борьбе за экспансию и расширение компании нисколько не увеличивают ее эффективность и имеют природу лоббистскую, политическую, поскольку в выигрыше оказывается не тот, кто смог построить качественную систему корпоративного управления, а тот, у кого лучший доступ к начальственному уху. Б