Рост на уровне погрешности

13Рубрика | Взгляд на экономику

Текст | Алексей ВЕДЕВ

На фоне серьезного замедления экономики и стагнации в некоторых секторах глава Центробанка Эльвира Набиуллина заявила, что прирост инвестиций должен стать основным драйвером роста, а два других — экспорт и внутренний спрос — фактически отходят на второй план.

Замедление роста экономики связано с накопившимися структурными и национальными проблемами. Слабое влияние внешних факторов достаточно легко доказать.

На внешнем рынке ставки на капитал находятся на минимальном уровне, цены на нефть довольно высоки (во всяком случае, выше 100 долларов за баррель; в 2005–2007 годах мы на более низких ценах показывали темпы роста выше 7%), а российский экспорт в физических объемах сократился незначительно.

Рост выручки от российского экспорта, более чем на 75% сырьевого, в условиях повышения цен на нефть и больших трат на социальные нужды стимулирует внутренний спрос. Но он больше не драйвер роста. Дело в том, что на расширение внутреннего спроса реальный сектор не реагирует или не в должной мере реагирует расширением производства. По нашим подсчетам, на каждые 100 рублей дополнительного прироста внутреннего спроса лишь 20 рублей покрываются ростом производства в физобъемах.

Главным образом это связано с негативным инвестиционным климатом — таким широким понятием, которое включает в себя и защиту прав собственности, и судебную систему, и коррупцию, и уровень конкуренции — и наоборот, монополизма на различных сырьевых рынках. Это комплексная проблема. И, на мой взгляд, то, что Россия в различных международных рейтингах не входит в первую сотню, отражает действительность.

Даже дальнейший рост цен на углеводороды на росте производства не скажется, потому что он считается в физических объемах. А здесь вступает в силу ограничение по мощности трубопроводного транспорта, по возможности перевозок — это первое. И второе — в физических объемах российский экспорт тоже расти не будет исходя из общего замедления глобальной экономики.

Расширить выпуск продукции можно прежде всего за счет создания новых мощностей. Именно поэтому сейчас делается упор на инвестиции. Но здесь есть проблема.

Крайне маловероятно, что какое-то оживление инвестиционной активности и тем более инвестиционный бум будет достигнут в ближайшие два года. Во-первых, в связи с заморозкой тарифов естественные монополии, вероятно, сократят свои инвестиционные программы. Во-вторых, с учетом плотного бюджета на следующий год, я думаю, произойдет сокращение госинвестиций. Наконец, по итогам первых восьми месяцев 2013 года финансовые результаты предприятий ухудшились, их прибыль сократилась на 20%. То есть собственные средства предприятий также сокращаются — даже по сравнению с прошлым годом. Поэтому источники для наращивания инвестиций в основной капитал непонятны.

На Сочинском форуме в конце сентября премьером Медведевым достаточно грамотно были сформулированы задачи по повышению инвестиционной привлекательности: предпринимательская свобода, стимулирование технологического перевооружения и повышение подотчетности государства обществу. Но я думаю, что если прямо сегодня такой план начать реализовывать, то результатов мы добьемся года через два-три. Если же этого не делать, то вообще ничего хорошего не произойдет.

Удивительно другое: на фоне подобных заявлений случается история с «Урал­ка­лием» или изъятие пенсионных накоплений граждан. Это вещи, которые ухудшают деловой климат и делают Россию непривлекательной для инвестора. Почему так происходит, я не знаю.

В середине сентября был опубликован прогноз социально-экономического развития до 2016 года. МЭР считает, что в следующем году у нас будет 3% роста, а в 2015 году рост еще выше.

Моя оценка роста ВВП на этот год — 1,3–1,5%, на следующий — 1,7%. В текущих условиях большего ожидать не приходится. Без структурных реформ, без интенсивных действий по улучшению инвестиционного климата нам обеспечен рост на уровне статистической погрешности — от 0,5 до 1,5%. Это существенно ниже мирового уровня. 

 

Ведев Алексей, директор Центра структурных исследований Института Гайдара. Родился в 1960 году. В 1983 году окончил факультет «Кибернетика» Московского инженерно-физического института. После — аспирантуру ЦЭМИ РАН, Гарвардскую школу «Использование моделей равновесия в экономике» (1991) и Международный институт системного анализа в Вене (Австрия).

С 1985 по 2006 год — старший научный сотрудник Центрального экономико-математического института РАН, в 1993–2006-м — генеральный директор АОЗТ «Аналитическая лаборатория «Веди».

В 2007–2011 годах — директор Центра стратегических исследований Банка Москвы. В 2011 году — исполнительный вице-президент Ассоциации российских банков, директор по финансовым исследованиям Центра стратегических разработок.

С 2011 года по настоящее время — директор Центра структурных исследований, заведующий лабораторией финансовых исследований Института экономической политики им. Е.Т. Гайдара.

Кандидат экономических наук.